От внезапно обрушившегося на нее громкого крика аж в ушах зазвенело. Звонил директор Юн Джэ Мун.
— ...Да?
— Ты там таких дел наворотила, и тебе еще спится? За все мои двадцать семь лет работы на радио я впервые вижу человека с такой наглостью. Поразительно, просто поразительно.
То ли хвалит, то ли издевается — понять было сложно. Ён Су с недовольным видом приподнялась. Широко зевнув, она попыталась прогнать тяжелую дремоту, скопившуюся на веках.
— Что я опять натворила...
Вяло сев, Ён Су посмотрела на соседнюю половину кровати. Судя по идеально заправленному белью, он встал рано утром и ушел на тренировку.
Поражаясь трудолюбию У Хёна, она задалась вопросом: «А кто из нас вчера до глубокой ночи ел острую рульку и пил пиво?»
Он идеально вписывался в отцовскую теорию, начинавшуюся со слов «Испокон веков настоящий мужчина...». А вот ленивым существом, которое всю зиму готово было не вылезать из-под одеяла, была как раз она сама.
— Я слышал, диктор Со Джон Ин в итоге решила уйти?
На вопрос директора Юна Ён Су, прислонившись к изголовью кровати, перехватила телефон поудобнее.
— Да. Так уж вышло. Вы из-за этого звоните? Я как раз с сегодняшнего дня собиралась искать ей замену...
— И когда ты собиралась мне сказать?
С каких это пор его так сильно волнует «Полуночная колыбельная», что он с самого утра читает нотации? Он что, выпил за обедом?
Ён Су ответила с прохладцей:
— Так вот, прямо сейчас и говорю.
— Я слышал, ведущий Чха У Хён займет её место?
— ...
— Ого. Ну ты даешь, продюсер Чи. Я всегда знал, что однажды ты устроишь грандиозный переполох.
Я еще не проснулась?
Директор Юн несет какой-то бред или это у меня слуховые галлюцинации? Ён Су убрала телефон от уха, проверила, идет ли еще вызов, и снова поднесла динамик к себе.
— Кто... что сделает?
— Да чего ты притворяешься? А, это типа сюрприз?
— Да какой еще сюрприз?
— Директор новостного отдела мне уже всё растрепал. Сказал, что со следующего месяца он переходит на «Колыбельную». Говорит, ведущий Чха сам ему это заявил.
— Директор. Подождите секунду, мне нужно положить трубку.
— Что? Почему? Это неправда?
Даже не дослушав директора Юна, Ён Су сбросила вызов и пару раз ошарашенно моргнула.
Что я только что услышала?
Кто, что, как?
Чха У Хён не просто как гость, а как постоянный ведущий?
Где? В моей программе?
Не в новостной аналитике, а в музыкальном эфире?
Ей такое и во сне присниться не могло. Просто потому, что подобные вещи не происходят даже во снах.
Ён Су откинула одеяло и выскочила из спальни. Сонную одурь как рукой сняло.
В голове, словно всплывающие окна с ошибкой системы, беспрерывно пульсировало только одно имя: Чха У Хён.
В кухне, совмещенной с гостиной, она обнаружила У Хёна, пьющего воду. Его вид со спины в спортивном костюме был поистине произведением искусства, но сейчас было кое-что поважнее.
— Это ведь неправда?
Вопрос без контекста и предыстории. Обернувшись на голос Ён Су, он увидел её наполовину ошарашенное лицо и тихо рассмеялся.
— Ты о чем?
Его губы слегка приподнялись, а уголки глаз изогнулись в освежающей улыбке.
— Мне тут только что поступил очень странный звонок...
— И что сказали?
Прекрасно зная, о чем она спрашивает, У Хён притворился невинным и вернул ей вопрос, словно ничего не понимал.
— ...
Широко распахнутые глаза Ён Су на мгновение дрогнули. Потому что улыбка на губах мужчины стала подозрительно озорной.
— Вот сумасшедший! Чха У Хён!!
Как только предположение превратилось в уверенность, Ён Су сорвалась с места и с разбегу прыгнула прямо на него.
— Разобьешься ведь.
Вздрогнув от неожиданности, он сделал ей замечание довольно строгим голосом, но при этом уверенно подхватил бросившуюся в его объятия девушку обеими руками.
— Кто бы сомневался, что ты у нас пугливая косуля. Сначала прыгаешь, а потом смотришь?
Крепко удерживая своими большими ладонями её ноги, обвившие его талию, У Хён с улыбкой посмотрел на Ён Су снизу вверх.
— Ты с ума сошел! Чха У Хён! Ты точно сошел с ума! Ты правда будешь это делать? В моей программе? Правда? Это что, сон?
Осыпая лицо У Хёна быстрыми поцелуями, Ён Су, всё еще не веря ушам, радостно и взбудораженно повторяла «правда, правда?».
— А что? Ты уже подыскала кого-то другого?
— А если бы и так, то что бы ты сделал?
— Тогда пришлось бы проходить прослушивание. Чтобы стать кандидатом номер один для продюсера Чи Ён Су.
Как настоящий мастер слова, он умудряется выдавать такие идеальные фразы в любой момент. Из-за этого мужчины её сердце просто не выдерживало.
— Я же вам уже говорила. Что в моем сердце кандидат на роль ведущего номер один — это всегда Чха У Хён!
Единственное и неповторимое потрясение в её скромной жизни.
Ён Су схватила У Хёна за щеки, её карие глаза сияли от восторга. У Хён слегка приподнял бровь и удовлетворенно улыбнулся.
— Я тоже тебе говорил. Что я довольно дорого стою.
— И сколько? Нет, скажи, что тебе сделать? Только скажи! Я выполню всё, что угодно.
Держа на руках радующуюся, как ребенок, Ён Су, У Хён подошел к кухонному острову. Он усадил её на столешницу и, нависнув над ней, словно закрывая от солнца широкими плечами, оперся руками по обе стороны от её коленей.
— Что угодно?
— Да. Что угодно.
— Для начала — десять поцелуев.
— Что это за детские требования?
— Не хочешь?
— Хочу!
Повиснув на шее У Хёна, Ён Су, словно воробушек, десять раз подряд звонко чмокнула его в губы.
— Вместо таких мелочей я могу отдать тебе всё свое состояние.
— И каково твое состояние? — с кривой усмешкой спросил У Хён.
— Хм... Отдать тебе квартиру в Ённам-доне? Тебе ведь она нравится. Правда, на 64,8% она принадлежит банку, но я буду работать и выплачу долг. Я отдам её тебе. Давай сделаем это.
— Отлично. Я её куплю. Выходи за меня.
— Согласна.
Ён Су, чье настроение и так улетело в космос, даже не осознав толком, на что именно она согласилась, продолжала радостно хихикать.
А вот У Хён был другим. Понимала она, на что отвечает, или нет — он ни за что бы не упустил этот шанс.
Словно ставя печать на контракте, он коротко поцеловал Ён Су в губы и широко улыбнулся. Не понимая причины, она улыбнулась в ответ.
— Так чего ты хочешь?
— Я уже получил.
— Что? Поцелуи? Как-то слишком дешево.
— Ну, если подумать хорошенько, то ты только что попалась на крючок.
Крючок? Какой еще крючок? Спустя мгновение сияющее лицо Ён Су неловко застыло.
— Что мы... сделаем?
Словно осознав, что только что мимоходом согласилась на самое важное событие в своей жизни, Ён Су, прокрутив в голове недавний диалог, судорожно втянула воздух.
— Сыгранная карта не возвращается. Печать поставлена, улики зафиксированы.
Он достал из заднего кармана штанов телефон и положил его на столешницу. Экран светился: их разговор был записан от начала до конца.
— ...Что это за мужчина такой?
— Он перед тобой.
Уголок губ У Хёна пополз вверх, обнажая его абсолютно наглое, нескрываемо высокомерное выражение лица. На поверхности его потемневших черных зрачков отразилось растерянное лицо Ён Су.
— Я же предупреждал, что возврату не подлежу.
Где это видано, чтобы предложение делали вот так — усадив на кухонный стол и застав врасплох?
Глядя на Ён Су, которая метала в него недовольные взгляды, с таким обожанием, словно она была самым прекрасным существом на свете, У Хён произнес:
— Я собираюсь поцеловать тебя...
Его черные, пронзительные глаза, оказавшиеся совсем близко, захватили сердце Ён Су, а от придвинувшихся вплотную губ повеяло головокружительной сладостью.
— Закроешь глаза — это согласие, увернешься — отказ.
У Хён, удерживая её за подбородок и зафиксировав на себе, вопреки своему нежному голосу, не оставил ей ни единого пути к отступлению.
— Чи Ён Су. Хватит упрямиться, закрывай глаза.
Всё равно бежать некуда, я уже твоя.
Вместе с тихим шепотом его губы накрыли губы Ён Су.
Эти слова прозвучали как непреодолимая сила, и глаза Ён Су автоматически, медленно закрылись.
Пока она с радостью принимала его головокружительное дыхание, в её голове промелькнула одна мысль.
Радиопрограмма, которую будет вести Чха У Хён, должна называться не «Полуночная колыбельная». Ей гораздо больше подойдет название «Полуночный скандал».
Эпилог
Чха У Хён, держа телефон у уха одной рукой, толкнул стеклянную дверь и вошел в офис радиовещания.
Первым его заметил продюсер Пак, у которого от удивления глаза на лоб полезли. Какими судьбами эта важная персона забрела в наше скромное обиталище? Подумав об этом мгновение, он тут же мысленно кивнул: «А, ну понятно».
— Так где, говоришь, она лежит?
Продолжая говорить по телефону, У Хён подошел к столу Ён Су и кивком поздоровался с сидевшим напротив продюсером Паком.
Машинально ответив на приветствие, продюсер Пак про себя восхитился его выдающейся внешностью и безупречным стилем. На телеканале HJBC вряд ли был кто-то известнее Чха У Хёна.
И если кто-то и мог сравниться с ним по влиятельности, то разве что продюсер Чи Ён Су, которая одним звонком могла гонять его как мальчика на побегушках.
Их служебный роман, о котором знали лишь избранные, оброс кучей слухов. Продюсер Пак решил, что лучше лишний раз не умничать, и предпочел промолчать.
Лениво окинув взглядом стол Ён Су, У Хён заметил нужную книгу в стопке других книг с краю.
— Нашел.
— Слава богу. Эта книга мне нужна для сегодняшнего эфира. А я уж думала, придется мотаться обратно в Ённам-дон. Спасибо. Положи её на видное место. Я люблю тебя.
Она говорит, что любит, только в такие моменты. Но даже это лукавство казалось ему очаровательным, так что поделать с этим он ничего не мог.
У Хён со слабой улыбкой повесил трубку. А затем вытащил нужную книгу из стопки и положил её на самое видное место. Как и приказала Чи Ён Су.
В этот момент в поле зрения У Хёна попал коричневый конверт размером с лист формата А4. Конверт без имени отправителя, только с именем получателя. Небрежный, размашистый почерк. У Хён инстинктивно всё понял.
Это был он.
Забрав конверт со стола Ён Су, У Хён вернулся в новостной отдел. Сев на свое место, он положил конверт перед собой и погрузился в мысли.
Значит, этот ублюдок наконец-то вылез на свет?
Новости о Ким Хи Джэ не сходили с первых полос на протяжении более чем пяти месяцев.
Чтобы ему больше негде было спрятаться и некуда бежать. Тем, кто загнал его в угол, как затравленную крысу, был именно Чха У Хён. Всё это время он продолжал выпускать репортажи, постоянно поддерживая бдительность людей, чтобы они не забыли о маньяке, но при этом с ювелирной точностью дозируя информацию, чтобы общество не устало от бесконечного потока статей.
Я не знаю, что внутри этого конверта, но раз он прислал эту дрянь Чи Ён Су, значит ли это, что у него еще оставалась лазейка, чтобы дышать?
У Хён, чьи брови сурово сошлись на переносице, постучал кончиком указательного пальца по конверту. Достав телефон из внутреннего кармана пиджака, У Хён на секунду задумался, что делать. Но прежде чем он принял решение, телефон зазвонил сам.
Это был детектив О Вон Джун.
— Да. Это Чха У Хён.
— Ведущий Чха.
— Я как раз собирался вам звонить.
— Ким Хи Джэ... мы его нашли.
— ...
— Сдох этот ублюдок.
— Причина смерти? Самоубийство?
— Ух. Этот парень просто конченый, ебаный псих. Похоже на самоубийство, но, блядь, что он с собой сотворил, чтобы так сдохнуть... Я сейчас на месте преступления, тут просто полный пиздец.
— Это точно он?
— Точно. По отпечаткам пальцев подтвердили, что это Ким Хи Джэ. Я скину тебе пару фоток с места, посмотри сам.
Через мгновение на телефон У Хёна пришло несколько фотографий.
Внимательным, острым взглядом изучив снимки, на которых была запечатлена вся жестокость сцены, У Хён отложил телефон и откинулся на спинку кресла. Он сцепил пальцы в замок, положил руки на живот и закрыл глаза. Солнечный свет, льющийся сквозь окно, играл на его лице.
Мужчина, довольно долго в тишине приводивший мысли в порядок, вдруг слегка, умиротворенно улыбнулся.
— Да. Пора было уже сдохнуть. Долго же он продержался.
Его впечатления от смерти ублюдка ограничивались именно этими словами — ни больше, ни меньше.
У Хён с самого начала не хотел, чтобы Ким Хи Джэ поймали. Даже если его поймают, он будет комфортно жить в тюрьме до конца своих дней, так зачем тратить на него налоги?
В Средние века его бы привязали голым посреди площади и забили камнями или сожгли бы на костре. Но в современном обществе, где гарантированы права человека, даже для такого невообразимо жестокого выродка высшей мерой наказания станет лишь тюремное заключение.
Поэтому он решил медленно, шаг за шагом сжимать петлю на его шее, пока тот не перестанет это выносить.
Сделать так, чтобы каждый предмет в мире стал глазами, следящими за ним. Оставить его без места для побега и убежища. Не давая ему возможности утолить свою жажду убийства.
Чтобы от чудовищной жажды он окончательно сошел с ума и уничтожил себя сам. Чтобы сдох в самом жалком одиночестве.
Сегодня это желание наконец-то сбылось.
А конверт, лежащий на его столе, — это, вероятно, предсмертная записка, которую Ким Хи Джэ оставил перед смертью.
У Хён выпрямился и молча уставился на конверт.
Мертвые не разговаривают.
А уж пасть этого ебаного маньяка нужно было порвать на куски.
У Хён открыл третий ящик своего стола, бросил туда конверт нераспечатанным и с силой захлопнул.
Смерть Ким Хи Джэ разлетится по миру с оглушительным шумом. Однако история, стоявшая за его смертью — та самая история, которую он так жаждал рассказать, — никогда не станет известна.
Потому что преступникам не положено давать оправданий, которые помогли бы их понять. Их истории никогда не станут драмами.