Кажется, она краем уха слышала, что результаты анализа крови будут готовы примерно через два часа.
Амбулаторное отделение гинекологии открыли лишь на время из-за экстренного случая, и скоро оно должно было закрыться. Син Э предположила, что ей придется вернуться в отделение скорой помощи, подождать там, а потом её переведут в палату.
Вз-з, вз-з. У медсестры зазвонил телефон. Ответив на звонок, она несколько раз сказала: «Да-да», а затем с растерянным видом посмотрела на Син Э. Повесив трубку, медсестра на мгновение задумалась, а затем задернула шторку в одной из процедурных кабин и сказала:
— Говорят, результаты анализа крови будут готовы через 15 минут. Э-э, вы можете подождать здесь, на кушетке. ...Немного отдохните.
Сказав это, медсестра подошла, чтобы помочь Син Э лечь.
Опираясь на руку медсестры, Син Э приподнялась и увидела, что пеленка под ней пропитана красной кровью. Кровотечение усилилось, и сердце Син Э снова тревожно сжалось. Из-за движений кровь опять начала сочиться.
— Позвать вашего опекуна? Он уже давно ждет. Э-э, можете подождать результатов анализа крови вместе.
Какой еще опекун? Син Э, не отрывая взгляда от окровавленной пеленки, лишь часто моргала.
В её жизни не было никого, кто мог бы выступить в роли опекуна в подобной ситуации. Затем она вспомнила, что приехала на машине И Хёна. Видимо, медсестра приняла его за опекуна.
— Нет, спасибо.
В своей жизни она почти никогда никому не отказывала. Но сейчас ответ вырвался рефлекторно.
Сейчас так будет правильно. Ей и так хватало тревог о ребенке.
Син Э безучастно уставилась в пустоту.
Всё равно он создаст семью с другой женщиной...
Она не знала точно, что это за чувство, но с нее было довольно. Недавно она ясно сказала, что хочет всё прекратить, и надеялась, что И Хён её понял. Ей нужно было привыкать к жизни, в которой она сама несет ответственность за своего ребенка.
— Он так долго... ждет.
Син Э ответила без колебаний:
— Я просто... подожду одна.
Растерявшаяся медсестра подошла, чтобы помочь Син Э. Уложив её на кровать, она постелила свежую пеленку. В руке Син Э всё еще стояла капельница.
— Отдохните немного.
Каждая секунда в ожидании врача казалась вечностью. Она смотрела в потолок, закрывала глаза и снова открывала их.
Спустя долгое время послышался звук открывающейся двери, и к Син Э подошел врач. Взглянув на пеленку, которую убрала медсестра, он хмыкнул.
— Результаты анализа крови в норме. Но... кровотечение всё еще не останавливается.
В его голосе слышалось беспокойство. Не дождавшись ответа от побледневшей Син Э, врач пояснил:
— На ранних сроках беременности нельзя бездумно применять лекарства. Пока что нам остается только поставить капельницу и ждать, когда кровотечение остановится.
Воспоминания о том, как она бежала через горы, металась, плакала и постоянно нервничала, обрушились на неё волной раскаяния. Для малыша это, наверное, ощущалось так, словно дом, в котором он живет, постоянно трясется.
Это было впервые, она так многого не знала. Он пришел к ней как чудо, такой драгоценный, а она только радовалась и ничего для него не сделала, лишь заставляла страдать. От этой мысли снова защемило сердце.
— Понятно.
Ответив так, Син Э стала думать, что бы еще добавить, чтобы услышать хоть слово надежды. Может, если она поблагодарит, её чувства передадутся?
— Спасибо вам.
Взглянув на Син Э, врач встретился с ней глазами и напутствовал:
— До 12 недель закладываются основные органы плода, и среда в матке еще очень нестабильна. Вы должны свести движения к минимуму и ни в коем случае не перенапрягаться. Хорошо ешьте, хорошо спите и, самое главное, избегайте стрессов. На какое-то время — абсолютный покой. Поняли?
Син Э впитывала каждое слово врача, словно разжевывая его.
— Да.
Только сейчас она поняла, что время амбулаторного приема давно закончилось. Что, если ночью что-то случится? Наверное, именно с такой тревогой она смотрела на врача.
— А, мне сегодня позвонил заведующий отделением, и я внезапно остался на ночное дежурство. Сказал ни при каких обстоятельствах не уходить.
Какое облегчение. То, что гинеколог останется в больнице, немного успокаивало.
Врач пристально посмотрел на Син Э. Она непонимающе посмотрела в ответ.
— Палата уже готова. Сейчас мы вас переведем.
— Хорошо, — ответила Син Э и кивнула.
***
— Ей всё еще оказывают помощь, поэтому, возможно, вам стоит немного подождать...
Ха. И Хён с трудом подавил вздох. И всё же он продолжал ждать, не отрывая взгляда от двери кабинета. В этом невыносимо неприятном «воздухе».
И вот что ему выдали в итоге.
Директор по операционной деятельности, который уже ушел с работы, в итоге примчался сюда. Вручив визитку начальнику Ану, он сообщил, что главврач тоже едет, и принялся «переводить» слова медсестры.
— Понимаете, пациентка сказала, что сейчас хочет побыть одна.
Сначала ему ясно сказали, что как только её переведут из отделения скорой помощи, опекун сможет к ней зайти. Начальник Ан, осторожно наблюдая за его реакцией, добавил:
— Она пришла в себя и чувствует себя лучше, чем раньше. Она просто упала в обморок, выкидыша не было, так что...
Что за чушь? «Просто упала в обморок». Она потеряла сознание, истекая кровью, и её привезли в больницу на скорой.
— Вы все всегда такие непонятливые?
Хватит. Блять. Он должен был убедиться сам. Своими собственными глазами увидеть, что она пришла в себя и жива. Вот что он имел в виду.
Перед глазами снова живо встала картина, как Син Э изо всех сил пыталась не упасть навзничь. Её дрожащие глаза, огромные глаза, полные слез. То, как её хрупкое тело обмякло в его объятиях, заставило всё померкнуть перед его взором.
Кровь, которая текла по её ногам, пачкая джинсы до самых лодыжек, окрасила его мысли в кроваво-красный цвет. Син Э, Син Э. Как бы он её ни звал, она не отвечала, погружаясь в беспамятство.
И последнее, что он видел — это её закрытые глаза. Он никогда даже представить себе не мог подобного. Ведь она была единственным цветным пятном в его черно-белой жизни.
От невозможности увидеть её он сходил с ума. В груди всё горело огнем, и И Хён сжал кулаки. Ему и без того казалось, что он умрет, пока не мог её найти, а теперь стало только хуже. Тот момент, когда она лежала с закрытыми глазами, бледная как смерть, казался кошмаром.
Нет. Ты не должна умереть. Я не хочу, чтобы тебе было больно, не хочу видеть тебя безжизненной.
На самом деле, он готов был сделать что угодно, отдать сколько угодно денег, лишь бы ему позволили увидеть лицо Син Э. Каждая секунда сводила его с ума. Он просил позволить ему увидеть её хоть на миг. Обнять и убедиться, что она снова жива.
Кажется, только начальник Ан понял его без слов.
— Палата готова. Если вы останетесь здесь... эм... думаю, будет лучше подождать в палате, чем на виду у всех.
Еще раз взглянув на дверь кабинета, И Хён тяжело выдохнул. По правде говоря, он даже не замечал присутствия других людей. Но он решил, что в такой ситуации Син Э могут быть неприятны любые взгляды.
В здании было семь этажей. Чтобы подняться в палату на пятом, нужно было воспользоваться лифтом.
Зайдя в кабину, он почувствовал, что стало немного легче дышать. Наверное, потому, что «тот самый запах» исчез.
В тесном пространстве лифта голос начальника Ана, говорившего по телефону, струился прямо над ухом И Хёна.
— Да, да. В первую очередь проверьте соцсети. Нет, ну... конечно, это слышала только медсестра. Но люди в больнице всё равно видели председателя, и... э-э... тот факт, что её привезли по скорой в гинекологию, вызовет кучу домыслов. Да, да. В нашей ситуации мы неизбежно оказались на виду. Да, да. Я просто прошу вас быть внимательнее обычного.
Каждое слово царапало нервы. Заметив его реакцию, начальник Ан сильно понизил голос и продолжил:
— Какая сейчас разница, правда это или нет? Пиар-отдел должен просто выполнять свою работу. А аппарат председателя будет выполнять свою...
Двери лифта открылись. Начальник Ан, удерживая кнопку открытия дверей, сказал:
— Я сейчас сопровождаю председателя. В общем, рассчитываю на вас... Да, отбой.
Выйдя из лифта, И Хён пошел по длинному коридору. В нос снова ударил этот запах, и на него накатила давящая головная боль. Специфический, неприятный больничный запах... смесь химикатов, дезинфицирующих средств и неорганических запахов перчаток и медицинского оборудования. Из-за чего он так возненавидел этот запах?
Палата называлась VIP-комнатой, но по сути была просто чуть больше обычной улучшенной палаты. Он не стал садиться на диван, а так и остался стоять в ожидании.
Нервно поглядывая на часы, он то сжимал, то разжимал дрожащую руку. В этот момент дверь открылась, и вкатили кровать. Это была Син Э.
Лежавшая с закрытыми глазами Син Э, словно почувствовав его взгляд, резко распахнула глаза.
Жива! Син Э была жива. Его остановившееся сердце словно снова забилось. Он хотел обнять её, погладить по спине и спросить, что ей нужно. Если она снова будет светло улыбаться, если не будет болеть и просто останется рядом, он сделает для нее всё.
Глаза Син Э, увидевшей его, расширились.
— Нет.
Это слово вырвалось с её пересохших губ рефлекторно. Когда Син Э попыталась приподняться, словно в припадке, медсестра, везшая кровать, испуганно и резко сказала:
— Пациентка, вам нельзя сейчас двигаться!
И Хён просто смотрел на неё какое-то время. Белое как лист бумаги лицо, глаза, полные слез.
Она и правда болеет... Сильно.
— Выведите... этого человека.
Каждое слово слетало с её дрожащих губ.
Всё равно. Она сейчас напугана, поэтому может говорить всё что угодно. Главное было точно убедиться, в каком она состоянии. Он хотел сделать еще один шаг к ней.
— Не подходите.
Голос Син Э был холодным как лед. И Хён нахмурился, на мгновение решив, что ему послышалось.
Это было слишком непривычно. Син Э не была такой. Она не из тех, кто может говорить подобные вещи. Его Син Э покорно отвечала: «Да».
— Я хочу, чтобы вы ушли.
Не в силах пошевелиться, И Хён неподвижно смотрел на Син Э. С замиранием сердца он наблюдал, как её лицо бледнеет с каждым его шагом навстречу.
И всё же он попытался подойти ближе. Потому что не мог отпустить.
— ...Син Э.
В глазах полусидящей, съежившейся Син Э бушевала буря эмоций. И те чувства, которые не замечали другие, И Хён умел считывать безошибочно. Шок, ужас, страх. Обида. Сильнейшее... отторжение. Что это?
— Не подходи.
Снова четко произнесла Син Э. Как только И Хён осознал её эмоции, этот звук подействовал на него, как команда, введенная в робота, парализовав его.
— Вы и так отняли у меня всё. Я ни за что не позволю отнять у меня еще и этого ребенка.
Голос Син Э дрожал, но звучал твердо.
Когда до него окончательно дошло, что Син Э отвергает его, он ощутил физическую боль. Точнее, её эмоции передались ему. Грудь обожгло так, словно её располосовали раскаленным ножом.
А затем пришло ясное понимание того, что произойдет дальше. Если он упустит её сейчас, он потеряет её навсегда. В его жизни происходило что-то совершенно невообразимое.
Нет. Как я могу отпустить тебя? Чего-чего, а этого я не сделаю. Ни за что. С этой мыслью он попытался приблизиться, но Син Э разрыдалась и закричала:
— Нет! Не подходи!
Когда Син Э закричала так, словно у неё началась истерика, медсестра схватила её за плечи.
— Пациентка, успокойтесь! Вам нельзя так волноваться!
Кажется, она не слышала слов медсестры. Син Э, которая всегда говорила так тихо, сейчас кричала во весь голос:
— Я сказала нет! Чхве И Хён, ты мне отвратителен! Уходи! Чтобы я тебя больше не видела!
Нет. Отвратителен. Больше не видела. Каждое слово разрывало его сердце. Нет. Этого не может быть. Ты же моя. Только моя.
— Опекун, не могли бы вы выйти на минутку...
Сквозь взволнованный голос медсестры пробились слова Син Э, которая снова горько рыдала, захлебываясь слезами:
— Я ни за что не отдам этого ребенка. Пожалуйста... этот ребенок — моё всё.
Всё. Это слово ударило его по голове. «Всё».
Ведь для Ю Син Э всем был Чхве И Хён, а теперь она говорит, что это не так.
В этот момент в голову ударила острая, словно раскалывающая череп пополам, головная боль, и перед мысленным взором вспыхнул образ Чхве Джун Гёна. То, как он разговаривал с женщиной, а потом обернулся к нему с легким раздражением.
Одновременно в нос снова ударил этот запах. Запах дезинфицирующих средств, химикатов и медицинских инструментов.
Он вспомнил, где чувствовал его раньше. Игла от шприца... Таблетки, рассыпанные по полу. Кровь...
Головная боль снова сдавила виски. Одновременно стало не хватать воздуха. В ушах зазвенел веселый, смеющийся голос:
«Ты ведь знаешь? Ты тоже меня...»
Он не помнил продолжения этой фразы. Хотя именно из-за нее его мир навсегда стал черно-белым.
На Boosty уже выложена вся история. Читайте продолжение первыми и без ожидания:
boosty.to/fableweaver
