Следуя за звуками плача, И Хён на цыпочках подкрался к спальне. Тётушка Ёнчхон пыталась его остановить, но он, кажется, хотел узнать правду.

Он тихо приоткрыл дверь и через щель заглянул внутрь. Мама сидела на полу у кровати и плакала. Она всегда была слабой и нервной, спотыкалась о малейшие жизненные пороги и не могла встать. Её лицо, бледное от того, что она всю жизнь проводила в помещении, было изуродовано слезами.

По полу были разбросаны фотографии. Он разглядел их даже издалека.

Позже он узнал, что это место — знаменитый ресторан высокой кухни. На фоне пруда, за спиной у них была большая беседка, а крыши зданий напоминали эпоху Чосон.

Джун Гён был в костюме и при галстуке, а женщина — в ханбоке. Даже в том, как они неловко стояли на небольшом расстоянии друг от друга, чувствовалось странное напряжение и трепет.

«Из-за кого я стала такой! Разрушил мне всю жизнь!»

Мама, глядя на фото, рыдала навзрыд, а потом вдруг разорвала снимок и начала швырять всё, что попадалось под руку.

И Хён снова бесшумно закрыл дверь. Поднялся по лестнице в свою комнату. Той ночью он так и не смог заснуть.

Утром И Хён снова вошёл в спальню родителей. Мама спала, свернувшись калачиком на полу у кровати. На её измождённом лице остались следы слёз.

Взгляд И Хёна упал на разбросанные по полу фотографии.

Везде была та женщина. Вот она одна стоит на парковке и кого-то безнадёжно ждёт, вот они идут вместе с отцом, вот стоят и разговаривают. На одном фото она застенчиво улыбается, опустив голову перед Джун Гёном.

На некоторых снимках женщина держала за руку девочку, похожую на её дочь. Были и фото только дочери. Она и в жизни была хорошенькой, но на фото выглядела просто прелестно. Качаясь на качелях, она чему-то светло улыбалась.

Он рефлекторно сжал руку, сминая фотографию, когда услышал всхлипывание мамы.

«Ты должен быть наказан... ...Ты должен смотреть только на меня».

Пришлось поднять спящую маму с пола и уложить на кровать. Он с трудом довел хромающую мать, почти неся её на себе. Лёжа в постели, она продолжала всхлипывать.

Взяв И Хёна за руку и глядя ему в глаза, она прошептала:

«Я хочу... чтобы ты умер».

Глаза матери сверкнули. Он слышал это с детства. Иногда эти слова адресовались папе, иногда — И Хёну. Но теперь он знал, что стал намного сильнее и она не сможет причинить ему вред. Хотя в кошмарах эти руки по-прежнему били его и душили.

«Тогда его сердце будет разбито».

И Хён положил фотографию на место, натянул простыню и укрыл маму. Одернул задравшуюся юбку, прикрыв шрамы на ногах.

«Если бы не эта женщина, у нас всё было бы нормально. Она соблазнила отца».

И Хён молча смотрел, как мама снова разрыдалась.

«Твой отец собирается жениться на этой подлой женщине».

Он считал это бредом, но вдруг стало тревожно.

Женщина, которую он видел впервые в жизни, разрушала его мир.

В конце концов, с какого-то момента слово «развод» достигло и ушей И Хёна. Отец сказал, что отдаст всё своё состояние, если будет выполнено лишь одно условие. Мол, всё равно это наследство достанется И Хёну, даже если перейдёт к матери, в итоге всё равно попадёт к сыну. Поэтому он просил только о разводе. Джун Гён был непреклонен.

Мама начала принимать более сильные лекарства. Впервые он понял её гнев и тревогу. С какого-то момента головная боль стала для него обычным делом. Иногда сердце сжималось так, словно стены со всех сторон давили на него. Бывали моменты, когда руки дрожали, а перед глазами темнело.

«Отдать моё место этой девке. И Хён, ты потеряешь своё место из-за этой девчонки».

То плача, то смеясь, мама билась в истерике.

«Нет, у тебя появится младшая сестра».

Балансируя на грани воображения и реальности, она грызла ногти и кричала. И Хён вырос и бить его она уже не могла, от досады она швыряла вещи. Пульты, чашки, тарелки, пепельницы.

«Нет. Я умру, но развода не дам».

Повторяя эти слова, мама снова глотала таблетки. Её мучили события, которые ещё не произошли.

«Пусть все сдохнут. Все те, кто... отбирает у меня моё».

Когда силы покидали её, мама снова начинала тихо плакать. Иногда она брала его руки, которыми он затыкал уши, задыхаясь.

«И Хён, тебе тяжело? Хочешь, я сделаю так, чтобы тебе стало легко?»

И Хён в ужасе отшатнулся от того, что протянула ему мать. Люди оттащили её от него. Она билась, пытаясь вырваться.

«Спасите моего сына. Если он уйдёт... мальчик будет жить так же, как я!»

И Хён с отчаянием смотрел, как маму, наглотавшуюся таблеток, волокут в больницу.

Но он верил: если он не потеряет отца, если отец останется с ним до конца, он выдержит всё.

До того момента И Хён верил, что Джун Гён сдержит своё слово. Возвращаться к сыну каждый вечер. Ведь он назвал это «обещанием».

Поэтому он думал, что хуже уже не будет.

***

Несколько дней голова раскалывалась. И всё же, проснувшись утром, Син Э подумала только об одном.

И Хён будет ждать её в машине на улице.

От этой мысли настроение улучшилось. Она поспешно собралась на работу и уже собиралась выходить из комнаты.

Телефон коротко завибрировал. И Хён? Она достала телефон из сумки. Это было агентство недвижимости. Что случилось в такую рань?

[Это агентство «Мунхак». Контракт на комнату, которую вы забронировали, внезапно аннулирован. Вам придётся искать другую. Залог будет возвращён в двойном размере прямо сейчас.]

Пока она таращила глаза, в верхней части экрана появилось уведомление от банка. Пришла сумма, вдвое превышающая тот небольшой залог.

Дрожащими руками она нажала кнопку вызова. Не успела она спросить, как риелтор начал оправдываться:

— Нет, понимаете, до вчерашнего дня всё было тихо. Нам тоже неловко такое сообщать. Нам самим только что позвонили. Вдруг кто-то предложил большую сумму и решил заключить контракт.

Спрашивать «что же мне делать» было бессмысленно. В таких делах всё решают бумаги, так что контракт действительно аннулирован. В глазах потемнело. Что же делать?

Краем глаза она заметила, как Хе Сон, спавшая рядом, протёрла глаза и встала.

— Я ведь уже всё подготовила к переезду.

Слова вырвались невольно, хотя она знала, что это бесполезно. До переезда оставалось меньше недели.

Нет, всё будет нормально. Тётя позволит ей остаться ещё на несколько дней. Хотя в прошлый раз она просила соблюдать сроки. Вспомнив конфликт из-за денег на жизнь и категоричное требование съехать, она вдруг испугалась.

Хе Сон, слушавшая с круглыми глазами, резко вскочила с кровати и выбежала из комнаты.

— Мама! Син Э онни не может переехать!

Крик Хе Сон из гостиной разнёсся по всему дому.

— Тот дом отменился!

***

Чи Сук в буквальном смысле запрыгала на месте. Она побелела так, словно услышала о каком-то преступлении.

— Нет!

Син Э не понимала, почему она так пугается, словно случилась катастрофа.

— Ни в коем случае!

— Тётя, я снова поищу пустую комнату. Максимум три недели, и я найду...

— Я же ясно сказала, чтобы ты съехала до 20 мая! И ты обещала!

Лицо тёти пошло красными пятнами.

— Э... я знаю. Но ведь нет никаких особых причин, почему я должна съехать именно из этого дома...

Голос дрожал.

— Учёба Хе Сон! Я же говорила! Хе Сон в выпускном классе!

— Тогда я буду приходить после двенадцати ночи эти несколько дней.

— Нет! Я сказала нет!

Чи Сук была на грани истерики.

— Ты можешь разбудить её, когда будешь уходить утром!

Хе Сон всегда спала как убитая, она ни разу не просыпалась от шума.

Вдруг Чи Сук метнулась в кладовку. Достала чемодан и вошла в комнату Хе Сон. Распахнула шкаф, выгребла всю одежду Син Э и побросала внутрь, сгребла косметику с туалетного столика. Бельё из ящика полетело следом. Её движения были неистовыми.

— Тётя. Тётя.

Она не могла поверить своим глазам. И не могла понять. Тётя всегда теряла рассудок, когда дело касалось дочерей, но не до такой же степени. Словно случилось что-то ужасное.

Чи Сук выволокла чемодан в прихожую и яростно закричала:

— Уходи! Убирайся прямо сейчас!

— Тётя, прошу.

— Я сказала, уходи! Ты что, не понимаешь? Сейчас же!

— Всего несколько дней. Нет, хотя бы сегодня.

— Уходи! Вон! Вон!

Чемодан ударился об пол, крышка раскрылась, и одежда с косметикой рассыпались. Бельё тоже вывалилось. Син Э стояла посреди гостиной и тупо смотрела на это. Словно в кошмаре.

Разбросанное бельё и разбитая косметика словно говорили о том, в какой ситуации она оказалась.

«Меня... выгнали...»

Она подняла глаза на Чи Сук. Та смотрела на неё, тяжело дыша. Словно на врага, который собирается разрушить её жизнь.

Хе Сон стояла в дверях комнаты с куском хлеба во рту и смотрела на это как на интересное зрелище, а Хе Чжон сидела на диване, увлечённая телешоу. Было стыдно.

А на улице ждёт И Хён.

Нельзя, чтобы он увидел, что она плакала.

Как ни странно, эта мысль пришла первой. И всё же слёзы неудержимо потекли по щекам.