Когда она аккуратно отклеила скотч, кончики пальцев коснулись металлического ключа.

Она хранила ключ на работе из-за тети. Если бы тетя, Хе Джон или Хе Сон узнали, что у Син Э есть деньги, они бы выпрашивали их каждый день, ссылаясь на свои нужды. Но эти деньги тратить было нельзя ни в коем случае, и Син Э не дала бы их, что привело бы к неизбежным конфликтам. Однако И Хён не знал о существовании этого ключа. И ему... она могла доверять. Ведь он сам просил доверять ему.

Она положила ключ в самый передний карман сумки совершенно бесшумно. Никто поблизости не заметил этого движения.

Когда она подошла с коробкой в руках, тим-лидер Мин с сердитым видом пробормотал:

— Ха, что за чушь... Какое же это пятно на моей карьере.

Син Э не знала, что ответить. Она просто поклонилась, как делала всегда, прощаясь:

— До свидания.

Он даже не взглянул на неё, продолжая пыхтеть от злости.

Чтобы подойти к менеджеру Юн, потребовалось ещё больше смелости. Сейчас она сама не понимала своих чувств. Но попрощаться надо было. Её так учили, и она не видела причин не делать этого.

Юн Чхэ Ён сидела, низко опустив голову и глядя в какие-то бумаги. Как бы Син Э ни думала об этом, она не могла поверить, что менеджер Юн сделала это. Единственной возможностью было то, что «Лекин энд Джей» попросили её об этом и использовали, но даже это не укладывалось в голове.

Рука менеджера Юн, крепко сжимавшая бумаги, мелко дрожала — точно так же, как тогда, когда она давала то поручение. От этого верить в произошедшее было ещё труднее.

Син Э вдохнула и позвала: «Менеджер». Но Чхэ Ён не подняла лица.

— Я... ухожу.

Сказав это, Син Э подождала. Надеясь, что менеджер Юн скажет хоть что-нибудь.

Должна была подняться обида, но в голове мелькали другие воспоминания. Слова, сказанные, когда они делили гамбургер; тёплые и ловкие руки, наносившие макияж; то, как она велела «старожилам» заботиться о Син Э. Ей не хотелось верить, что человек, который впервые в жизни искренне поддерживал её, — тот же, кто столкнул её с обрыва.

Прямо сейчас она решила думать, что это дурной сон или что у менеджера были какие-то свои обстоятельства. Если не думать так... она бы расплакалась. Потому что в её жизни почти не было людей, проявивших к ней безусловную доброту, и она не хотела, чтобы это чудо разрушилось.

Поэтому она смогла попрощаться.

— Спасибо вам за всё.

Губы менеджера Юн разомкнулись лишь спустя долгое время.

— Да. Вы тоже... хорошо потрудились, ассистент.

Голос был низким и дрожащим. Посмотрев на её мрачное лицо, Син Э ещё раз поклонилась и повернулась, чтобы уйти. Ей показалось, что она услышала брошенное в спину: «Позвоните мне как-нибудь».

***

Син Э не хранила на работе много вещей. И всё же коробка, которую она несла при увольнении, казалась тяжёлой, как всегда.

Вжик. Она вышла из вращающейся двери, и прохладный воздух кондиционера сменился уличным теплом, коснувшимся её щек.

С коробкой в руках Син Э на мгновение обернулась и посмотрела на башню Semyung City Tower. Изысканное и роскошное здание сверкало в лучах солнца. В день своего прихода сюда она точно так же смотрела вверх. И молилась. Чтобы продержаться здесь подольше. И чтобы не встретить «его сына».

Одно желание сбылось, можно ли считать это удачей?

Взгляд переместился в небо. Почему её жизнь спроектирована именно так? Теперь у неё не было сил даже спрашивать об этом.

Глаза щипало, наверное, от палящего солнца. Она снова опустила голову и по привычке огляделась по сторонам. Словно надеясь найти хоть какую-то зацепку.

Стена здания, пост охраны, шлагбаум парковки. И машины — одинаковые по цвету и классу. На открытой парковке перед зданием могли парковаться только руководители и VIP-гости, но вдруг она увидела другую машину, знакомую ей.

«А?»

Дверь со стороны водителя открылась, и секретарь Чан подбежала к ней, здороваясь. Она тут же забрала у Син Э коробку, положила её в багажник и открыла заднюю дверь. Без тяжелой ноши на душе стало немного легче.

— Поступило указание обязательно забрать вас поближе к входу.

Это И Хён. Глаза внезапно наполнились слезами. Нет. Она не будет плакать. Она не хотела никому показывать свои слёзы.

— Спасибо. Но... как вы сюда заехали?

Она задала этот вопрос, чтобы сдержать слёзы, но ей действительно было любопытно.

Секретарь Чан, уже взявшись за руль, чтобы завести машину, на мгновение замерла. Ей потребовалась небольшая пауза, прежде чем она ответила, улыбнувшись ей через зеркало заднего вида естественной улыбкой:

— Начальник Ан уладил этот вопрос.

— Понятно.

Син Э кивнула. Этот начальник Ан, должно быть, очень влиятельный человек. Ведь с парковкой в «Семёне» всё очень строго.

С этими пустыми мыслями Син Э уставилась в окно машины.

***

Даже сев в машину, где ждала секретарь Чан, и даже приехав домой к И Хёну, Син Э ещё долго оставалась в прострации.

Она по привычке занялась делами. Спрятала ключ, разобрала вещи — всё это заняло меньше часа. Ей хотелось бы привести в порядок что-то ещё, но в этом доме и так царил идеальный порядок, даже без её участия. Делать было больше нечего, и Син Э села на диван в гостиной. Телефон она крепко сжимала в руке.

Стоило задуматься всерьёз, и слёзы подступали, поэтому она старалась ни о чём не думать. Казалось, если она начнёт плакать, то не сможет остановиться.

Внезапно телефон завибрировал. На экране высветилось имя тети. Она просто смотрела на телефон, который долго вибрировал. Надо было ответить, но, не говоря уже о хаосе в голове, воспоминания о дне, когда её выгнали из дома, вызывали отторжение.

«Не хочу отвечать».

Сила этого чувства удивила её саму. Она положила телефон на стол и откинула голову на спинку дивана.

Во сколько вернётся И Хён?..

В комнате было темновато. Син Э подняла голову, нашла пульт и открыла шторы. Лето приближалось, и солнце садилось поздно. Пока оранжевый закатный свет заливал гостиную, Син Э то и дело поглядывала на часы.

4 часа, 5 часов, 6 часов...

Она встала с дивана, походила туда-сюда и села в кресло-качалку, стоявшее в углу. Она тихонько раскачивалась, перенося центр тяжести, и каждый раз раздавался скрип.

Скрип, скрип. Снова скрип..., скрип.

Этот звук казался чем-то давно знакомым и успокаивал. Положив руки на подлокотники, Син Э откинулась на спинку.

«Всё же у меня есть он».

Взгляд снова метнулся к часам. 6:30..., 6:39. Казалось, ожидание длится годами. ...6:47, 6:56.

Обычно он возвращался в 8, но сегодня ей хотелось, чтобы он пришёл пораньше. Если возможно, около 7... часов.

От этой мысли глаза снова наполнились слезами. Оторвавшись от спинки кресла, Син Э закрыла лицо ладонями. Она решила просто ждать, позволив времени течь как попало.

— Автомобиль 3895 прибыл.

Вскакивая, она подумала, что ей это послышалось.

Она уставилась на входную дверь, словно пытаясь просверлить её взглядом. Пик. Звук прикладываемого ключа-карты раздался ровно в 7 часов. Странно, но в груди стало горячо. Син Э рефлекторно побежала навстречу.

Дверь открылась, и вошёл И Хён в костюме. Наверное, так чувствует себя щенок, встречающий хозяина.

Как только она увидела лицо И Хёна, слёзы, которые она так старательно сдерживала, хлынули потоком.

— Что мне делать... я...

Она стояла в прихожей, не в силах продолжить фразу и не решаясь броситься в объятия, но И Хён сам молча притянул её к себе. Его грудь в белой рубашке заполнила всё поле зрения, и знакомый запах ударил в нос. Этот запах стал детонатором, и рыдания прорвались наружу. Она заплакала, как потерявшийся ребенок.

— Я правда всегда старалась изо всех сил... Почему такие вещи всё время случаются... я не понимаю.

В его объятиях она даже не могла вытереть слёзы. Стоило начать говорить, как всё накопившееся чувство несправедливости выплеснулось наружу.

— Это правда... странно. Только у меня ничего не получается. Сколько бы я ни старалась, всё постоянно запутывается, словно так и было предрешено... снова и снова.

Её постоянно увольняли из кофеен, она теряла учеников по репетиторству, и с работ её выгоняли одну за другой. Что бы она ни делала, результат был один, а в последнее время ещё и эти странные сообщения приходили.

Слёзы градом катились по щекам.

— Я тоже хочу, чтобы у меня всё получалось, как у других. Получить повышение, признание... На самом деле... мне кажется, я могла бы справиться лучше всех. Я ведь хорошо училась. Но... сколько бы я ни старалась, моя жизнь... сплошной бардак. Может, это судьба... или что-то вроде того.

Из-за рыданий она говорила сбивчиво. Она понимала, что несёт чушь, но в этот раз ей действительно казалось, что происходит что-то странное. Ей было стыдно, что она говорит так откровенно.

И Хён нежно гладил её по спине, пока она рыдала, словно утешал ребенка.

— Теперь я, кажется, никуда не смогу устроиться.

Будущее казалось беспросветным. Куда бы она ни пошла, её увольняли, и мысль о том, что это повторится, лишала сил даже пытаться. И Хён долго держал её в объятиях. Пока она плакала, прижавшись к его груди, его похлопывания по спине понемногу успокаивали её. Кажется, впервые после смерти мамы кто-то так утешал её в трудную минуту.

И Хён слегка отстранил её и взял за руку, осматривая её.

— Так вот почему ты так изуродовала руку?

Кровь текла, но ей было всё равно. И Хён тихо прикоснулся губами к кровоточащему пальцу.

— Что мне теперь делать...

С мокрым от слёз лицом Син Э посмотрела на него снизу вверх. Подняв руку, И Хён нежно вытер слёзы с её глаз и вдруг спокойно улыбнулся.

— Это хорошо.

Слова «это хорошо» вместо «всё будет в порядке» прозвучали с лёгким холодком. Разве не так же он сказал в тот день, когда её выгнала тетя? Она посмотрела на него с недоумением, и И Хён улыбнулся снова.

— Ведь теперь ты будешь рядом со мной.

Но ей нужна была работа, чтобы иметь возможность быть независимой и уверенной в себе.

И Хёну, казалось, было всё равно. Нет, скорее...

Она не знала, как выразить свои мысли, и просто смотрела на него, моргая, когда И Хён приподнял её за подбородок.

— Я заставлю тебя забыть.

Склонившись, И Хён накрыл её губы своими. Глубокий поцелуй, сплетение языков, и тёплое чувство облегчения разлилось по телу. Ощущение, что в этих объятиях она будет в безопасности вечно.

Как такой человек оказался рядом со мной?

Син Э приподнялась на цыпочки и обняла его за плечи.

В сладком поцелуе Син Э подумала, что Бог посылает не только плохое.

И Хён подхватил её под ягодицы и легко поднял на руки. «Ой, мамочки», — пробормотала она от неожиданности, пока И Хён, держа её как ребенка, сделал шаг. Губы сомкнулись, разомкнулись, и снова шаг.

В темную спальню. В их личное время.