Онлайн чтение книги Син Э Shin-ae
34 Хёниль Терапевтикс

И Хён с силой потер виски, потряс головой, а затем вернулся к первоначальной теме.

— Какова причина продажи акций?

Ему было любопытно, почему основной акционер хочет выйти из бизнеса (exit), когда будущее компании выглядит надежным.

— Говорят, они планируют построить крупную... детскую больницу. Я слышал, что это средства, необходимые для создания фонда.

Он краем уха слышал, что «Хёниль Био» проявляет большой интерес к благотворительности. И Хён понимающе кивнул.

Директор Хан кратко резюмировал ситуацию:

— Скажу честно, я считаю, что в случае с «Хёниль Терапевтикс» придется очень долго ждать, прежде чем удастся вернуть первоначальные инвестиции. Сейчас наиболее перспективной является эта вторая разработка, но...

Директор Хан указал на одно место в отчете, но страница снова сдвинулась. Это странно раздражало. И Хён по привычке вернул её на место и прислушался к слова директора Хана.

— Утверждать, что они пройдут одобрение FDA (Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов США) только своими силами, без поддержки крупных международных фармацевтических компаний, — это, по сути, невозможно. В Корее таких прецедентов ещё не было.

Речь шла о новом препарате от рака молочной железы, который сейчас находился на завершающей стадии глобальных клинических испытаний.

Как и сказал директор Хан, обычно при подаче заявки в FDA новые противораковые препараты продвигались при поддержке «Биг Фармы», но «Хёниль Терапевтикс» пыталась пройти этот путь самостоятельно, и президент Син Чон Ын лично руководила этим процессом. Говорили, что её стремление разработать лекарство от рака сильнее, чем у кого-либо в этой индустрии.

Директор Хан перешел к заключению:

— Однако компания «Нитта», как вы видели сегодня, уже получила международное признание своих технологий и имеет большое количество разработок в портфеле, поэтому вероятность экспорта технологий очень высока. То есть успех гарантирован. По сравнению с ними, «Хёниль Терапевтикс», о которой вы говорили, — хотя за ней и стоит Син Чон Ын, гигант корейской биоиндустрии, — не идет ни в какое сравнение с «Ниттой». ...Им ещё очень далеко.

Это была правда. Средства, выделенные И Хёном на инвестиции в биосектор, были ограничены, поэтому в ситуации, когда нужно было выбрать только одну компанию, слова директора Хана означали: «Не о чем тут думать, просто инвестируйте в "Нитту", это безопасно».

И Хён снова поднес чашку к губам и легко возразил:

— Не значит ли это, что потенциал роста (upside) у «Хёниль Терапевтикс» больше?

Директор Хан на мгновение растерялся, но ответил максимально обтекаемо:

— Это... так. Но это сродни джекпоту (jackpot). Вероятность успеха крайне мала.

И Хён лишь держал чашку, глядя в документы, и повисло молчание.

Принимать инвестиционные решения, основываясь на объективных фактах, — это была его давняя привычка. Но когда факты накапливались, иногда срабатывало определенное предчувствие. Его глаза хищно сузились, остановившись на второй разработке «Хёниль Терапевтикс».

«Эта разработка пройдет FDA».

Эта фраза пронзила его мозг, как вспышка молнии. Вот в чем дело. Причина, по которой Ю Син Э инвестировала в «Хёниль Терапевтикс».

***

Исполнительный директор Хан ждал решения Председателя Чхве. Право принимать решение принадлежало Председателю, и все инвестиции в конечном итоге делались на его деньги, а директор Хан был всего лишь наемным работником.

Председатель Чхве ослабил галстук и откинул голову на подголовник. Казалось, он закрыл глаза, чтобы структурировать мысли перед принятием важного решения.

Нервы на пределе?

Предположил про себя директор Хан. Его корейский был несовершенен. Но он не мог доверить написание сверхсекретного отчета кому-то другому, поэтому всегда готовил отчеты для Председателя Чхве самостоятельно. Впервые его поймали на опечатке.

Кажется, раньше он не обращал внимания на такие вещи.

Может, это от усталости. За два дня и одну ночь они осмотрели завод «Нитты», расположенный в полутора часах езды от Токио, провели встречу с президентом и совещание, затянувшееся на всю ночь. Оба почти не спали.

Ожидая рядом уже довольно долго, директор Хан предполагал, что вывод будет: «Инвестируем в "Нитту"», и мысленно прикидывал, какой план представить первым. Решение в пользу «Хёниль Терапевтикс» он фактически даже не рассматривал.

Сквозь сомкнутые губы Председателя Чхве, который всё ещё сидел с закрытыми глазами, прозвучало окончательное решение:

— Президент Син Чон Ын, вице-президент Чо Джэ Су. Организуйте встречу с ними двумя.

Директор Хан был шокирован, но не подал виду. Каким бы усталым ни был голос, слово Председателя Чхве — закон. Это был главный принцип его карьеры.

Без лишних слов директор Хан начал перечислять необходимые шаги:

— Касательно инвестиций, я поручу нашим юридическому и финансовому отделам провести предварительную проверку, и...

Нужно было проанализировать, какие условия будут выгодными и обоснованными, и доложить. Председатель Чхве с утомленным видом лишь слегка кивнул, и директор Хан добавил:

— Да. Мы скорректируем цену до разумного уровня.

Директор Хан был человеком, который руководил операциями в «Тентаси» — одной из 10 крупнейших управляющих компаний Уолл-стрит, созданной на наследство Чхве Джун Гёна. Он сотни раз покупал и продавал компании, и у него было множество побед в валютных войнах даже против небольших стран.

Для такого человека, как директор Хан, манипулировать ценой акций «Хёниль Терапевтикс», чтобы купить её по минимальной цене, было проще, чем сломать ногу муравью. Но в делах, где фигурировало имя Председателя Чхве, он так не поступал.

Потому что приобретение должно быть по «разумной» цене, чтобы не возникало лишних разговоров. Честь Председателя Чхве была важнее нескольких копеек. К тому же, если Председатель инвестировал в компанию, её акции всё равно вырастут в 10 раз в течение 15 месяцев, так что большой разницы не было.

Вдруг Председатель Чхве открыл глаза.

— Давайте посмотрим на график.

Директор Хан тут же перелистнул страницу и развернул перед ним график котировок.

Дневной, недельный и месячный графики последовательно предстали перед глазами. Для Чхве И Хёна, сына гениального трейдера Чхве Джун Гёна, который носил ту же корону, чтение графиков и прогнозирование движения цен было, пожалуй, самым легким делом в мире.

И Хён быстро окинул взглядом график и спокойно отдал указание:

— Желаемая цена приобретения — 16 000 вон. Однако, давайте на время уроним её до 14 300 вон, а потом вернемся к этой цене.

Причина была неизвестна, но директор Хан кивнул. Вероятно, есть кто-то, кого нужно «стряхнуть», предположил он. Другого объяснения не было.

— Да. Так и сделаем.

И Хён снова закрыл глаза. Пока он массировал виски пальцами, директор Хан, украдкой наблюдая за ним, задал вопрос максимально непринужденным тоном:

— Кстати, почему вы выбрали именно «Хёниль Терапевтикс»? Это ведь не такая уж известная компания.

Точнее, что стало поводом для его первоначального интереса к ней.

Задавать такие вопросы Председателю Чхве было непросто. Но директор Хан служил ему уже более десяти лет. Сегодня всё было иначе. И, зная характер Председателя, он полагал, что тот не ответит.

— В моем окружении... есть один трейдер с хорошим чутьем...

Директор Хан вздрогнул от удивления, но постарался не показать этого. Это было неудивительно. За все те годы, что Чхве И Хён зарабатывал сотни миллиардов на торговле акциями, не было ни одного человека, которого он бы так признал.

Председатель Чхве открыл глаза и уставился куда-то в пустоту. Директор Хан на мгновение завороженно смотрел, как засияли его глаза.

— Он ещё не совсем отшлифован...

Казалось, он тщательно подбирает слова.

— Самый большой недостаток — слишком хладнокровная фиксация прибыли и убытков. Но глаз на хорошие компании у него «чрезвычайно» острый. Раз эту компанию выбрал этот человек, я присмотрелся.

Председатель Чхве впервые кого-то так хвалил, и директор Хан на мгновение растерялся.

— Э-э... мне заняться его скаутингом?

На этот вопрос Председатель Чхве ответил невозмутимо:

— Нет.

И, всё так же глядя в пустоту, он едва заметно улыбнулся.

— Сейчас самое время загнать этого человека на край пропасти.

В его голосе больше не было ни следа усталости или раздражения, он звучал кристально чисто.