— Трейда?
Переспросил Хён Бом.
— Т. р. е. й. д. е. р.
Серьезно и четко поправила Син Э. Хён Бом кивнул, пристально разглядывая её. Он смотрел на её глаза, нос, губы, и его глаза снова покраснели.
— А ты еще и по-английски хорошо говоришь. Умница.
Син Э задумалась, не зная, что ответить. Она хорошо читала и понимала английский, но говорила не очень, поэтому сомневалась, можно ли назвать это «хорошо». Заметив её колебания и, видимо, решив, что ей нечего сказать, Хён Бом перешел к делу.
— Комнату, как ты и просила, я снял в Соён-доне. Около 75 квадратных метров. Залог 20 миллионов, аренда 280 тысяч вон. Договор пока оформил на себя, кое-какую мебель тоже прикупил.
У Хён Бома была своеобразная манера речи. Он говорил без прикрас, используя только подлежащее, сказуемое и дополнение, но при этом сохранял вежливость. Где-то она уже слышала подобную манеру, и её посетило странное чувство дежавю. Склонив голову, Син Э всё же ответила на его первый вопрос:
— Я не так уж хорошо говорю по-английски, но стараюсь.
Хён Бом тем временем доставал из поясной сумки договор.
— Спасибо вам. А с залогом в 10 миллионов не было?
Когда Хён Бом протягивал договор, Син Э заметила на его руке длинную царапину.
— Договоры аренды с залогом свыше 60 миллионов вон или ежемесячной платой свыше 300 тысяч вон подлежат регистрации в Министерстве земли, инфраструктуры и транспорта в течение 30 дней. Я сделал так, чтобы снизить арендную плату.
Это монотонное цитирование законов тоже казалось ей до боли знакомым.
— Понятно...
Хён Бом снова полез в сумку и достал небольшой квадратный роутер размером с ладонь.
— Вот, этот... поук...
— Карманный Wi-Fi.
Снова серьезно и четко поправила его Син Э. Хён Бом повторил «карманный Wi-Fi» и, с гордостью глядя на неё, слабо улыбнулся. Теперь Син Э поняла: наверное, её тётя так злилась каждый раз, когда Син Э её поправляла. Оказывается, когда людям это нравится, у них такое лицо.
Син Э некоторое время пристально разглядывала лицо Хён Бома. Глаза, нос, губы. На загорелом лице было полно глубоких морщин, глаза смотрели сурово, а линия губ была жесткой. Встретив такого дедушку на улице, она бы, наверное, испугалась и убежала, но сейчас не могла отвести от него глаз. Говорят, кровные родственники похожи, но она никак не могла понять, чем именно.
Когда Хён Бом приподнял брови, Син Э отвела взгляд и заговорила о деньгах за комнату:
— Тогда вычтите из той прибыли залог, первую плату за аренду и стоимость мебели, а остальное отдайте мне.
Сотрудник магазина заранее перевел залог, так что она могла въехать прямо сейчас. Необходимую мебель тоже выбрали в магазине и уже завезли.
— Залог я сам оплачу.
Он помог ей сбежать в Чинхане, а в Ёнджу даже нашел жилье и мебель. Она получила от него слишком много помощи.
— Не нужно.
Получать такие большие деньги от кого-то было для неё в новинку, к тому же она не могла взять деньги Хён Бома, которые нужны ему на старость. Но после того, как она вернет долг Хван Джу Ын с процентами, у неё почти ничего не останется. Придется попросить отсрочку по процентам.
Хён Бом расстегнул молнию на поясной сумке и снова начал что-то доставать. Ей показалось, что в этой сумке хранится очень много вещей. На этот раз он достал пачку пятидесятитысячных купюр. Они были аккуратно перевязаны розовой бумажной лентой, но сами купюры были потрепанными и мятыми. Протягивая их Син Э, он сказал:
— Это тебе на карманные расходы.
Не поняв слова, Син Э не взяла деньги, а лишь посмотрела на Хён Бома.
— Мои деньги — твои деньги.
Эта фраза тоже была ей непонятна. Хён Бом снова протянул деньги.
— Считай, что это карманные деньги на каждый праздник и день рождения, которые ты не получала все эти годы. Все внуки так получают от дедушек. Я видел, как это делают соседи.
Син Э всё еще колебалась, не понимая, что происходит, когда в её памяти всплыло одно воспоминание.
Перед поступлением в начальную школу Хён Бом пришел к ним домой с новым рюкзаком. Мама спрятала Син Э за спину и холодным тоном сказала:
«Уходите. И больше не приходите».
Когда Хён Бом замялся, Сэ Рин тихо спросила:
«Вам воды плеснуть?»
Старик не смог вымолвить ни слова, но продолжал украдкой смотреть на Син Э.
«Придете еще раз — я всё расскажу вашей невестке».
Услышав решительные слова Сэ Рин, Хён Бом в замешательстве покинул их дом. Причину Син Э поняла позже, сопоставив слухи.
Хён Бом жил с обидой в сердце: из-за отсутствия денег он не смог вылечить жену и потерял её. Биологический отец Син Э, Ю Чон Гю, бросил Сэ Рин, с которой встречался ради забавы, и собирался жениться на дочери владельца заправки на перекрестке — самой богатой невесте в Ёнджу. Когда Сэ Рин пришла к Хён Бому с ребенком на спине, Чон Гю устроил скандал, утверждая, что это не его ребенок, и оскорблял Сэ Рин. Сэ Рин была красива, но имела дурную репутацию, и Хён Бом, решив, что его сына шантажирует распутная женщина, выгнал её, облив водой.
После свадьбы Ю Чон Гю не смог завести детей. Его жена славилась покорностью, но из-за отсутствия детей они сильно ссорились. Когда жена спрашивала: «Откуда мы знаем, в тебе проблема или во мне?», Чон Гю не мог открыто признаться, что у него уже есть ребенок.
Хотя это было секретом, благодаря помощи семьи жены Чон Гю жил припеваючи как безработный, поэтому о разводе из-за отсутствия детей не могло быть и речи. Чон Гю не испытывал привязанности к детям, поэтому для него это не было проблемой, но Хён Бом был другим. Узнав позже, что Син Э — его единственная внучка, Хён Бом, похоже, хотел, чтобы сын и невестка забрали её и воспитали. Он даже пускал слухи, чтобы невестка об этом узнала, но, по слухам, она до конца делала вид, что ничего не знает о Син Э.
Хён Бом несколько раз открывал и закрывал рот, но в итоге так ничего и не сказал. Видимо, передумал.
Син Э проверила время и спросила:
— А как вы сюда добрались?
— Просто приехал. Оторвался от хвоста.
Как бы он ни добирался, оторваться от слежки он мог минут на десять, не больше. К этому моменту они наверняка уже снова сели ему на хвост.
— Нам пора идти.
Когда Син Э встала, Хён Бом тоже сразу вскочил. Палатка была невысокой, поэтому они оба стояли сгорбившись, а Хён Бом всё еще держал в руках пачку денег. Темные пятна на купюрах, вероятно, были от его рук, загрубевших от тяжелой работы в бане с раннего утра.
— Я очень виноват перед тобой.
Внезапно сорвалось с губ Хён Бома. Словно прорвало плотину в горле. Он снова открыл рот и закрыл. Облизнув пересохшие губы, Хён Бом с трудом продолжил:
— Тогда для меня важнее всего был сын. Нет, на самом деле я был слишком ослеплен деньгами.
Наконец на глазах Хён Бома, которые до этого были только красными, выступили слезы. Син Э не знала, что делать, просто наблюдая, как лицо старика искажается от плача.
— И то, что ты так страдала, и то, как жила твоя мама... всё это моя вина.
Слезы ручьем катились по его морщинистым щекам. Видимо, Хён Бом не всегда был таким немногословным.
— Пока ты... росла без отца, в такой нужде... я, я... только я один жил в комфорте...
Вспомнилось детство, когда её дразнили безотцовщиной. Вспомнилось, как она плакала в одиночестве, узнав, что тётя втайне покупала мясо только для Хе Джон и Хе Сон.
В конце концов вложив пачку денег в руки Син Э, Хён Бом опустил голову и зарыдал в голос:
— Если бы можно было вернуться в то время... я бы ни за что так не поступил. Я, я... был таким плохим, Син Э.
Я так виноват, Син Э. Хён Бом продолжал повторять только эти слова.
***
Начальник Ан разговаривал по телефону на крыше мэрии Ёнджу. Из всех мест, где была вертолетная площадка, это было ближе всего к отелю «Ёнджу». Даже во время разговора он слышал гудки второй линии.
— Начальник Ан. Это ведь чрезвычайная ситуация. Не в какое-то обычное время, а именно сейчас, когда все взгляды прикованы к председателю Чхве, что происходит?
Не прошло и нескольких дней с тех пор, как к нему было приковано всеобщее внимание как к наследнику «Семёна». В то время, когда он должен был неотступно следовать за председателем Со, он отправился не в Пусан, Тэгу или Кванджу, а в Ёнджу, для чего трудно было придумать оправдание.
— Да. Я тоже это понимаю.
Он понимал это слишком хорошо. Он сам сходил с ума от этой ситуации, готов был схватиться за сердце и зарыдать. Но мучили его не дела корпорации «Семён». А то, что он упустил Ю Хён Бома. Его голова была на плахе.
Издалека послышался шум двигателя вертолета. Мысль о прибытии начальника заставила его сердце забиться быстрее, но он не мог просто повесить трубку во время разговора с исполнительным директором Квак.
— Я расписала всё его расписание поминутно, и что вы прикажете делать, если он сейчас отменяет всё это по телефону, тоже поминутно? Пожалуйста, начальник Ан...
Послышался вздох, в котором чувствовалась попытка подавить кипящие эмоции. Наверное, она хотела сказать: «Убедите его». Но Квак тоже прекрасно понимала, что это невозможно.
Ту-ту-ту, рев двигателя вертолета становился всё ближе. В поле зрения появился элегантный черный вертолет для VVIP с надписью «Семён».
— Разве вы не должны разрешить эту ситуацию до объявления о помолвке?
Сейчас нужно было разрешить этот телефонный звонок. До прибытия председателя Чхве оставалось 20 секунд. В мире не было никого страшнее председателя Чхве для начальника Ана.
В тревоге начальник Ан сначала жестом приказал стоящим рядом телохранителям приготовиться.
— Да, да. Я полностью согласен.
— Нет, ну почему... Узнайте хотя бы причину. Если вы узнаете причину... мы сможем... подготовить ответ для... председателя Со...
Из-за шума садящегося вертолета слова звучали прерывисто, а затем и вовсе потонули в грохоте. В конце концов начальник Ан, закрыв одно ухо рукой, прокричал: «Я отключаюсь. VIP прибыл. Извините!» — и быстро направился к вертолету.
Телохранители выстроились перед вертолетом. Сдвижная дверь открылась, и председатель Чхве вышел. Когда он снял шлем, ветер от винтов растрепал его волосы.
Ан украдкой взглянул на него, но не смог понять его настроения. То, что он выглядел осунувшимся, скорее всего, было следствием того, что он несколько дней не спал и почти ничего не ел. Сердце начальника Ана бешено колотилось.
Решив, что лучше получить взбучку сразу, Ан сразу же доложил председателю Чхве:
— Мы упустили... Ю Хён Бома.
На мгновение повисла тишина. Несмотря на оглушительный рев винтов вертолета, начальник Ан отчетливо ощутил её. Опустив голову, он увидел руку председателя Чхве. Синие вены вздулись на крепко сжатом кулаке. Прошло много времени, прежде чем кулак разжался. Послышался долгий, тяжелый выдох: «Ха-а».
— Кажется, я говорил вам ни в коем случае не упускать Ю Хён Бома.
Он ожидал крика, но голос был тихим, почти спокойным. Что-то не так. От этого стало еще страшнее.
— Да. Извините.
Он приказал не упускать Ю Хён Бома, вероятно, потому, что если Ю Син Э встретится с дедом, у неё появятся деньги. И тогда, возможно... возможно.
Председатель Чхве медленно передал шлем и быстрым шагом направился к двери пожарной лестницы. Начальник Ан передал шлем сотруднику и последовал за ним.
Один из телохранителей открыл дверь на лестницу и ждал. Председатель Чхве вошел, и телохранитель закрыл за ними дверь.
Видимо, он собирался спуститься по лестнице на первый этаж, где стояла машина. Его лицо было слишком известно, а здесь не было отдельного лифта для VIP-персон, поэтому он всё равно не мог им воспользоваться. Председатель Чхве молча, не останавливаясь, быстро спускался по ступеням. Начальник Ан усердно семенил следом, мысленно репетируя, как начать разговор.
Кажется, он не так уж и зол. Может, сейчас самое время?
Они были на середине лестницы.
— Из секретариата звонили. Спрашивали, как долго еще будут отменяться встречи...
— Пока не найдем.
Ответ И Хёна был ясным и кратким.
— Но почему вы... так хотите её найти...
Слова «объявление о помолвке» крутились на языке, но он остановился на этом.
— Она сбежала, и что, прикажете не ловить её?
На губах И Хёна появилась кривая усмешка.
— Я должен вернуть её... на её законное место.
Глоть. Начальник Ан снова сглотнул. Странно, но в этот момент Ан почему-то подумал о Ю Син Э. Женщине, которая всегда всё приводила в порядок и возвращала на свои места.
Наконец они достигли первого этажа. Телохранитель выбежал вперед и открыл дверь.
На первом этаже мэрии было многолюдно. Проходившие мимо горожане начали узнавать председателя Чхве и оборачиваться. Не дойдя метров пяти до входа в лобби, председатель Чхве, равнодушно скользнувший взглядом по залу, вдруг встретился глазами с людьми.
И Хён резко остановился. Начальник Ан и шедшие позади телохранители тоже остановились как вкопанные.
