Пока начальник Ан не решался спросить, в чем дело, время шло.
Одиноко застывший председатель Чхве какое-то время смотрел куда-то в пустоту. Мелькнула мысль: «Может, он что-то забыл?», но это было явно не то место, где стоило так стоять. Время текло, он не шевелился, а проходящие мимо люди продолжали бросать на него косые взгляды. Появились и те, кто останавливался, чтобы понаблюдать. Послышались обрывки фраз: «Семён», «Чхве И Хён», «Председатель Со».
Начальник Ан окликнул его:
— …Господин председатель.
Один из прохожих достал телефон, пытаясь сделать фото. Охранник, стоявший у входа в лобби, почуяв неладное, бросился к ним. Люди, входившие в здание мэрии, начали останавливаться и собираться вокруг.
Взглянув на лицо И Хёна, Ан заметил, что тот сильно побледнел. Кажется, он даже слегка пошатнулся.
Подбежал и второй охранник, дежуривший у машины. Трое телохранителей, следуя протоколу, рассредоточились, не подпуская толпу к И Хёну. Из-за этого начальнику Ану пришлось встать к нему почти вплотную.
Дыхание…
И Хён дышал гораздо тяжелее обычного. Встревоженный Ан снова позвал его:
— Председатель.
Он что, не слышит? В памяти Ана всплыли события прошлого, и по спине покатился холодный пот. В голове пронеслись слова врача. Нужно было срочно уходить отсюда. Увести его от этой толпы, во что бы то ни стало.
Несмотря на панику, начальник Ан заговорил спокойным тоном:
— Для начала, думаю, вам лучше покинуть это место.
И Хён медленно повернулся. У него был странный взгляд, словно он разглядывал какую-то невиданную диковину. Видеть, как этот всегда хладнокровный и резкий человек так медленно моргает, было крайне непривычно.
Но это продлилось лишь мгновение. Издав тихое «а-а», И Хён с силой надавил ладонями на виски. Ан услышал, как его дыхание постепенно возвращается в норму.
И Хён снова двинулся вперед, пересекая лобби. Таким же быстрым шагом, как и раньше. Убедившись, что телохранители прикрывают его, начальник Ан побежал вперед и распахнул дверцу машины.
И Хён сел в салон. Он откинул голову на подголовник и на мгновение прикрыл глаза; на его лице залегла глубокая усталость.
Тихо закрыв дверь, Ан сел на пассажирское сиденье спереди.
— Дать вам лекарство?
Ответа не последовало.
После повышения до исполнительного директора объем его работы стал запредельным, а из-за постоянных поездок между Сеулом и Ёнджу в последние дни он почти не ел и не спал. Неудивительно, что его организм испытывал колоссальный стресс.
***
Соён-дон был самым глухим районом среди тех, что находились неподалеку от корпоративных квартир Semyung Display, где Син Э когда-то провела счастливые дни со своей матерью.
В переулках почти не было камер видеонаблюдения, лишь небольшие супермаркеты да химчистки.
Сердце колотилось в груди — то ли от желания обернуться и проверить, нет ли хвоста, то ли от мыслей о новом доме, в котором ей предстояло жить. Наспех купив йогурт, фрукты и напитки — то, что можно было съесть прямо сейчас, — она направилась по адресу, указанному в договоре.
Син Э торопливо шагала по узкому, извилистому переулку. С обеих сторон возвышались высокие глухие заборы и старые стены. Она шла спиной к солнцу, и её собственная тень скользила по асфальту впереди. Специфический запах этих улиц, хоть и не сильно отличавшийся от сеульского, будил воспоминания о детстве.
Вилла находилась в самом конце переулка. Старое, обшарпанное здание, которому на вид было никак не меньше тридцати лет. Набрав код, написанный в договоре, она толкнула дверь.
Скрип.
— Вау.
Син Э застыла с приоткрытым ртом. Она переживала из-за ветхого фасада, но внутри, судя по всему, недавно сделали ремонт — всё выглядело современно и чисто. Поставив пакеты на обеденный стол, она осмотрелась. Две комнаты и одна ванная. Для неё это были просто гостиничные условия.
Возможно, потому что квартира сдавалась в аренду, здесь уже была бытовая техника и базовая мебель. Заглянув в холодильник, она увидела продукты, которые, вероятно, попросил купить дедушка Ю Хён Бом через работника своего магазина: овощи, яйца. И мясо.
Мясо. Син Э поспешно протянула руку и проверила упаковку.
— Это же хану…
Шестьсот граммов мраморной говядины высшего сорта. К горлу подкатил ком, а на глаза навернулись слезы. И в то же мгновение в памяти всплыл огромный холодильник, доверху забитый такими же упаковками с мясом. Говядина из универмага, морские ушки, дорогие фрукты…
Апельсины, раскатившиеся по полу. Запах алкоголя, исходивший от его дыхания…
Син Э резко отвернулась от холодильника и принялась осматривать вещи, которые работник магазина сложил в углу. Одеяла, сушилка для белья, посуда, несколько кастрюль, столовые приборы, полотенца, стиральный порошок, губки, туалетная бумага, тряпки…
Быстро перекусив йогуртом и фруктами, Син Э сполоснула тряпку и начала убираться. Вымыла раковину, протерла индукционную плиту. Во время уборки в голове роились разные мысли.
Я буду очень стараться.
Остановившись с веником в руках, Син Э мысленно прикидывала, как ей теперь зарабатывать на жизнь.
Когда я смогу сходить к гинекологу?
Нужно узнать, где поблизости можно купить ноутбук или планшет.
В перерывах между уборкой она составляла список будущих покупок и даже рисовала в воображении, как обустроит этот дом. При мысли о том, что придется выходить на улицу за покупками, её охватила легкая тревога.
Наверное, он так злится из-за того, что я сбежала до того, как он успел вдоволь поиздеваться надо мной. А если нет, то…
Перед глазами вдруг возникла царапина на руке Ю Хён Бома. Длинный, свежий след, появившийся, скорее всего, именно сегодня.
Син Э снова сосредоточилась на мытье полов. Когда уборка была закончена, время перевалило за семь вечера. Она промыла рис, закинула его в рисоварку и пожарила мясо. Еда казалась невероятно вкусной, хотя на столе были только говядина и кимчи. Поев и вымыв посуду, Син Э наконец-то приступила к раскладыванию вещей. Когда её немногочисленные пожитки заняли свои места, тревога и нервозность постепенно улеглись. Окинув взглядом комнату, она с гордостью улыбнулась.
Кажется, я со всем справлюсь.
Подготовившись ко сну, Син Э подошла к окну в гостиной. На улице уже стемнело. Она медленно прошлась взглядом по пейзажу снаружи.
Узкий переулок, уличные фонари, маленький супермаркет в самом конце. А ещё дальше…
Там, вдалеке, находился завод Semyung Display, а в противоположной стороне — мэрия и отель «Ёнджу»…
***
Он снова разглаживал смятую фотографию и смотрел на неё. Просто так выходило само собой, раз за разом.
«Я так и знала, что это ты».
Кто-то рядом разразился звонким смехом.
«Я знала, что так всё и будет».
Нет. Это не так. Просто потому, что она красивая. Потому что милая. Кажется, в глубине души он пытался всё отрицать. И мама этой девочки тоже всё знает.
«Этому нет прощения… Ты ведь и сам знаешь?»
Даже ты. Даже ты не можешь так поступить со мной. Холодный голос эхом отдавался над ним.
Эта женщина забралась на него, пока он спал. Две тонкие руки сомкнулись на его шее и с силой сдавили её.
Хватит. Я не могу дышать.
Мне больно. Я даже не могу оттолкнуть тебя, ведь ты и так всегда изранена. Ты же моя мама.
Пытаясь оторвать от себя её руки, И Хён мысленно умолял: Хоть раз, как другие мамы в этом мире, полюбила бы меня...
Было так мучительно. Кажется, он задыхался, судорожно хватая ртом воздух.
Он понимал, что это может быть сон. Но если он откроет глаза, то всё вокруг может оказаться залито кровью. Поэтому пусть лучше всё закончится прямо сейчас.
«Тш-ш, тише», — вдруг раздался голос над самым ухом.
«Всё хорошо».
Теплая рука легла ему на лоб. Она погладила его по спине, а затем нежно обняла.
«Ничего страшного не произойдет, так что не волнуйтесь».
Словно хватаясь за того мужчину, который когда-то давно вытащил его из укрытия и успокоил в детстве, И Хён крепко прижал к себе эту теплую женщину. Роняя горячие слезы, он цеплялся за её хрупкую фигуру. Он знал: если отпустит её — умрет. Всю оставшуюся жизнь он проведет в бездонной пропасти, не чувствуя абсолютно ничего.
— Не уходи.
Он обнял её, опутав, словно паутиной, чтобы она не могла сбежать. Кажется, он успокоился, лишь когда увидел, как комфортно ей в его объятиях. Но в какой-то момент перед ним мелькнула её убегающая спина.
Как бы он ни тянул к ней руки, как бы ни кричал, она не оглядывалась. Несмотря на проливной дождь, женщина легкими движениями убегала всё дальше и дальше от него.
***
Он должен был услышать, как она ворочается.
Или она дождалась бы, пока он проснется, чтобы скользнуть в его объятия. Тогда он зарылся бы лицом в её пахнущие духами волосы, обнял бы ещё крепче и, возможно, проспал бы чуть дольше. Её мягкие губы, податливое тело, ноги, обвивающие его талию... Её сладкое дыхание.
Но сегодня никто не пришел. И Хён протянул руку, чтобы притянуть Син Э к себе.
Он не почувствовал ни её, ни простыней на кровати.
Сердце болезненно сжалось. Хоть он и знал правду, всё же открыл глаза, чтобы проверить ещё раз. Никого.
Син Э здесь нет.
…Сбежала.
Накатила боль, и И Хён поднял руку, дотронувшись до груди в области сердца. Сегодня, вероятно, это из-за кошмара. Что это был за сон? Он и так никогда не запоминал снов, но стоило попытаться вспомнить, как боль становилась только сильнее. Врач объяснял это тем, что «сила подавления, как разновидность защитного механизма», у него слишком велика.
Он мог лишь догадываться, что это был ужасный кошмар. В последнее время он просыпался так каждый день. Находясь в крайнем напряжении, И Хён с трудом заставил себя сесть. Комната поплыла перед глазами.
Откинувшись на спинку кровати, он вернулся к мыслям, с которыми засыпал. Син Э сбежала, потому что обо всём догадалась.
А если она встретилась с Ю Хён Бомом…
Велика вероятность, что у неё появились деньги. Получив крылья, она лишилась причин возвращаться к нему. Она найдет дом, где сможет осесть… Будет строить планы, как заработать.
Сердце забилось неровно. По привычке И Хён потянулся к верхнему ящику стола. Доставая успокоительное, он на секунду замер и вытащил ещё одну упаковку. Ту самую, которую забрал с тумбочки в «Сомерсете». Обычные таблетки от головной боли, какие продаются в любой аптеке, но на удивление они отлично помогали.
Начальник Ан прекрасно знал, что обычные лекарства не снимают его приступы. И Хён всегда принимал только рецептурные препараты с сильным обезболивающим эффектом, а если и они не спасали, приходилось вызывать личного врача посреди ночи и ставить уколы. Судя по составу и дозировке, это были довольно сильные таблетки, но всё же.
Син Э… должно быть, это она их купила.
Он вспомнил день, когда она якобы вышла за книгами, а заодно зашла в аптеку. Выдавив таблетку и закинув в рот три-четыре штуки вместе с успокоительным, он мысленно сопоставил количество товаров в чеке с суммой. Всё сходилось.
И Хён повертел упаковку в руках. Словно человек, впервые в жизни увидевший лекарство.
Неужели она зашла в аптеку только ради этих таблеток?
Было бы хорошо, если бы так… Но нет. Что-то царапало его восприятие. Словно он один уловил в биржевом графике скрытое, незаметное для остальных… грандиозное движение.
Пока он потирал подбородок, раздался стук в дверь. Через мгновение вошел начальник Ан.
— Еда готова. Думаю, вам стоит немного поесть.
И Хён не услышал его слов.
Оперевшись о стол, он поднялся и взял лист бумаги, лежавший поверх документов.
Рыба, редька, лук, шпинат, листья кунжута, киви… Это были те самые записи, которые он периодически рассматривал в перерывах между чтением отчетов. Он снова пронзительно уставился на этот аккуратный, красивый почерк и рисунки.
Таблетки от головной боли, продукты. Невыносимо. Между ними должна быть какая-то связь… Но ответ ускользал. Тяжело вздохнув, И Хён спросил:
— Во сколько сегодня собрание?
Предстояло обсуждение технологического соглашения между Semyung Display и китайской BOT. На нём он обязан был присутствовать.
Начальник Ан поспешно и с явным облегчением ответил:
— В четыре часа дня.
И Хён проверил время на телефоне, лежавшем на столе, и кивнул.
— Подготовьте машину.
— Что?
Перед тем как отправиться в Сеул, он планировал лично осмотреть места, где Син Э могла бы обосноваться.
