Контент удален!

Что? Эта тихоня Ю Син Э беременна? И от кого?

— Да говорю же, по всему центру Ёнджу суматоха была, искали какую-то женщину. А Хён Сон говорит, что это вроде как Син Э. У нее двоюродный брат в медицинском центре Ёнджу работает или типа того. Говорит, тот чеболь назвался опекуном Син Э, а ты еще спрашиваешь, почему у нее денег нет.

Джи Сук говорила сбивчиво. И всё же Хе Джон всё прекрасно поняла.

— Маленькое лицо, красивые черты, зовут Ю Син Э, возраст совпадает. Говорят, живет в Соён-доне. Это точно Син Э. Она как раз из тех, кто вернется туда, где жила её мать.

Джи Сук застучала ногами от нетерпения и раздраженно продолжила:

— Говорят, они даже здание той бани оцепили, всё женщину искали. Дед Син Э теперь ходит по всей округе и хвастается, что живет только ради внучки. Говорит, отдаст ей все деньги, что копил всю жизнь. А её родной отец сейчас из-за этого воет и рвет на себе волосы.

Джи Сук налила себе еще стакан воды, выпила и ударила себя в грудь.

— Мам, успокойся.

— Да меня сейчас удар хватит! Ты хоть знаешь, сколько этот старик зарабатывает на своей бане и хозмаге? Говорят, он даже новую пару носков себе ни разу не купил! Но... даже это — жалкие сотни миллионов. Ха, «Семён». Мои-то дочери куда красивее! Да как она вообще с таким мужчиной сошлась...

Они одновременно посмотрели друг на друга. И одновременно произнесли:

— Боже мой.

Запинаясь, Хе Джон спросила:

— Мам, а тот мужчина, который купил нам квартиру в качестве компенсации за воспитание Син Э и постоянно присылал деньги на жизнь... он случайно не...

— Д-да. Похоже на то.

Джи Сук едва выдавила ответ, побледнев. А ведь это были немалые деньги. Стоило только сказать, что нужно что-то для Син Э, и он тут же переводил любую сумму.

— И это ведь он устроил Син Э в Semyung Display?

— Д-да, ага.

Повисла тишина. Хе Джон вспомнила слова, которые слышала от матери в детстве. О том, что её тетя Сэ Рин пыталась соблазнить президента «Семён» и сорвать куш, но потерпела неудачу.

Внезапно Джи Сук, словно вспомнив что-то, сбивчиво заговорила:

— Прежде чем она ушла отсюда, было похоже, что у нее появился мужчина. Вряд ли она встречалась с кем-то другим.

— Мам. Кажется, тут не злиться надо, а... радоваться. Это же шанс.

Джи Сук сглотнула и посмотрела на дочь.

— Она же с чеболем встречается. Говорят, еще и беременна. Мам, это же деньги.

От этой мысли аж дух захватывало. Боже мой, это же какие деньжищи. Выходит, Син Э спала с тем красавцем?

— Если он заставит её сделать аборт — это одни деньги. А если она будет рожать — это алименты, расходы на жизнь, а потом и наследство.

— Нет, ну беременность — это еще не точно. Говорят, она лежала в больнице, и этот чеболь туда приезжал, но никто не знает причину.

— Но ведь Чхве И Хён примчался в больницу. Ради Син Э. Вряд ли такой человек собирается жениться на девчонке вроде Син Э... может, он приехал, чтобы как-то всё уладить?

А ведь точно, точно, — Джи Сук закивала и посмотрела на дочь. Хе Джон озвучила вывод:

— Мам, у Син Э нет родителей. А ты — единственная тетя Син Э. И ты её вырастила.

— Д-да, верно. Сколько же я намучилась, пока её растила.

— Вот именно. Ты для нее как родная мать, а для будущего ребенка — бабушка. Да мы с ней одну комнату делили. Мы должны получить компенсацию. Если Син Э не признает этого, то пусть признают в «Семён».

***

Половину рабочего времени И Хён проводил в офисе председателя на 32-м этаже, а вторую половину — в группе стратегического планирования Semyung Display.

Два часа дня. Закончив дела на 32-м этаже, он возвращался на 17-й. В лифте начальник Ан протянул ему желтую папку.

— Как раз с этого года изменился закон, и теперь родственники могут получить доступ ко всем материалам дела. Включая отчет о вскрытии, как вы и просили.

Какое-то время он просто стоял, не в силах открыть папку. Хотя обида на него всё еще оставалась, он был его сыном, и столкнуться с этим лицом к лицу было нелегко. Сжав кулак, он с трудом заставил себя открыть обложку.

Быстро пролистав материалы дела и административные документы, он просмотрел несколько фотографий с места происшествия. Машина Джун Гёна, проезжающая через пункт взимания платы на шоссе и заснятая на камеру, фотографии с места обнаружения тела, предсмертная записка, написанная почерком Джун Гёна. Эти воспоминания были старыми, но для И Хёна они оставались слишком четкими.

Прищурившись, он открыл отчет о вскрытии. То, что он искал, находилось в самом низу.

«Исходя из наличия диатомовых водорослей в органах, причиной смерти признано утопление».

В отчете было указано, что диатомовые водоросли, то есть планктон, были обнаружены в легких. Перевернув страницу, И Хён стал изучать результаты токсикологической экспертизы. Алкоголь, лекарства, яды, наркотики — всё было отрицательным. Окончательное заключение патологоанатома также гласило: «По результатам токсикологического исследования крови и содержимого желудка умершего, значимых количеств лекарственных препаратов или ядов, способных повлиять на причину смерти, не обнаружено».

С этим заключением И Хён ознакомился еще в детстве.

Этого было достаточно, чтобы сделать вывод о самоубийстве. Вернув папку начальнику Ану, И Хён спросил:

— Вы достали список следователей, которые тогда вели дело?

— Да. Вот он.

Лист формата А4, заполненный фотографиями. Выбрав нескольких человек, И Хён поставил галочки перьевой ручкой.

— Выясните, чем они сейчас занимаются и не произошло ли каких-либо изменений в их жизни после этого дела.

Если его догадка верна, большинство из них уже уволились.

— Будет сделано.

17-й этаж. Двери лифта открылись. Не выходя, И Хён какое-то время безучастно смотрел в пустоту, а затем приказал начальнику Ану:

— И проверьте, не остались ли образцы крови.

Голос прозвучал глухо.

— Дело закрыто, скорее всего, их уже утилизировали.

Выходя из лифта, И Хён коротко ответил:

— Они должны быть.

Чон Ён должна была их сохранить. Чтобы он смог их найти.

Пройдя по коридору, И Хён вошел в офис группы стратегического планирования. Стоявшие неподалеку сотрудники, заметив его, один за другим кланялись в знак приветствия. Проходя мимо, он снова бросил взгляд на всё еще пустующее место. Когда он работал, на него оттуда всегда украдкой поглядывали.

Оторвав взгляд от стола, он направился в кабинет руководителя. В последние несколько дней, хоть он и ходил как обычно, иногда шаги казались такими тяжелыми, словно он шел по грязи. Но, судя по тому, что начальник Ан молчал, когда И Хён с трудом переставлял ноги, со стороны это выглядело нормально.

— Сейчас будет доклад руководителя группы Мин.

Услышав слова секретаря, И Хён кивнул и вошел в кабинет. Начальник Ан, как обычно, остался снаружи, чтобы обсудить расписание с секретарем, а руководитель Мин сразу последовал за И Хёном.

Пока И Хён садился за стол, руководитель Мин начал доклад:

— С 24 по 25 сентября в Берлине пройдет выставка IFA. Вот список продуктов и концепция нашего стенда.

И Хён кивнул и взял бумаги. Телефон завибрировал. Давно пора было сменить номер, но он всё никак не мог этого сделать.

Бросив мимолетный взгляд на экран, И Хён прочел сообщение.

[Исполнительный директор, мы можем встретиться?]

Это был Кон Сон Чхан. У И Хёна не было ни времени, ни желания возиться с ним лично. Он проигнорировал сообщение и снова перевел взгляд на бумаги, но тут телефон завибрировал еще раз.

[Я скоро еду в Ёнджу.]

В итоге И Хён отложил ручку и взял телефон. Как только он нажал кнопку вызова и раздался первый гудок, Сон Чхан снял трубку.

— Вау, сам председатель Чхве перезванивает.

Что это? Что за раздражающий тон? До сих пор И Хён старался быть с ним обходительным только из-за того, что беспокоился о компании его отца.

Прижав телефон к уху, он откинулся на спинку кресла. И стал ждать, что скажет собеседник.

— Председатель, я слышал, вы скоро женитесь. А нашу Син Э оставили одну растить вашего ребенка.

Разве какой-то Кон Сон Чхан имеет право говорить с ним в таком тоне? Он не помнил, чтобы давал повод для такого панибратства.

Сон Чхан по ту сторону линии дрожал от гнева.

— Что ж, с вас станется. Наша Син Э тоже не переживает по этому поводу.

Похоже, он был пьян, но причина была не важна.

— Одно то, что вы произносите её имя, мне отвратительно... А вы продолжаете нести какую-то чушь.

Раз он знал, что она носит его ребенка, значит, его слова о поездке в Ёнджу были бредом. Зря он ответил на звонок.

И Хён уже собирался сбросить вызов. Но Сон Чхан, не в силах сдержать ярость, выплевывал каждое слово:

— Я не позволю ей растить ребенка одной. Мне плевать, даже если это твой ребенок.

Этот ублюдок переходит все границы. Неужели ему так хочется узнать, что такое ад?

— Син Э тоже была непреклонна. Она ведь с самого начала знала, что ты за подонок.

Голос Сон Чхана периодически прерывался.

У И Хёна не было времени на эту болтовню, нужно было повесить трубку. И Хён потянулся к кнопке отбоя, но вдруг замер. Слова Сон Чхана зацепили его.

И Хён провел рукой по губам. Внезапно в памяти всплыли те самые слова, которые он никак не мог расшифровать. Загадка, над которой он ломал голову и из-за которой не спал ночами.

«Разве, прежде чем забирать меня с ребенком, вы не должны сделать кое-что еще?»

Неужели это как-то связано с помолвкой?

Он считал, что Син Э никак не могла узнать о помолвке. Но вдруг перед глазами возникла картина: Син Э, стоящая к нему спиной в гардеробной в тот день, когда она вернулась со встречи с Сон Чханом. И её изменившееся поведение с того самого дня.

«То есть, у вас скоро помолвка, а вы... так преследуете её».

Тогда он никак не мог понять, что имел в виду начальник Ан. Какая связь между преследованием Син Э и помолвкой?

На самом деле, он до сих пор не до конца всё понимал. Но факт оставался фактом: сейчас он чувствовал еще большее отторжение, чем тогда, когда у него язык не повернулся сказать, что в планах на помолвку «ничего не изменилось». Иными словами, это...

— Я сам возьму ответственность за нашу Син Э. Ах ты ж ублюдок!

Несмотря на плачущий голос собеседника, И Хён просто сбросил вызов. Но в ту же секунду сквозь накатившие эмоции его мозг начал лихорадочно работать.

Он совершенно не хотел, чтобы рядом с Син Э был Кон Сон Чхан, да и вообще кто бы то ни было... На чем основывается это чувство — неизвестно, но, возможно, и Син Э...

На этом ход мыслей оборвался. Что кроется за этой логикой, он не понимал. У него пока не хватало данных, чтобы сделать следующий шаг.

Сверившись с календарем, И Хён извинился перед руководителем Мин, который ждал рядом:

— Этот доклад я дослушаю завтра. Попросите начальника Ана войти.

— Да, господин председатель.

Как только руководитель Мин вышел, тут же вбежал начальник Ан. Его не было рядом всего минуту, а вид у него был такой, будто случилось что-то экстраординарное.

— Да, господин председатель.

Почесав лоб, И Хён спросил:

— Когда объявление о помолвке с Songyoung?

Он не помнил дату объявления. Ему говорили об этом пару дней назад, но держать в голове все расписания было просто невозможно.

— Завтра.

— Свяжитесь с юридическим отделом и запросите условия, которые хочет Songyoung. Передайте это и исполнительному директору Квак.

Хоть решение и принимал он, но всеми формальностями до сих пор занимался аппарат председателя группы. Если они примерно согласуют условия с Songyoung, то финальное слово останется за председателем Со — так будет выглядеть лучше.

Странным образом, сторона председателя Со постоянно действовала ему на нервы.

Раскрывая свою личность в больнице, он преследовал цель не только заявить миру, что это ребенок Чхве И Хёна, но и рассчитывал на то, что это дойдет до ушей председателя Со без его личного вмешательства. Он передал ей через начальника Ана предупреждение не предпринимать никаких действий, так что вряд ли она рискнет навредить Син Э.

— Будет сделано.

Начальник Ан понял всё с полуслова. Видимо, он только и ждал, когда И Хён озвучит свое решение.

— Подготовьте машину, — приказал И Хён, надевая пиджак.