Отец понизил голос.
— Я тоже слышал это только по слухам, так что не уверен. У председателя Чхве... появилась женщина.
О мужчине статуса Чхве И Хёна вряд ли стали бы говорить «появилась женщина», если бы это была просто интрижка. И всё же Сон Чхан с тревогой подумал, что их с Син Э, должно быть, просто где-то увидели вместе.
— Говорят, он погнался за этой женщиной аж до Ёнджу. И говорят, сам на руках принес её в местную больницу, в скорую.
Отец ненадолго замолчал. Сон Чхан тоже был сбит с толку внезапно обрушившейся информацией. Этот ублюдок лично принес женщину на руках? Он, конечно, из тех, кому плевать на чужое мнение, но всё же.
Раз в больницу, значит, Син Э пострадала? Раз пришлось нести на руках, значит, сильно? Он только что сказал: в Ёнджу.
Прежде чем продолжить, генеральный директор Кон низко опустил голову, делая вид, что ест соллонтхан. А затем тихо сказал дрожащему Сон Чхану:
— В ту... гинекологию.
Он проглотил окончание слова, поэтому Сон Чхан не расслышал.
— В... ги... что?
В ответ на этот вопрос отец поморщился и какое-то время молчал.
— Президент Songyoung даже приехал к мэрии Ёнджу, чтобы повидаться с председателем Чхве, но председатель Чхве — не того уровня человек, чтобы встречаться с кем попало. Говорят, Сон Ён Гван сначала кричал на каждом углу: «Как он мог так поступить перед самым объявлением о помолвке!», а потом вдруг заявил: «Мы готовы закрыть на это глаза».
Казалось, он ходит вокруг да около, избегая главного. Сон Чхан спросил о том, что зацепило его в первую очередь:
— В... ги... куда вы сказали?
Ги... что это? Слово на «ги». Больница... Не может быть.
— В гинекологию... верно?
Отец промолчал, и Сон Чхан оцепенел от шока, не в силах вымолвить ни слова. Повисла неловкая тишина.
— Но, по правде говоря, я не уверен, что это та самая девушка, о которой ты говорил. Никто не знает, кто она такая. В конце концов, у председателя Чхве может быть много женщин.
В это верилось еще меньше. В то, что за такое короткое время Чхве И Хён завел другую женщину.
И Ёнджу. Син Э недавно говорила, что она в Ёнджу.
— Ну, по словам персонала больницы, такой красивой женщины они в жизни не видели. Говорят, кожа белая, сама худенькая, и глаза, и нос, и губы — всё красивое. Поэтому и шептались, мол, неудивительно, что она приглянулась председателю Чхве.
Это точно была Син Э. Сон Чхану показалось, что он слышит хруст, с которым рушатся все его надежды.
Снова повисла тишина. Отец продолжал есть, а Сон Чхан сидел как в тумане. Спустя несколько минут Сон Чхан спросил:
— И как... состояние Син Э... той женщины?
— Настолько подробно я не знаю. Думаю, председатель Чхве сам о ней позаботится.
Скорее всего, отец имел в виду: «Раз она забеременела, председатель Чхве откупится от нее кругленькой суммой и всё уладит».
Но Сон Чхан спрашивал не об этом.
Всё ли в порядке с её здоровьем? Не болит ли у нее что-нибудь? Не причиняет ли этот ублюдок Чхве И Хён ей боль? В тот день она спрашивала о помолвке Чхве И Хёна...
— Сон Чхан... любовь еще придет. Ты лицом в меня пошел, так что красавец... Ешь давай.
Нет. Моя любовь закончилась. Она была первой и последней.
Уставившись в одну точку на столе, Сон Чхан сидел неподвижно. Какая там еда, ему хотелось разрыдаться в голос прямо здесь, на глазах у всех.
***
Наступило утро. Син Э не могла встать и лишь часто моргала.
Токсикоз усилился, и её сильно мутило. Вот бы кто-нибудь помог мне подняться, — безучастно подумала она. Обычно, если встать и хоть чем-нибудь наполнить желудок, тошнота немного отступала.
Медленно, с трудом приподнявшись, Син Э съела два крекера, лежавших на тумбочке у кровати, и запила водой. Когда тошнота немного улеглась, она осторожно встала и приняла легкий душ. Достав из холодильника, доверху забитого Хён Бомом, стакан молока, она направилась к рабочему столу.
Первым делом она проверила электронную почту. Нужно было узнать, нет ли ответов из компаний, куда она отправляла резюме.
Письмо из юридической фирмы «Юн» содержало отказ: «Поскольку ваша квалификация значительно превосходит требования нашей компании...». Из академии математики Manjae Yeonju написали, что она может приступить к работе по проверке тетрадей в любой день, график — с понедельника по пятницу, с 13:00 до 18:00, оплата — 10 тысяч вон в час.
От Min Information Systems тоже пришел ответ. С трепещущим сердцем она кликнула по письму: там были расписаны зарплата и прочие условия, а также вопрос, сможет ли она прийти на собеседование на следующей неделе.
Нужно купить одежду.
Костюм понадобится и для собеседования, и для работы, если её примут.
Поскольку биржа еще не открылась, Син Э отобрала несколько акций для сегодняшней покупки. За это короткое время она успела оформить графики в PowerPoint, раскрасить их и выложить в свой Telegram-канал. И всё равно оставалось время.
Просматривая различные биржевые Telegram-каналы и новости, которые нужно было изучить перед открытием рынка, она наткнулась на обновленный среднесрочный и долгосрочный портфель Tentaci.
Опять пересекаемся...
Новые акции, которые они обнаружили и добавили в портфель, были теми же самыми, за которыми следила Син Э. Одна, две, три позиции совпадают. В голове роились сложные мысли, поэтому Син Э закрыла окно и оставила только биржевое приложение.
— Соберись.
Никто ей не поможет. Никто не скажет: «Сделай это».
Я сама должна говорить себе, что делать.
С этими привычными мыслями Син Э открыла блокнот и начала одну за другой выписывать акции, в которые стоило инвестировать в этом месяце. Выбрав по три акции для американского и корейского рынков, она указала сектора и обоснования, сфотографировала записи и тоже загрузила их в Telegram.
Промыв рис и поставив его вариться, она приоткрыла окно.
Торги начались. Немного подумав, она, воодушевленная вчерашним опытом, решила сегодня немного увеличить сумму инвестиций.
Миллион вон. Что бы купить сегодня? Выбирая акции и записывая их в Telegram, она вдруг заметила иконку настроек.
Кликнув по ней, она добавила описание канала и ключевые слова. Недолго думая над названием, она тут же вписала его:
«День Чурейдера».
[Прим.: милое искажение слова "трейдер"]
Затем дрожащим пальцем она изменила настройки канала на «Публичный».
Я, наверное, сошла с ума.
И всё же сердце радостно билось.
Когда-то, работая в компании и изнемогая среди людей, она мечтала о таком дне. Мечтала жить в маленьком домике, иметь один компьютер, блокнот с карандашом под рукой и профессионально заниматься трейдингом. Для других это, может, и пустяк, но для Син Э такая жизнь казалась идеальной.
Этот трепет длился недолго, и Син Э снова быстро перевела взгляд на графики акций. Жизнь, которую кто-то спроектировал и контролировал. Жизнь, в которой ей пытались обломать крылья. Даже плывя против мощного течения, она кое-что поняла.
Усилия и привычки накапливаются. Они не исчезают, а остаются в голове и теле.
Я буду стараться еще больше.
Син Э твердо решила для себя. Раз она теперь не одна, ей казалось, что она сможет добиться еще большего.
***
Глубокая ночь.
Он выкурил одну сигарету, затем еще одну.
Когда И Хён поднялся по лестнице, начальник Ан открыл ему входную дверь. Начальник Ан вошел следом и закрыл за ним дверь. Снимая туфли, И Хён какое-то время безучастно смотрел внутрь дома, стоя в прихожей.
«Поехали в Ханнам-дон».
Он даже перешел на неформальный тон, которым почти никогда не пользовался. Вчера он был в Самсон-доне, а сегодня вернулся в Ханнам-дон.
Поднявшись по лестнице, И Хён направился в гардеробную. Начальник Ан и один из сотрудников подошли, чтобы помочь ему раздеться, но И Хён слегка поднял руку, останавливая их.
По этому жесту начальник Ан молча выпроводил сотрудника и отступил сам.
Сняв пиджак и положив его на комод вместе с перьевой ручкой, И Хён снял галстук и запонки. Расстегивая пуговицы рубашки одну за другой, он безучастно уставился в пустое пространство. Ему почудился чей-то силуэт, но он тут же исчез. Часто моргая, И Хён снял оставшуюся одежду и положил на комод.
Подойдя к мини-бару, он налил себе выпить и закурил. За это короткое время начальник Ан успел принести срочные документы на подпись, которые И Хён бегло просмотрел и подписал.
Докурив и приняв душ, И Хён направился в главную спальню. Проглотив снотворное, он рухнул на кровать. Матрас мягко прогнулся под ним. Комната была наполнена ароматом освежителя воздуха. От постели тоже не пахло ничьим телом, только кондиционером для белья.
Может, это и к лучшему. В Самсон-доне он едва не сошел с ума от оставшегося там запаха Син Э.
— Я в порядке.
Пробормотал он. Он действительно был в порядке. И с работой отлично справлялся.
Закрыв глаза, И Хён ждал, когда придет сон. Весь день он пахал как проклятый, поэтому был совершенно вымотан. Он принял снотворное, так что сон должен был прийти.
«Хорошо».
Её голос снова зазвенел в ушах. Ха-а. С губ сорвался раздраженный, хриплый вздох. Неужели и в этом доме то же самое?
Сменив позу, он попытался зарыться хотя бы одним ухом в подушку.
«Хорошо».
Голос звучал так отчетливо. В груди снова появилось давящее чувство боли. И Хён криво усмехнулся.
Оставив попытки уснуть, он какое-то время смотрел в темный потолок. Моргая, он вспоминал слова, которые весь день крутились у него в голове. Тот день, когда она, загнанная в угол, должно быть, позвала его, чтобы найти выход.
«Я думала, вы скажете мне... избавиться от ребенка».
Она сказала, что это была причина её побега.
Поэтому он сказал, что скучал, что хочет быть вместе. Сказал, что даст ей всё, что она пожелает, и обеспечит всем необходимым ребенка. Но Син Э ответила совсем другое.
«У меня... не было отца».
Сказала, что детство было тяжелым, но благодаря маме она была счастлива. Поэтому она сможет вырастить ребенка одна. Его ребенка.
Его ребенка, которого родит Син Э. Ребенка, в котором любой узнает его и Син Э.
Он снова просил её просто остаться рядом, обещая выполнить любое желание.
«Разве, прежде чем забирать меня с ребенком, вы не должны сделать кое-что еще?»
Он не мог понять, о чем она говорит. С того самого дня эти слова не давали ему покоя.
Что он должен сделать, чтобы переубедить её? О чем именно она просила?
Почему всё так сложно.
Потирая пульсирующие виски, И Хён раздраженно вздохнул. Неужели она не может встретиться с ним еще раз, хотя бы чтобы он мог спросить?
Мне просто... чертовски больно.
Он должен был как-то догадаться. Должен был всё исправить. Если не исправит, то так и сгорит заживо от этой боли.
«Я в порядке».
Я смогу выдержать, снова пробормотал себе под нос И Хён и закрыл глаза. Снотворное начинало действовать.
Проваливаясь в сон, кто-то в его подсознании произнес:
«Я скучаю».
Что мне сделать, чтобы всё вернуть... Что мне сделать, чтобы снова вернуть тебя в свои объятия.
Накатывал сон, и глаза жгло.
«Я скучаю».
Он злился, потому что не мог понять, чей это голос.
«Я скучаю».
Так скажи же мне. Что мне сделать, чтобы снова найти эту женщину.
В груди словно бушевал пожар. Если выхода нет, он хотел бы хотя бы знать, почему так происходит.
Почему... он не может сдаться. Почему не может просто отпустить.
***
Упав, он ударился головой о пол и почувствовал острую боль.
Он чувствовал, как из головы течет кровь.
«Кровь. Кровь!»
В ушах звенел крик Чон Ён, а сознание угасало. Его погрузили в скорую, приехавшую за Чон Ён. Так он оказался в больнице. Ему зашили голову, и, как ему сказали, он был без сознания несколько дней.
Под предлогом того, что они родственники, он иногда мог видеться с Чон Ён. При встречах с ним Чон Ён много плакала и смеялась. Она часто рассказывала о времени, когда они с Джун Гёном поженились.
«Как назло, в день нашей свадьбы пошел дождь».
«Я так не хотела этого дождя, но он сказал, что всё в порядке. Пообещал, что станет хорошим мужем».
«Он так радовался, когда я забеременела тобой. Он любил детей. Хотел, чтобы ребенок был похож на него».
«Если бы не та женщина, он бы сдержал свое обещание до конца».
Когда она говорила такие вещи, на её лицо ложилась глубокая тень.
«Надо было запереть его, чтобы никуда не ушел. Чтобы даже не смел смотреть на других. Чтобы не смог сбежать».
Бормоча это, Чон Ён вдруг начинала хихикать и говорить: «У меня всё горит внутри», «Я тоже жалею. Жить не хочу».
Она была его матерью, и ему должно было быть её жаль, но И Хён лишь безучастно смотрел на нее. Он не чувствовал ничего. И от этого ему было спокойно.
В такие моменты бесчувствия Чон Ён часто протягивала ему таблетки. Говорила, что это лекарство, которое пьют, когда тяжело. Кажется, он послушно глотал их от усталости, зная, что она не отстанет, пока он их не выпьет.
Он страдал от депрессии, в некоторые дни смеялся как сумасшедший и бормотал бред. Он замечал на себе косые взгляды и перешептывания людей, но ему было всё равно.
Именно тогда Мён Ын впервые пришла к нему в больницу. Сказала, что была по уши в делах, пытаясь спасти компанию, оставшуюся без руководителя, и извинилась.
«Уезжай на какое-то время из Кореи».
Сказала, что поползли дурные слухи о нем.
«Я хочу домой».
«Если слухи распространятся, у компании будут проблемы. Лучше в Америку».
«Я хочу домой».
Сколько бы он ни повторял, это было бесполезно. Его схватили чужие люди, увезли в Америку и заперли там в больнице. Сказали, что это частная клиника. В темной палате ему постоянно кололи какие-то препараты. Иногда ему становилось спокойно, но он не мог понять, от темноты это или от лекарств. И всё же он твердил себе, что должен прийти в себя, должен выбраться. Что у него есть дела.
Ему потребовалось много времени, чтобы научиться идеально притворяться здоровым. Только так он смог выйти из больницы. Мён Ын купила ему дом в изолированном районе для богатых, о котором никто не знал. Там, в темной комнате, И Хён жил один, просто терпя свое существование.
Он нанял людей, чтобы периодически получать информацию о Пак Сэ Рин. Вместе с этой информацией приходили и фотографии её дочери. В реальности он смотрел на фотографии Пак Сэ Рин, а во сне — на фотографии девочки. В теплом свете девочка всегда улыбалась ему. Это было единственное лицо, которое он мог видеть в том безлюдном месте. Так И Хён рос и становился мужчиной.
А
девочка, запертая в его взгляде, тоже росла и становилась женщиной.
На Boosty уже выложена вся история. Читайте продолжение первыми и без ожидания:
boosty.to/fableweaver
