Онлайн чтение книги Ночь императрицы Your Majesty, I Want You
1 - 54

Герцогу стало любопытно: сколько еще императрица сможет противостоять знати без его поддержки? Осознает ли она свою беспомощность и приползет ли к нему, умоляя о помощи?

— Я долго молчал, но больше не могу. — продолжил возмущаться Бьерн. — Я, право, не понимаю, о чем вы думаете, Ваше Величество. Те самые дворяне, которых вы так ненавидите, тоже являются вашими подданными!

Голос маркиза, дрожащий от ярости, вернул Рорка в реальность.

— Ненавижу? — фыркнула императрица. — Что за чушь вы говорите?

— Если это не ненависть, то как иначе объяснить ваше отношение к семьям, верно служившим короне со времен основания империи?

Герцог бросил на маркиза Бьерна презрительный взгляд. Да, он сам решил отступиться, но глядя на то, как эти ничтожества осмеливаются бросать ей вызов, он ощущал тошнотворную ярость.

Сжав кулаки, чтобы не врезать маркизу прямо здесь, мужчина перевел взгляд на императрицу. И ждал.

Одного слова. Одного взгляда, полного мольбы — и он сразу простил бы ее высокомерие, встал на ее сторону, как ни в чем не бывало.

Но императрица так и не удостоила его вниманием.

Она продолжала стоять против маркиза в одиночку, в то время как атмосфера в зале накалялась все больше. Герцог чувствовал на себе взгляды других дворян — оценивающие, ждущие, но оставался неподвижным, как каменная глыба.

Те немногие, кто еще осмеливался поддерживать императрицу, теперь украдкой поглядывали на Великого Герцога, осторожно меняя свою позицию. Но даже тогда ее изумрудные глаза не обратились к нему.

В ее упрямстве читалось что-то большее, чем просто гордость. Казалось, она действительно не нуждалась в нем. И почему это так его злило — он не понимал.

Рорк молча наблюдал за Аран до самого конца, а затем, едва заседание завершилось, резко поднялся и вышел.

С того дня Великий Герцог больше не вступался за императрицу. Если кто-то при нем позволял себе оскорбительные намеки в ее адрес — лишь усмехался, но не поправлял.

Он никогда не начинал травлю первым, но небольших намеков с его стороны оказалось достаточно, чтобы поставить ее на грань падения.

***

Хитрые, как лисы, дворяне мгновенно учуяли перемену. Одни были шокированы, другие — злорадствовали: «Наконец-то!». Никто не знал, что именно заставило герцога отступить, но одно было ясно: императрица потеряла самую мощную опору.

Те, кто раньше из страха перед герцогом хотя бы делали вид, что уважают ее, теперь открыто игнорировали. Реакция наступила пугающе быстро, и Аран почувствовала не столько гнев, сколько ошеломляющую растерянность.

Прошло меньше месяца с их последней стычки. Теперь ей становилось понятно: она куда слабее, чем думала.

Казалось, ничего не изменилось. Но за последние недели Аран успела полностью лишиться права голоса на советах. Все вокруг — кто-то украдкой, кто-то откровено — отстранялись от нее.

Двор все так же кишел людьми, но никто не искал ее взгляда.

Таково его наказание.

Она поняла эту мысль с мучительной ясностью. Герцог не предпринял ничего и в его бездействии заключалась куда более страшная кара, чем любая другая. Все, что императрица с таким трудом выстраивала годами, грозило рухнуть от одного его легчайшего движения.

Презрение Аран еще могла вынести. Но видеть, как ее едва утвержденные реформы рассыпаются в прах, было невыносимо. Она пыталась говорить с Рорком, но он не удостаивал ее ответом. Даже случайно встретившись взглядом с императрицей в коридорах , он проходил мимо, будто перед ним было пустое место.

И все же иногда она чувствовала на себе его взгляд — колючий, изучающий. Когда оборачивалась, он стоял в тени, наблюдая за ее падением с холодной отстраненностью.

Аран осознала: герцог ждет, когда она сломается. И если не вернуть его расположение — ее положение останется безысходным навсегда.

Год труда с ее стороны — и всего несколько недель с его, чтобы все разрушить. Глупо полагать, что дальше падать некуда. Дно всегда найдется — она знала это по горькому опыту.

Но куда еще ниже?

По спине девушки пробежал холодок. Так продолжаться не может.

Она оставалась императрицей. А значит, у нее все еще были обязанности. Если она не справляется, то должна найти преемника и добровольно отречься.

Отречение.

Возможно, этого он и ждет. И, если честно, он куда лучше подходил на роль правителя. Да и весь народ был бы только рад.

Но что тогда станет со мной?

От одной мысли о возможных последствиях Аран бросало в дрожь. Если ее отпустят в изгнание — в глухую провинцию или за границу — это еще неплохо. А если нет…

Перед глазами встали образы двух ее старших братьев, жестоко убитых в борьбе за трон. Следом за ними в мыслях появился герцог Рорк — без тени сомнения отдавший приказ об их казни.

Аран знала: тогда она выжила лишь по счастливой случайности. Она не хотела умирать. Ей едва исполнилось двадцать. Но и терпеть дальше не было смысла.

Несколько дней она провела в тяжких раздумьях, затем, в одну глухую ночь, накинула плащ с капюшоном и тайком покинула дворец.

Без охраны, без кареты — лишь на одном коне она отправилась к резиденции Великого Герцога. Девушка никогда прежде не бывала там, но примерно представляла, где искать.

Казалось, удача отвернулась от нее. Не успела она проехать и половины пути, как хлынул дождь. Капюшон поначалу хоть как-то защищал, но вскоре потоки воды стали просачиваться сквозь плотную ткань.

Аран все равно не повернула коня. Если она вернется сейчас — вряд ли решится приехать снова.

Когда она достигла квартала, где стояли особняки знатных семей, её плащ успел промокнуть до нитки. Найти дом герцога оказалось несложно — его размеры выделялись на фоне других роскошных резиденций.

Стражи насторожились, увидев всадницу, появившуюся среди ночи.

— Кто такая? Назови себя или убирайся прочь!

Аран молча сбросила капюшон.

Мокрые волосы, потемневшие от дождя, все еще сохраняли характерный для императорской семьи бледно-платиновый оттенок. Этого было достаточно. Ошеломленная стража поспешно распахнула ворота.

***

— Ваша Светлость, к вам пожаловала императрица. Она ждет у входа. Как прикажете поступить?

Дворецкий, запыхавшись, прибежал с докладом. Герцог усмехнулся.

Ее хватило всего на месяц упрямства и гордости?

Честно говоря, такой расклад разочаровывал.

Хотя чего я ожидал?

Он неспешно поднялся и подошел к окну. Внутренне продолжая насмехаться над «месячным сопротивлением» Аран, он раздраженно отметил, что она явилась только сейчас.

— Скажи, пусть подождет на улице, послушает дождь…

Его фраза оборвалась.

За окном императрица стояла под ливнем без зонта и свиты. Летний дождь не был холодным, но ее хрупкое тело вряд ли смогло бы выдержать долгое пребывание в непогоде.

— Вот же бестолковая…!

Не раздумывая, он выбежал наружу.

***

Аран моргнула, увидев лицо того, кто накрыл ее голову зонтом.

Тот самый обладатель прекрасного и беспощадного взгляда, что не давал ей покоя все эти недели, теперь смотрел на нее с привычной холодной отстранённостью.

Он держал зонт над ней — уже насквозь промокшей, а сам стоял непокрытый под проливным дождем.

— Что заставило вас явиться сюда в такую погоду? — сквозь зубы процедил герцог. — Вместо того чтобы сидеть в покоях императорского дворца…

— Я хотела… Извиниться перед тобой… — Аран с трудом разжала закоченевшие от холода губы.

Заметил ее странное, заплетающееся произношение, Рорк скривился.

— Входите. — резким движением подбородка он указал на дверь.

Он все еще продолжал держать над ее головой зонт.

— Зонт не нужен… Не стоит мокнуть из-за меня… — пробормотала она.

Герцог едва не выругался. Он знал, что она упряма, но не до такой же степени!

— Прошу вас, не открывайте рта, пока не окажетесь внутри.

Несмотря на раздражение, он поспешно повел императрицу в особняк. За Аран тянулся мокрый след — вода стекала с ее одежды на паркет.

В гостиной она встала неподвижно, так и не сняв свой промокший плащ.

— И это та, что именует себя хозяйкой Империи… — прошипел Рорк, но все же подошел и сам сорвал с девушки накидку.

После чего он внезапно застыл.

Под плащом открылось то, что заставило его дыхание прерваться.

Тонкая ткань платья промокла насквозь, облегая каждый изгиб девичьего тела. Мокрая материя прилипла к коже, смешивая запах дождя с ее собственным — терпким, дурманящим.

Раздражение и гнев мгновенно испарились.

Аран избегала его целый месяц. А значит, и он столько же времени провел в воздержании.

Внезапная волна желания заставила Рорка стиснуть зубы. Ему хотелось швырнуть императрицу на пол этой же гостиной и без церемоний овладеть ее телом.

Аран, не подозревавшая о его мыслях, съежилась, решив, что он куда злее, чем предполагала.

Его взгляд, еще секунду назад пожиравший ее, остановился на ее подбородке. Капли воды непрерывно скатывались с острых скул девушки вниз — к посиневшим губам.

Вожделение никуда не делось, хотя разум вернулся.

Герцог резко вышел в коридор и приказал слуге принести большое полотенце. Внутрь он его не пустил.

Никто, кроме него, не должен видеть Аран в таком виде.