Онлайн чтение книги Син Э Shin-ae
47 Обрыв

— Я ведь растила тебя всё это время. И тебе уже двадцать семь.

Видя, что шокированная Син Э молчит, Чи Сук, видимо, решив, что перегнула палку, поспешно сменила выражение лица.

— Прошу тебя... Син Э. Неужели ты не можешь помочь нам в этот раз?

То, что должна была сказать Син Э, сказала тётя. В этот момент Син Э поняла: тётя непреклонна. Всё уже решено. Ей велят уйти, и у неё нет возможности сопротивляться. Отчаяние охватило её.

— Да.

Как только она с трудом выдавила ответ сквозь горящий ком в горле, лицо Чи Сук мгновенно просветлело. Странно, но от этого у Син Э на глаза навернулись слёзы.

— О, правда?

— Да.

Слова, которые тётя говорила ей все эти годы, одно за другим всплывали в памяти.

«Ты мне как дочь»,

«Ты моё благословение»,

«Давай всегда жить вместе...»

Син Э не могла обещать этого вслух, поэтому не отвечала, но помнила каждое слово.

— Ох, мне так жаль. Мне стыдно смотреть тебе в глаза. Но поверь, я всё так же переживаю за тебя. Просто что поделаешь? Ты ведь тоже должна помочь Хе Сон спокойно пережить выпускной год.

Пока Син Э сопоставляла значение тех старых слов с нынешними действиями, Чи Сук продолжала говорить.

«Когда начнешь искать жилье? Хотелось бы, чтобы ты съехала до 20 мая».

Эта дата нереальна.

«Чем быстрее найдешь, тем лучше место тебе достанется».

Да, начну искать сегодня.

«Куда поедешь? Тебе там жить долго, так что ищи район с хорошей безопасностью и тёплым домом».

На окраину. Да, поищу что-нибудь там.

Лицо тёти выражало глубокую озабоченность. Син Э с покорным видом лишь кивала, соглашаясь со всем. И когда она подумала, что сегодня тётя на удивление многословна, Чи Сук как бы между прочим добавила:

— И ещё, мне так неудобно перед тобой, да и тебе нужно найти хорошее жилье, так что я решила давать тебе немного денег на карманные расходы.

Не поняв смысла, Син Э моргнула. Чи Сук с доброй улыбкой пояснила:

— Из твоей зарплаты я теперь разрешу тебе оставлять около миллиона вон. Добавишь на аренду. Так что перечисляй мне всё, за вычетом этой суммы.

Син Э, не веря своим ушам, снова моргнула.

— Но если я уеду из этого дома... разве я не буду сама распоряжаться своей зарплатой?

— Син Э... ч-что ты... такое говоришь!

Дрожащий голос Чи Сук на миг заставил сердце сжаться, но Син Э поняла, что нужно спокойно прояснить ситуацию.

— Я ведь тебе как мать. Все дети отдают деньги родителям и живут на карманные расходы.

Так было и с Син Э. Чи Сук была ей как родитель, и, видя, что другие люди, живущие с родителями, отдают им деньги, она тоже отдавала всю зарплату, ведь жила в их доме и была в долгу.

Тётя начала сбивчиво объяснять:

— Послушай, конечно, это деньги, которые ты зарабатываешь с трудом, но у меня ведь двое детей...

Чи Сук выглядела растерянной как никогда. Син Э знала, что семья живет небогато, а дочь-выпускница требует больших расходов. Дядя зарабатывал мало, Хе Чжон приносила одни проблемы, и без ежемесячной зарплаты Син Э сводить концы с концами было бы трудно.

— Так значит, ты решила не присылать деньги? И как нам вчетвером жить?

Син Э ещё не сказала твердого «нет», а глаза Чи Сук уже наполнились слезами. Утирая их рукавом, она продолжила обречённым тоном:

— Да, говорят же, что нет заслуги в том, чтобы вырастить чужого ребёнка. Что ж поделать, если тебе самой тяжело. Ладно, я ведь растила тебя не ради благодарности.

Сердце Син Э отяжелело, словно на него положили камень. Она всегда думала, что отплатит за воспитание. Тётя приняла её, когда она была беспомощным ребёнком, и Син Э считала своим долгом обеспечить старость тёти. Она планировала помогать вместе с Хе Чжон и Хе Сон.

— Как-нибудь проживём, хоть и будет трудно. Люди по природе своей эгоистичны. Ничего не поделаешь. Не переживай слишком сильно. Мы... мы сами справимся. Но я всё равно всегда благодарна тебе.

Слово «эгоистичны» больно кольнуло в сердце. Син Э тяжелее всего переносила такие слова. Неужели она думает только о себе? Может, с моральной точки зрения правильно помогать вырастившей её тёте, даже если сама окажешься на улице? Чувство вины накрыло её.

«Тётя, прости. Я неправильно подумала».

Эти слова готовы были вот-вот сорваться с губ.

Чи Сук начала всхлипывать. Син Э не знала, что делать, когда кто-то плачет. Она чувствовала себя так, словно совершила ужасное преступление. Она уже решила просто сказать, что будет давать деньги. Но так как она не умела красиво говорить, она начала с того, что пыталась сказать ранее.

— У меня сейчас почти нет денег. Я не знаю, как буду жить, когда уйду из дома. Я... загнана в угол. Я стою на краю обрыва.

Край обрыва. Произнеся эти слова, Син Э на мгновение замерла в растерянности. И правда. Это и был тот самый «край обрыва», о котором говорила заместитель Юн.

От внезапного осознания её сцепленные руки невольно дрогнули.

Чи Сук, не заметив этого, продолжала жаловаться:

— Я была готова ко всему, когда брала тебя. Люди так, так плохо говорили о твоей матери, но я всё равно приняла тебя.

В памяти вдруг всплыло давно забытое детство. Изящные изгибы синей черепицы, широкий деревянный пол, потайные комнаты. Люди, работавшие там, говорили, что мама только играла на инструментах. Но Чи Сук всё равно осуждала её.

«Твоя мать своим смазливым личиком погубила многих мужчин. Думаешь, только Ён Чжу? Она была известна своей распущенностью, об этом даже в Сеуле шумели».

Возможно, именно поэтому Чи Сук велела Син Э идти в комнату каждый раз, когда дядя просто окидывал её взглядом.

В этот момент дверь спальни распахнулась. Дядя в одной майке выскочил наружу.

— Что? Больше не будешь присылать деньги?

От его яростного крика Син Э вжала голову в плечи. Отсюда до спальни было приличное расстояние, он не мог слышать разговор. Видимо, дядя выключил телевизор.

Он снова заорал во всю глотку:

— Что это за неблагодарность?! Мы тебя вырастили, а ты нас кидаешь?

От грубых слов Син Э вздрогнула.

— Нет, дорогой. Послушай, у Син Э тоже должна быть своя жизнь. Мы должны понять её.

Чи Сук схватила мужа за руку, пытаясь объяснить, но Син Э уже была напугана. Её пугал не только крик, но и сальные взгляды, которые он иногда бросал на неё. Даже его волосатые ноги, торчащие из трусов-боксеров, пугали её.

Дядя начал перечислять расходы, ушедшие на воспитание Син Э. Рис, еда, покупка подержанной школьной формы, отопление и так далее.

Тётя рядом всё повторяла: «Ох, перестань. Мы же растили её не ради денег», «Мы так гордились, когда Син Э поступила в хороший университет», «Было много и хорошего, ну что ты». Но каждое слово ранило, как нож. И всё же Син Э слушала молча, покорно, не пропуская ни слова. Она могла бы стоять так и слушать хоть до завтрашней ночи. Всю жизнь она только и делала, что слушала, так что это было для неё самым привычным делом.

Дядя в гневе то поднимал, то опускал руку, и каждый раз Син Э сжималась.

— А? И после всего этого ты не дашь денег?

Кажется, он выговорился. Это был вопрос. Чтобы ответить, Син Э сделала короткий вдох. Она начала с трудом произносить слова, которые мысленно «репетировала», пока они шумели.

— Спасибо, что вырастили меня, но моё положение сейчас важнее.

Горло саднило при каждом слове. Син Э решила, что нужно объяснить ситуацию как можно подробнее.

— Чтобы снять жилье, нужен залог. Денег у меня почти нет, поэтому придется искать комнату с минимальным залогом, а значит, арендная плата будет высокой. То есть, по сути, у меня сейчас нет возможности посылать деньги.

Тётя и дядя слушали Син Э, которая чётко, без запинки объясняла своё положение, разинув рты.

— Это ведь мои... деньги. Если у меня появится возможность помочь, я скажу. Пожалуйста, подождите до тех пор.

В тот момент, когда она это сказала, пришло и другое решение. «Возможность помочь» будет означать, что она вспомнит о семье тёти только тогда, когда её собственное положение станет «достаточно» стабильным.

Она действительно не знала, как будет жить, когда уйдёт прямо сейчас. Будущее было туманным.

На самом деле, Син Э умела считать деньги лучше кого бы то ни было. С того момента, как она устроилась на работу, она знала, что экономически ей выгоднее уйти из этого дома, но хотела жить вместе, потому что боялась «остаться одной». Она хотела жить с кем-то. Глядя на других, она видела, что многие живут «семьями».

Но сейчас она почувствовала, что Чи Сук первой отнеслась к ней не как к «семье». Как только она приняла этот факт, чувство вины исчезло, а на душе стало легче. Раз они сами толкнули её к обрыву, значит, так можно.

— Я пошла на работу.

Син Э поклонилась и повернулась к выходу. Краем глаза она заметила, что тётя и дядя стоят с такими лицами, словно увидели призрака. В другое время она, возможно, плакала бы перед домом, но сегодня, как ни странно, всё было в порядке.

Потому что мысли Син Э уже были заняты другим лицом.