Онлайн чтение книги Ночь императрицы Your Majesty, I Want You
1 - 57

Аран понимала, почему знать так берегла свои жизни. Западные границы были проклятым местом — там хозяйничали не только дикари, но и чудовища, перед которыми даже закаленные воины падали, не успев обнажить мечи.

Она погрузилась в тяжелые раздумья. Как императрица, она должна была отправить кого-то туда.

Выбрать человека, который, возможно, станет калекой — или вовсе не вернется. Отправить его туда, где она сама когда-то потеряла дорогих ей людей… Выбор оказался куда мучительнее, чем она ожидала.

И вновь облегчить ее бремя мог только герцог Рорк.

— Я поеду, — сказал он.

Добровольно вызвался туда, куда никто не хотел идти.

— Нет нужды рисковать своей жизнью, — мягко, но твердо возразила Аран.

Даже если отбросить их особые отношения, западная граница была слишком опасна для человека с его статусом. Она не сомневалась в его мастерстве, но… Потерять его было бы катастрофой.

— Я знаю эти земли лучше всех. — холодно ответил он. — Если отправите кого-то неопытного — потери будут лишь расти. К тому же, у меня с ними есть личные счеты.

Он намеревался раз и навсегда подавить угрозу, которую не успел искоренить, когда спешил вернуться в столицу к свадьбе принцессы. Мысль о том, что какие-то ничтожные твари осмеливаются упоминать имя императрицы, бесила его. Бросить вызов Аран мог только он один.

Кроме того ему отчаянно хотелось разрядить мучающий его клубок гнетущих эмоций в бою. Что за липкое, опасное чувство, возникало всякий раз, когда он смотрел на нее? Рорк не хотел разбираться. Хотел просто выжечь все — там, где когда-то научился ее ненавидеть.

— Но… — Аран колебалась.

Они больше не были парой, но дурное предчувствие все равно сжимало ей горло. Казалось, если он уйдёт сейчас, что-то безвозвратно сломается.

Будто угадав мысли императрицы, герцог успокоил ее мягким тоном:

— Не тревожьтесь, Ваше Величество. Я не проигрываю.

— Я знаю, но…

Он и правда был лучшим кандидатом. Ее тревога — всего лишь плод ее собственной трусости и мнительности.

— Я подавлю их за месяц. Разрешите мне.

Аран сдалась не сразу.

— Если что-то пойдет не так — немедленно запросите подкрепление, — спустя какое-то время выговорила она.

— Хорошо.

— И возвращайся невредимым.

От ее слов взгляд герцога на мгновение смягчился.

— Повторите еще раз, — попросил он. В его голосе прозвучали непривычные нотки.

— Если ситуация осложнится, немедленно запроси подкрепление, — как попугай, повторила Аран.

— Нет, не это. Следующие слова.

Она непонимающе наклонила голову.

— Возвращайся невредимым?

Губы герцога тронула едва заметная улыбка. Внезапно он стал выглядеть почти как в юности, отчего Аран на секунду растерялась.

Будто не понимая, какое выражение появилось на его лице, герцог ответил с обычной сдержанностью:

— Обязательно.

В последний раз коснувшись губами ее руки, он вышел из кабинета.

Возможно, когда я вернусь в столицу, этот тяжелый ком в груди хоть немного рассосется.

***

Граф Ленс понял: наконец-то время пришло.

Все это время он внимательно наблюдал за тем, как герцог обращается с императрицей. И видел, как ее авторитет медленно, но верно падал.

Значит, преданность господина все же была показной.

Нынешний отъезд, должно быть, являлся предупреждением. Напоминанием о том, что императрица — не более чем марионетка, и он в любой момент может отбросить ее.

Граф начал надеяться, что герцог наконец решил свергнуть высокомерную правительницу и занять трон сам, но потом оказался жестоко разочарован. По какой-то неведомой причине Рорк снова стал демонстрировать императрице почтительную преданность, а затем и вовсе отправился по ее приказу на войну. И не куда-нибудь, а на западную границу.

Услышав эту новость, граф пришел в ярость.

Императрица, выросшая в тепличных условиях дворца, понятия не имеет, что это за место. Но я не потерплю ее наивного невежества.

На этот раз он твердо решил заставить ее заплатить сполна.

Пока его господин отсутствовал, граф Ленс собрал всех верных вассалов и раскрыл им план, который вынашивал втайне. Присутствующие, услышав его, корили себя за то, что не разглядели истинных намерений герцога раньше, и восхищались прозорливостью графа.

Вскоре они, объединившись единым фронтом, приступили к детальной разработке плана по свержению императрицы.

Хотя Великий Герцог отбыл к западным границам, забрав с собой значительную часть войск, его отъезд никак не помешал заговору. Целью графа и его союзников был не столичный гарнизон и не дворцовая стража — лишь один человек. Тем более все вокруг императрицы, от камергеров до самой последней служанки, давно принадлежали герцогу.

— Итак, если план удастся, как поступим с императрицей? Герцог, кажется, склонялся к пожизненному заточению, — граф Ленс поднял вопрос, когда обсуждение перешло к деталям.

— Заточения недостаточно, — с ледяной четкостью возразил один из вассалов, мужчина с жестким лицом.

— Тогда что вы предлагаете? Если тюрьма — слишком мягкая кара, какая же мера будет справедливой? — переспросил граф.

В зале повисло молчание. Ответ казался очевидным. Все хотели её смерти. Сама нынешняя императрица не отдавала приказ убить родителей герцога, но это сделал ее отец. С тех пор ненависть к императорскому дому в герцогстве была слишком глубокой.

— Кажется, тут мы все единодушны, даже без лишних слов, — граф Ленс уловил общее настроение.

— Иногда сама кровь преступника — уже преступление. К тому же, оставив ее в живых, мы лишь создадим себе проблемы в будущем, — холодно добавил другой вассал.

Граф согласился. По логике, юный возраст императрицы во время падения герцогского дома и ее заслуга в спасении жизни герцога могли бы стать поводом для небольшого снисхождения. Однако у него не было жалости. Ведь именно она первой отвергла преданность герцога сразу же после того, как тот отправился в ссылку.

— Тогда как сообщим о нашем решении Его Светлости? — робко спросил кто-то.

Граф рассмеялся:

— А нужно ли?

Его слова вызвали замешательство.

— Разве мы можем действовать так самонадеянно? Это же убийство правителя империи! — восклицали одни.

— Верно. Это не шутки, — поддакнули другие.

Но граф оставался спокоен:

— Герцог, скорее всего, не одобрит наше решение. Подумайте сами: если бы он действительно стремился к трону, разве императрица дожила бы до сегодняшнего дня? Так что мы должны действовать самостоятельно, а затем вынудить Его Светлость принять корону. Иначе он так и будет вечно плясать под дудку этой наглой женщины. Или вы забыли, как погибли предыдущий герцог и его супруга?

— Граф прав! Слепое повиновение — не единственная форма верности. Иногда истинная преданность требует смелых решений! — громогласно поддержал один из вассалов.

Остальные, окончательно убедившись, кивнули. Те, кто еще сомневался, в конце концов тоже присоединились к большинству.

Так судьба Аран была решена.

Осталось лишь назначить дату. И этот день наступил куда быстрее, чем она ожидала.

***

Не подозревая о заговоре своих верных подданных, герцог без остановок мчался на западную границу. По пути он не раз сталкивался с чудовищами, но благодаря своему хладнокровию потерь удалось избежать.

Почти полтора года спустя он вновь ступил на землю западных рубежей — и окинул их иссохшим взглядом.

«Говорили, что варвары стали сильнее…»

И правда — граница выглядела куда более опустошенной, чем прежде. Земля была выжжена, повсюду валялись полуразложившиеся трупы. Даже опытные рыцари, привыкшие к жестоким зрелищам, не могли сдержать рвотных позывов от смрада и ужаса.

С каждым шагом коня под копытами хрустели кости. Герцог едва заметно сморщился.

Раньше он даже не замечал запах разложения — слишком привык. Но теперь его тошнило.

Не прошло и двух лет с его отъезда, а воспоминания об этих землях казались до странного далекими, словно стертыми.

И тогда он осознал: вместе с ними потускнели и его чувства.

Яростный гнев, граничащий с безумием, и всепоглощающая ненависть — все это выгорело, оставив после себя лишь тлеющие угли.

Почему?

Герцог задумался, что же изменило его.

Привычка к комфортной жизни? Нет, вряд ли этого достаточно. Должна была быть причина куда более важная. Не власть, не сила — нечто иное.

Перед его внутренним взором возникла императрица.

Неужели это она?

Обвинить ее было легко. Ведь именно из-за нее когда-то вспыхнули и гнев, и ненависть. И только она могла их погасить.

Он никогда не сдерживался, возвращая ей свои страдания.

Ее слезы, ее отчаяние — он радовался всему.

Только я могу видеть ее слабой. Только я имею на это право.

Эта мысль приносила герцогу извращенное удовлетворение. Может, это и есть ответ?

Тогда оставался еще один вопрос.

Тот странный порыв, что иногда охватывал его — просто новая форма гнева?

Слишком уж незнакомым он казался.