Тётя Джу Ын. Пока Син Э смотрела на это имя, в голове промелькнул голос мамы.

«Сегодня я, наверное, задержусь. Побудь с тётей Джу Ын».

Красиво накрашенная мама сказала это, выходя из дома.

В тот день тётя Джу Ын пришла к ним, накормила и уложила Син Э спать. Мама вернулась только под утро.

Пока мимо Син Э проходили незнакомцы, время в её памяти прокручивалось дальше, и всплыло другое воспоминание. Мама, заваривавшая кофе в их маленьком домике в Ёнджу, замерла и с отсутствующим видом смотрела в окно.

«Может быть, то доказательство у Джу Ын?»

Маленькая Син Э, делавшая уроки, спросила: «Какое доказательство?», но мама не ответила, лишь пристально посмотрела на дочь. Син Э до сих пор помнила этот странный блеск в маминых глазах. В итоге мама съездила к тёте Джу Ын, и вскоре после этого им пришлось посреди ночи уехать из Ёнджу.

Тётя Джу Ын. Значит, это она.

Рука, сжимавшая телефон, мелко дрожала. Почему-то ей казалось, что если она встретится с этой женщиной, то узнает, каким человеком была её мама. И как она умерла.

***

Машина въехала в Somerset.

6:48. И Хён, мельком глянув на цифровые часы в машине, повернул руль, направляясь к своему парковочному месту. Сегодня пришло ровно три уведомления об использовании карты.

Как и было велено: кинотеатр, паста, магазин электроники. Вероятно, она записала его слова в телефон и выполнила всё в точности и по порядку.

Он сказал потратить больше миллиона вон, и ха... миллион двести двадцать вон. Даже начальник Ан не слушается его так, как Ю Син Э.

Он слышал, что она купила ещё косметику и хлеб, но, видимо, расплатилась своими деньгами. Возможно, его метод был неверным.

«Ноутбук, значит...»

Всё было предсказуемо. Собирается изучать инвестиции, пока сидит дома. На лбу И Хёна залегла лёгкая складка. Ему это не нравилось — напоминало процесс создания крыльев.

Начальник Ан ждал рядом с его парковочным местом. Судя по явному возбуждению на его лице, он преуспел. Как только машина остановилась и двигатель заглох, Ан открыл дверь.

— Нашёл.

И Хёну передали маленький ключ медного цвета. Вот почему он сегодня отправил Син Э из дома на долгое время.

— Это точная копия, оригинал выглядит более старым. Настоящий ключ я вернул на место.

Какая дерзость. Значит, она хранила его на работе. Он посылал людей обыскать её вещи, но они ничего не нашли — видимо, спрятала она его очень надёжно.

Начальник Ан доложил с выражением изумления на лице:

— Как вы и предполагали, он был в чемодане. Во внутреннем кармане. Код замка, как вы и думали, — день рождения Пак Сэ Рин, но цифры в обратном порядке. На изготовление копии ушло время.

На губах И Хёна появилась горькая улыбка. Начальник Ан не понимал, что значит хранить что-то в чемодане, заперев его на кодовый замок.

— Вы вернули всё в точности, как было?

— Да. Сначала я сфотографировал, а после того как нашёл ключ, восстановил расположение вещей по фото.

И Хён кивнул.

Наконец-то ключ у него в руках. Он посмотрел на часы. 6:52. В 58 минут он должен войти в лифт, так что, к счастью, у него было около пяти минут на осмотр.

Начальник Ан показал фото оригинала на телефоне, но И Хён внимательно рассматривал копию на своей ладони. Для ключа от обычной банковской ячейки он был великоват, но и от дверного замка отличался.

На нём было выгравировано слово «Пхён-ан» (Мир/Спокойствие), а под ним — наклейка с цифрой «2».

— Неясно, это цифра «2» или буква «ㄹ».

— Пхён-ан...

Он тихо произнёс это слово.

Учреждение, где можно хранить деньги с помощью ключа. Или марка сейфа может называться «Пхён-ан». Сейфы «Пхён-ан», ломбард «Пхён-ан»... Или это название мастерской, где сделали ключ, — «Ключи Пхён-ан».

— Её отец, Ю Чон Гю, безработный. Сколько бы я ни просматривал его банковские записи с тех пор и до настоящего времени, там только переводы от жены и отца, ничего особенного. На счету Ю Хён Бома много поступлений наличными, но это, скорее всего, доходы от торговли.

Речь шла о дедушке Син Э, которого он поручил проверить. И Хён не отрывал взгляда от слова «Пхён-ан» и цифры.

— Кроме доходов от бизнеса, есть только проценты от частных касс взаимопомощи. Кажется, в последнее время он покупал немного криптовалюты, но использовал для этого корейские счета, так что всё отслеживается...

И Хён медленно провёл рукой по волосам. Пак Сэ Рин не покидала Тэгу за три дня до смерти. Однако на следующий день после снятия наличных она взяла полдня отгула, и неизвестно, чем она занималась 7 часов до возвращения домой.

Скорее всего, это было в тот день.

Говорили, что она была мастером уходить от слежки — даже переодевалась и смешивалась с туристами-альпинистами, чтобы вернуться домой через горы, так что люди, которых он нанял, несколько раз упускали её.

— Начнем вот с чего.

— Да.

— Первое. Узнайте, есть ли в Тэгу и Ёнджу финансовые учреждения, использующие такие ключи. Частные хранилища, ломбарды, магазины разной мелочи, хозяйственные магазины — проверьте всё. Второе. Существует ли бренд сейфов «Пхён-ан».

— Да.

— Третье. Положите мне на стол список всех заведений, использовавших название «Пхён-ан» в 2013 году. Все до единого, без исключений.

Видимо, его тон был раздражённым. Начальник Ан напрягся.

— Будет сделано.

Он снова посмотрел на часы. Пора подниматься.

Когда он повернулся и пошёл, начальник Ан побежал вперед и открыл дверь подъезда. Войдя внутрь, он нажал кнопку вызова лифта.

Наверное, сейчас Ю Син Э...

На губах И Хёна появилась слабая улыбка. Она наверняка смотрит на часы, отсчитывая секунды. Вспоминается, как утром она неуклюже стояла в прихожей и вежливо кланялась, говоря: «Хорошего рабочего дня». Белый лоб, нежные щёки, кроткие глаза, всегда чутко следящие за ним.

«Завтра утром надо будет научить её поцелую при прощании», — мелькнула мысль, и И Хён вышел из лифта.

Сейчас Ю Син Э ждала его в его доме. Ю Син Э, которой в этом мире больше не на кого опереться, кроме него... которая становится полностью его собственностью.

***

Посреди ночи она проснулась от стонов. Син Э не шелохнулась, лишь приоткрыла веки.

Опять.

Неоновый свет, просачивавшийся через приоткрытое окно, освещал лицо спящего И Хёна. Мельком глянув на время, она поняла, что прошёл всего час, как они уснули. И Хён хмурился, словно ему было больно. Дыхание было тяжёлым, как у больного.

— Не... буду есть.

И Хён замотал головой, сопротивляясь. Что он не хочет есть? На лбу выступили капельки пота. Ей не нужно было прикасаться, чтобы понять: его лоб горит как в лихорадке.

И Хён мотал головой на подушке.

— Я... не буду пить лекарство.

Утром он, казалось, ничего не помнил. Но на следующий день после снов он принимал обезболивающее и какие-то белые таблетки, о которых Син Э не знала. Может, он говорил об этих лекарствах?

— Очнитесь. Даже если так... это не вернет.

Сегодня снова было непонятно, что за сон. Иногда ему снилось, что он умоляет: «Не бейте меня». «Очень больно, мама». Потом снилось, что он где-то прячется и рыдает. Иногда ему снилась погоня, или он говорил: «Я голоден», «Я так и умру».

Ему снились разные кошмары, но в итоге всё всегда заканчивалось одним и тем же сном...

Больше не в силах смотреть на это, Син Э закрыла глаза. Крепко сжав руки под одеялом, она ждала, когда это пройдёт.

Ей показалось, что дыхание И Хёна выровнялось. Но внезапно его тело задрожало.

— Нет. Нельзя.

Послышался отчаянный шёпот. С каждым словом сердце Син Э сжималось. Снова раздался мучительный стон.

— Нет. Этот человек... не сможет вернуться.

Опять этот сон. Ни один другой кошмар не вызывал у него такой скорби.

Она хотела разбудить его. Это вырвало бы его из кошмара, но ему наверняка было бы неприятно, что Син Э видела его в таком состоянии. Судя по наблюдениям последних дней, этот кошмар длился около десяти минут. Сегодня она тоже решила перетерпеть это время и подождать, пока сон закончится.

В тихой комнате раздавались только его тяжёлые стоны.

— ...Пожалуйста.

Она знала, какие слова последуют дальше.

— Я был неправ. Поэтому... пожалуйста.

Сегодня снова был тот же финал. Он считал, что тот человек умер по его вине. Она знала, что если он откроет глаза, его ресницы будут мокрыми.

Сердце так болезненно сжалось, что Син Э прикусила губу. Она тихо, так, чтобы он не услышал, прошептала:

— Это не твоя вина.

Это просто случилось.

Глаза Син Э тоже постепенно наполнялись слезами. Она не понимала, почему боль И Хёна отзывается в ней такой сильной мукой.

— ...Пожалуйста, верните мне этого человека.

Голос И Хёна совсем охрип.

— Открой глаза. ...Пожалуйста.

Сердце ухнуло вниз. Долгое время Син Э плакала вместе с ним. Кажется, она понимала это чувство.

Син Э прошептала:

— Всё будет хо-ро-шо.

Только это она и могла сказать. И Хён, тяжело дыша, мучительно извивался.

Инстинктивно она потянулась к нему, но снова сдержалась. Ждала и ждала. Наконец дыхание И Хёна успокоилось. Кошмар прошёл.

Подождав, пока он погрузится в более глубокий сон, Син Э медленно придвинулась и осторожно прижалась к нему. Так, чтобы он почти не почувствовал. Только лбом коснулась его груди.

— Я... буду рядом с тобой.

Слова вырвались рефлекторно, преодолевая боль в горле. Она не знала, где слышала это. Просто не знала другого способа утешить. Ей казалось, что если он услышит это, ему станет легче, как по волшебству. На мгновение он вроде бы вздрогнул, но затем снова послышалось ровное дыхание. И Син Э снова стала ждать.

Спустя несколько минут он сквозь сон по привычке обнял Син Э. Притянул к себе, словно ища тепла. Уткнулся губами в её шею и прижался всем телом. В дни, когда ему снились кошмары, он обнимал её так, словно умирал от жажды. Он оправдывал это желанием, но она знала, что он ищет опору.

Обнимая его за спину, Син Э подумала:

«У него много ран».

И Хён глубоко проник в её тело.

Он всё ещё сильно любит. Ничего не забыл и не смог отпустить. Син Э, активно принимая его, поняла это.

Словно маленький ребенок, оставленный в одиночестве в огромном мире.

 ✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver