Контент удален!

Кажется, он спросил: «Ты в порядке?». Услышав этот обеспокоенный тон, Син Э едва не поддалась иллюзии.

Он снова пришел, чтобы схватить меня.

Та машина караулила её, чтобы она не ушла из дома или не сбежала до его приезда. Другого объяснения у нее не было, но то, что он примчался сам, тоже не укладывалось в логику. Неужели это были не люди И Хёна?

В одно мгновение её охватил страх. И Хён не причинил бы вреда ей и ребенку, но она совершенно не знала, кем были те люди и что они могли с ней сделать.

И Хён сделал шаг вперед. Как только она увидела гладкие черные лоферы, Син Э выпрямилась, обхватив живот руками. Как бы то ни было, с появлением этого мужчины её мирная жизнь снова закончилась.

Лицо И Хёна заметно напряглось, но у нее не было времени обращать на это внимание.

— ...Не подходите.

Даже просто стоя лицом к лицу с ним, её сердце колотилось так, что голос мелко дрожал.

Поправляя растрепавшиеся волосы и пытаясь отдышаться, И Хён замер, услышав её слова. Воспользовавшись этим, Син Э сделала шаг назад. И Хён, как всегда, рефлекторно двинулся следом.

— Я сказала, не подходите.

Оказавшись на безопасном расстоянии, Син Э перевела дух и постаралась успокоиться. В голове было пусто и сумбурно, но сначала нужно было всё прояснить.

— Та черная машина, K8. Тех людей наняли вы?

И Хён пристально посмотрел на неё. Ему не потребовалось много времени, чтобы ответить спокойным тоном:

— Да.

От этого звука камень упал с души. Какое облегчение. Значит, никто новый не появился. Если это люди И Хёна, то в худшем случае её просто заберут обратно в «Сомерсет».

У нее не было ни логических обоснований, ни доказательств, но она была уверена: И Хён не причинит ей физического вреда.

Но, боясь выдать свои чувства, Син Э спросила холодным тоном:

— Тогда почему вы прибежали?

Несмотря на бледное лицо, в глазах И Хёна, устремленных на Син Э, мерцал странный блеск. Словно он читал её мысли.

— Это люди, которые прибыли первыми, чтобы сегодня забрать вас. Я вмешался, потому что подумал, что вы можете испугаться.

Голос И Хёна звучал гладко, без малейшей заминки. Видимо, это была правда. Иначе он не смог бы говорить с таким невозмутимым лицом.

Страх исчез, но на его место пришел гнев.

Снова забрать меня. Неужели этот человек и правда думал, что она согласится пойти с ним? Тот самый человек, который всё это спланировал. Тот, кто прекрасно знал, почему она сбежала. И это при том, что её до сих пор всю трясет.

— Я никуда не пойду. Я уже говорила.

И Хён, словно не услышав, спросил:

— Как ваше самочувствие?

Син Э тоже проигнорировала его вопрос и четко, чеканя каждое слово, произнесла:

— Даже если вы заберете меня силой, я снова сбегу.

И Хён мгновенно скрыл застывшее выражение лица. Сменив его на мягкое, он снова осторожно спросил:

— Сначала скажите, как ваше самочувствие.

Отвечать по порядку было коньком Син Э. Но сейчас у нее были дела поважнее, такие, от которых хотелось топать ногами от нетерпения.

— Я хочу разорвать с вами отношения. Я не хочу, чтобы страдали мои близкие, я хочу жить мирно. Поэтому больше не ищите меня.

И Хён спокойно указал ей на факт:

— Этот ребенок — мой.

В груди кольнуло. Это была неоспоримая правда. Но...

— Я хочу жить вдвоем с ребенком, без вас.

Эти слова вырвались у нее непроизвольно.

Может, потому что Син Э не была покорной, как обычно? Взгляд И Хёна стал ледяным.

— Зачем так делать?

Он чеканил каждое слово. Зачем? Она всегда была логичной. И впервые в жизни растерялась от вопроса «зачем».

— Потому что я... смогу его хорошо воспитать. Буду зарабатывать деньги, а ребенку не обязательно нужен отец. Я справлюсь своими силами, я...

Разве это не ответ на его вопрос? Видя, как И Хён хмурится, словно с ней невозможно разговаривать, Син Э замолчала.

— Вы — моя женщина, а ребенок — мой. Как вы можете жить вдвоем без меня? — в его голосе слышалось подавляемое раздражение. И Хён посмотрел Син Э прямо в глаза. — Если вы будете принадлежать мне, я защищу вас так надежно и сделаю такими счастливыми, как никто другой в этом мире. Я безжалостен, когда дело касается защиты моего. И вас, и ребенка. Вы могли бы так жить, зачем же жить отдельно?

Он был прав. Син Э с приоткрытым ртом посмотрела на него. Она забыла, что этот человек превосходит её в логике. И что это за чувство — словно он стал еще тверже, чем в больнице? Словно он вооружился решимостью добиться своего во что бы то ни стало.

На логику нужно отвечать логикой.

— Я... не хочу. — Вот что сорвалось с её губ. — Мне страшно.

Она знала, что это неправильный ответ, но Син Э сказала то, что чувствовала, без раздумий. И Хён, словно человек, чью логическую уязвимость атаковали, вздрогнул.

— Мне сейчас хорошо. Я многое потеряла, но обрела ребенка, поэтому не хочу держать на вас зла. И я не хочу возвращаться в то время.

Сказав это, она почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Почему так больно? Наверное, из-за страха. Если она вернется, это будет опасно. И она, и ребенок могут навсегда стать пешками в его мести. Да, сейчас она в безопасности.

Син Э с мольбой в голосе, надеясь, что он услышит, повторила:

— Пожалуйста, не ищите меня. Оставьте меня в покое.

— Я уже неоднократно говорил, что это невозможно и что для этого нет причин.

Тон И Хёна казался успокаивающим, но смысл был непреклонен. Словно это она ничего не понимает, и пути назад нет.

— Я просто хочу быть счастливой.

— Я сделаю вас еще счастливее.

Это прозвучало как предложение руки и сердца любимой женщине, от чего она потеряла дар речи.

Этот мужчина с самого начала был таким. Ей нельзя снова обманываться. Он приблизился к ней ради мести и разрушил всё, что у нее было. Обманувшись этой сладостью, она потеряла саму себя. Она не могла позволить, чтобы пострадал еще и ребенок.

— Как я могу вернуться? Если ничего не изменилось.

И Хён посмотрел на нее с непониманием.

— Раз ничего не изменилось, значит, мы можем жить, как раньше.

— Вы что, правда... не понимаете почему?

Её голос дрожал.

Даже просто вести с ним этот разговор Син Э было тяжело. Ей и так было сложно выражать свои чувства словами, а эти темные глаза, которые смотрели только на неё, словно цепляясь за единственное существо в мире, душили её. И то, что её сердце так разрывалось, было оттого, что иногда она понимала И Хёна. Он потерял самого дорогого человека из-за её матери, так что вполне мог пойти на такое. Если бы кто-то отнял у нее маму, Син Э тоже всю жизнь жила бы с ненавистью. Но...

Син Э сделала глубокий вдох.

— Как я могу... снова вам доверять? — каждое слово давалось ей с горечью. — Вы ведь... вы сделали мне больно.

Да, вот что изменилось. Она не знала других логичных и красивых слов, чтобы переубедить этого человека. Вот что она хотела сказать. Этот человек намеренно обманул её, разрушил всю её жизнь. И Син Э узнала об этом. Она не могла поверить, что в будущем этого не повторится.

К горлу подкатил ком. Ей казалось, что если она скажет еще хоть слово, то не выдержит. Непроизвольно развернувшись, Син Э пошла прочь, почти срываясь на бег. Она хотела как можно скорее скрыться в доме. И Хён, сохраняя дистанцию, тут же последовал за ней.

— Не могли бы вы ответить хотя бы на один вопрос: почему я пришел?

Его тон был тревожным. Казалось, он сдерживает себя, чтобы добиться своего.

Быстро шагая, Син Э холодно переспросила:

— И почему же вы пришли?

Да, назови причину и просто уйди.

— Разве вы не спрашивали, не должен ли я сделать кое-что, прежде чем забирать вас с ребенком?

Войдя в подъезд и поднимаясь по ступенькам, она резко остановилась. Син Э медленно повернулась. И Хён спокойно произнес:

— Помолвки не будет.

Сухой тон, без капли извинений. Но он, как и прежде, смотрел Син Э прямо в глаза.

— Чтобы забрать вас с ребенком, я готов на всё. Поэтому вам нужно лишь сказать мне, чего вы хотите.

Его голос звучал так же ровно, как обычно, но, как ни странно, в нем чувствовалось отчаяние. Сердце бешено колотилось, но Син Э спокойно смотрела на И Хёна.

— И почему же вы решили отменить помолвку? Ведь я вам этого не говорила?

И Хён, не найдя что ответить, просто смотрел на нее.

Так я и знала, кто-то ему подсказал. Начальник Ан или кто-то еще из его окружения.

Она едва не рассмеялась. Какая нелепость.

— Не можете ответить, да? Я так и думала.

И Хён смотрел на Син Э с лицом маленького ребенка, который шел по дороге и вдруг оказался в тупике. Он изучал её с таким выражением, словно не понимал: раз он решил отменить помолвку, то в чем теперь проблема? С отчаянным лицом человека, который должен хоть о чем-то догадаться.

Этот человек и правда не понимает. Гений, с легкостью решающий самые сложные мировые проблемы, в таких вещах оказался полным профаном. Ну как можно этого не понимать?

Какую же жизнь он прожил, что не понимает таких элементарных вещей?

Настолько, что это не укладывалось в голове. В груди стало горячо. Он даже не понимает, почему она не может вернуться, и насколько огромное чувство предательства она испытала.

— Вот поэтому вы мне теперь... отвратительны.

Человек, способный быть бесконечно жестоким, даже не осознавая, какую боль причиняет другому. И в то же время тот, кто сам не получит от этого ни царапины. Если она останется с ним, Син Э будет получать лишь бесконечные раны и боль. Поэтому ей нужно было сбежать.

Повисло молчание, пока И Хён с напряженным лицом неотрывно смотрел на Син Э. Иногда она сама удивлялась, как легко ей удается говорить ему такие жестокие слова.

Спустя некоторое время И Хён тихо переспросил:

— Вы сказали, что... я вам отвратителен?

Как ни странно, на эти слова она не смогла ничего ответить. Почувствовав себя жалкой, Син Э еще раз отчетливо произнесла:

— Возвращайтесь. И больше никогда не появляйтесь мне на глаза.

Пока она разворачивалась и входила в подъезд виллы, в груди жгло от боли. И Хён широкими шагами бросился за ней, стремительно сокращая расстояние.

— Син Э.

И Хён позвал её встревоженным тоном. Он снова зовет её так. Почувствовав, как обрывается сердце, Син Э, быстро поднимаясь по лестнице, истошно закричала:

— Хватит меня преследовать!

Не подходи. Не подходи ко мне. Не делай мне так больно.

— Я не могу!

Услышав этот яростный крик, Син Э в шоке обернулась. Неужели это И Хён сейчас сорвался?

— Как бы я ни старался, я не могу!

Син Э смотрела на него в легком оцепенении. Словно перед ней был совершенно другой человек.

— Я сам ненавижу это состояние! Но я не могу!

Чхве И Хён, которого она знала, был элегантным, вежливым... Но сейчас его глаза были налиты кровью.

— Я ничего не могу делать! Мне постоянно чертовски больно! И все мои мысли только о тебе!

Грудь И Хёна тяжело вздымалась. Дыхание было сбитым. Он сверлил её взглядом, полным обиды, словно готов был убить.

Спустя долгое время, словно человек, не в силах совладать с гневом, он выплюнул:

— Поэтому я пришел за тобой. Не знаю насчет остального, но для меня ты...

И Хён на мгновение замялся.

— Моё всё.

Это был ответ, вырвавшийся словно рвота, ответ, который он нашел после мучительных, почти смертельных раздумий. Грудь заныла так, словно готова была разорваться. Так они долго стояли посреди темной лестницы, сверля друг друга взглядами.

Син Э сжала кулаки.

— Как хорошо.

В какой-то момент эти слова сами сорвались с её губ. Син Э пристально посмотрела на И Хёна.

— Кажется, теперь я немного понимаю, что вы за человек. Ведь я... женщина, которая жила с вами. Которая направляла на вас все свои чувства.

Живя вдали от него и оглядываясь назад, она начинала всё больше понимать, каким мужчиной был И Хён. Мужчина из черно-белого мира, который в одиночку выживал там, куда не проникало ни лучика света.

— На самом деле вы ни с кем не могли найти общий язык. Никому не могли улыбнуться, никому не могли открыть свое сердце...

Оцепенев, И Хён смотрел на нее.

— Только мне одной.

Её голос звучал спокойно и хладнокровно.

— Мне действительно нравилась эта черта вашего характера.

Она услышала, как И Хён резко вдохнул. Кажется, он догадывался, что она скажет дальше.

На тихой лестничной клетке раздался еще более тихий голос Син Э:

— Потому что мне казалось, что вы отдадите всё только одному человеку, и если этот человек уйдет... вы сломаетесь и будете долго страдать.

Их взгляды встретились. И Хён больше не произнес ни слова. Больше не пытался её удержать. Он лишь смотрел на нее почерневшими, выгоревшими дотла глазами.

Одарив его бесчувственным взглядом, Син Э отвернулась и набрала пароль на замке. Молча открыв дверь, она вошла в прихожую. За её спиной раздался тяжелый стук закрывшейся двери.

Медленно оседая на пол, она почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.

Сумасшедший.

Бормоча это грубое ругательство, она чувствовала, как слезы катятся по её щекам.

Чхве И Хён. Живи так всю свою жизнь. Оставайся запертым в своем черно-белом мире. Так и не понимая, что именно ты потерял.

Навсегда... в одиночестве.