Контент удален!

Начальник Ан читал информацию о мужчине, которую передала Со Юн Хи.

Грубая внешность. 52 года, родом из Ёнджу, отчислен из технической школы Чуён. В основном работал поденщиком на стройках, был замешан в нелегальном игорном бизнесе и мелких бандитских группировках. Три судимости за мелкие правонарушения. В долгах как в шелках. В настоящее время работает поденщиком на тяжелой технике, страдает тяжелой формой лудомании.

Отвратительный тип. Сначала Ан подумал разобраться с ним тихо и без лишнего шума, но, рассудив, что сверху могут поступить другие указания, отправил Со Юн Хи короткое сообщение:

[Мы примем меры, чтобы он не пересекался с госпожой, но если он снова появится поблизости, немедленно доложите.]

Постойте-ка. Ан уже где-то видел точно такую же биографию.

Он открыл серую папку на столе и снова просмотрел досье на мужа Пак Джи Сук.

52 года, родом из Ёнджу, отчислен из технической школы Чуён. Скитался по ночным клубам, хост-барам Тэгу и нелегальным игорным заведениям, пока целенаправленно не сблизился с Пак Джи Сук, работавшей тогда в известной парикмахерской Ёнджу, и не женился на ней. С тех пор и по сей день неизменно страдает тяжелой лудоманией.

— Наша госпожа Пак Джи Сук никак не угомонится.

Она где-то услышала, что председатель Чхве ищет Ю Син Э. Скорее всего, и о беременности тоже узнала. Поэтому Пак Джи Сук, потратив собственные деньги, наняла друга своего мужа. Развернула бурную деятельность, даже не понимая, с кем имеет дело.

План с Чон Тэ Соном уже подходил к завершающей стадии. Этот парень оказался настолько тупым, что на обучение его теории ушло немало времени. Но, как и ожидалось от бывшего хоста, соблазнение Ён Хе Джон он должен был выполнить по своей основной специальности.

Он и раньше весьма усердно тянул деньги из Ён Хе Джон. Да так, что даже когда они встречались, за мотели и еду платила она. Как только он вытягивал из Хе Джон деньги, он тут же спускал их на развлечения или закидывал на брокерский счет. Начальник Ан впервые в жизни видел человека, который так просаживал бы деньги на акциях.

Поправив очки, начальник Ан на мгновение задумался о финансовом положении Пак Джи Сук.

Квартира в Пундане, которую председатель Чхве купил ей в обмен на воспитание Ю Син Э, тогда стоила 500 миллионов вон, а сейчас оценивалась в 1,5 миллиарда. Изучив остальные ликвидные активы, Ан обнаружил, что из недавно переведенных ей 200 миллионов осталось только 90. Скорее всего, их вытянули муж и дочери. Пак Джи Сук дотошно отчитывалась за каждый вон, потраченный на Син Э — оплату академии, книги, обувь, одежду — и безжалостно вытягивала эти деньги, чтобы потом отдать их своей семье. Среди других активов числился магазинчик, оформленный на дочь Хе Джон, с депозитом около 20 миллионов вон.

Проверив, не упустил ли он чего-нибудь, начальник Ан встал со своего места.

Подготовив несколько важных документов и раздав поручения сотрудникам аппарата председателя, он торопливо покинул офис. Председатель Чхве был на совещании, но оно должно было продлиться всего час, так что нужно было быстро вернуться.

Он спустился на цокольный этаж отеля в центре Ёидо, долей в котором владел председатель Чхве. Здесь находилась переговорная, которую они арендовали для важных встреч, когда требовалось скрыть свою личность. Это было место, откуда не выдали бы записи с камер видеонаблюдения или журналы посещений даже по запросу Национальной службы разведки.

Как только он вошел в переговорную, раздался стук в дверь.

— Войдите.

В ответ на его слова дверь открылась, и вошла крепко сложенная женщина лет пятидесяти. Её лицо было напряжено. Начальник Ан на мгновение перевел дух и, встав, поздоровался:

— Присаживайтесь здесь.

Женщина села. После недолгого молчания она тихо спросила:

— Вы сказали, что хотите задать вопросы о смерти президента Чхве Джун Гёна?

— Да. Всё верно.

Начальник Ан ответил утвердительно.

— Хоть я и на пенсии, но не имею права разглашать информацию, полученную при исполнении служебных обязанностей. Могу ли я для начала узнать, кто вы? — тон женщины был осторожным, но излишне жестким.

— Я представитель человека, имеющего право потребовать возобновления расследования этого дела.

Она могла догадаться, о ком идет речь, и испугаться слов о возобновлении расследования, но лицо женщины оставалось спокойным.

— Если вы можете сами запросить возобновление расследования, то зачем искали меня? Я, в общем-то, ничего не знаю.

Возможно, благодаря подготовке и обучению, пройденным в годы работы следователем, она отлично умела сохранять покер-фейс. Но в подобных делах начальник Ан, работая бок о бок с председателем Чхве, тоже кое-чему научился.

Ан ответил таким же невозмутимым тоном:

— Потому что вы были следователем, который вел это дело, и оно стало вашим последним делом перед выходом на пенсию.

Эта женщина уволилась через год после того, как шум вокруг дела улегся, купила землю за наличные из неизвестного источника, и эта земля вдруг попала в зону реконструкции. А её начальник, опередив конкурента, получил внеочередное повышение.

Начальник Ан добавил:

— Судмедэксперт, проводивший вскрытие, к несчастью, скончался в прошлом году, а инспектор Пак Сон Джун, ваш тогдашний начальник, недавно получил диагноз «деменция». Поэтому нам не оставалось ничего другого, как найти вас, следователя, который вел это дело.

Женщина не кивнула, а просто ждала, что скажет Ан.

— Мой клиент, к счастью, не желает лишнего шума. Он поручил мне пообещать, что если он получит ответы на интересующие его вопросы, то никакого возобновления расследования не будет.

Начальник Ан достал из внутреннего кармана документ и протянул ей. В нем были изложены эти условия. Делая вид, что ничего не собирается рассказывать, женщина всё же взяла документ и принялась внимательно читать.

Когда она подняла голову, дочитав до конца, Ан спокойно произнес:

— Мой клиент знает о том, что в организме покойного президента Чхве было обнаружено неизвестное вещество, и даже о том, что именно оно стало причиной смерти. Ему нужно лишь подтвердить, почему этот факт был скрыт.

Несмотря на шокирующее заявление, женщина сохраняла невозмутимость и ответила:

— Насколько я помню, никаких препаратов обнаружено не было. Кроме того, в легких покойного была обнаружена вода.

Начальник Ан улыбнулся.

— Верно. Была обнаружена вода. Поскольку диатомовые водоросли достигли легких, судмедэксперт сделал вывод, что смерть наступила от удушья в воде, то есть от утопления. Однако, по словам детектива Пан Джу Хёка...

Пан Джу Хёк был тем самым конкурентом, которого обошли с повышением, и Ан с ним, разумеется, не встречался. Это был блеф. Терять всё равно было нечего, так почему бы не попробовать.

К счастью, при упоминании этого имени лицо женщины мгновенно побледнело.

— В почках и печени диатомовых водорослей не обнаружили. Детектива Пана насторожило то, что этот факт не был отражен в отчете о вскрытии. Любой следователь знает, что это ключевой показатель, позволяющий отличить «утопление» от «убийства с последующим сбросом тела в воду».

Иными словами, если человек падает в воду будучи живым, он дышит, кровь циркулирует, и планктон, содержащийся в воде, обычно разносится и в другие органы. Поэтому в ситуациях, где подозревается убийство, этот факт обязательно должен быть зафиксирован, чтобы исключить версию о посмертном сбросе тела.

— Э-э, нет. Но всё равно, если в легких находят воду, обычно делают вывод об утоплении...

Женщина начала запинаться.

— Цвет крови должен был быть темнее, чем у обычного человека.

На лице женщины, так хорошо сохранявшей спокойствие, появилось смятение. На её лице читался вопрос: Откуда вы это знаете?, но она быстро ответила:

— При утоплении из-за гипоксии цвет крови также может становиться темнее...

Словом «также» она фактически признала, что рассматривала и другие вероятности. Поняв, что оговорилась, женщина замолчала. Понимая, что разговор, скорее всего, записывается, ей было трудно продолжать.

На самом деле, тем, кто был шокирован развитием ситуации в точном соответствии с прогнозами председателя Чхве, был сам начальник Ан. Несмотря на то, что в голове всё белело, он спокойно продолжил:

— По просьбе семьи образцы крови президента Чхве были заморожены и сохранены. В настоящее время мы заказали повторную токсикологическую экспертизу с акцентом на препарат, который мы подозреваем.

В то время этот препарат не был разрешен в Корее и не числился в стандартной базе данных образцов, поэтому неудивительно, что его не смогли идентифицировать. Но если точно знать, что это за вещество, и иметь замороженные образцы крови, повторное расследование возможно. С развитием науки большинство веществ могут стабильно сохраняться в замороженном состоянии десятилетиями, и их можно обнаружить даже в микроскопических дозах.

Лицо женщины побелело.

— Раз вы так уверены, то зачем вообще меня... позвали?

Она попыталась скрыть страх за раздражением. Наверное, она испугалась за свое будущее. Начальник Ан тоже был в полуобморочном состоянии от мысли о том, как докладывать об этом своему боссу.

Но его голос по-прежнему звучал ровно.

— Я же вам сказал. Семья уже знает, что это было «убийство с последующим сбросом тела», и хочет лишь подтвердить, почему это было скрыто.

Женщина уставилась на начальника Ана, плотно сжав губы. Поняв, что ситуация складывается не в её пользу, она всем видом показывала, что готова вызвать адвоката.

Впрочем, это никак не отменило бы тех выводов, к которым сейчас пришел Ан.

Взгляд начальника Ана упал на руки женщины, сжимавшие документы. Они мелко дрожали, но, поймав его взгляд, она крепко сжала кулаки.

Их глаза встретились. Её покер-фейс рухнул, и теперь она просто ждала, что скажет Ан.

...Значит, это правда.

От этой встречи он получил практически всё, что нужно.

Когда председатель Чхве отдавал это распоряжение, Ан про себя подумал, что это невероятный скачок логики. Излишнее воображение. Чистой воды бред. И поэтому он был уверен, что разговор зайдет в тупик с самого начала.

Но всё сошлось. Что вообще происходит?

Перед глазами на мгновение всё побелело, и он потерял ориентацию в ситуации. Теперь настала очередь задавать следующий вопрос.

— Эм... в общем, у нас есть еще вопросы. Если вы поможете с этим...

На каком уровне прокуратура вмешалась в дело после смерти президента Чхве Джун Гёна? От кого именно была получена информация о застройке земель?

Глядя на список вопросов, начальник Ан сделал глубокий вдох. Ему стало не хватать воздуха, а сознание словно уплывало куда-то вдаль.

***

Время давно перевалило за полночь. Они находились на лестнице в резиденции «Сиеста». И Хён стоял и молча слушал отчет начальника Ана.

— Сначала она всё отрицала, но потом выложила всё, что знала. Поскольку ни вода, ни диатомовые водоросли не проникли в почки, печень и другие внутренние органы, внутри управления преобладало мнение, что это было убийство с последующим сбросом тела. Но тут же была найдена предсмертная записка и фотографии его машины в пути, поэтому, когда ситуация зашла в тупик, сверху внезапно поступил приказ закрыть дело.

С тлеющей сигареты упал пепел. Ни И Хён, ни начальник Ан этого не заметили.

Записку, должно быть, составили, вырезав буквы из дневника Джун Гёна. А фотографии на шоссе были размытыми, так что, скорее всего, за руль посадили человека с похожей фигурой.

Начальник Ан, слегка запинаясь, продолжил:

— Результаты сравнения препаратов тоже готовы. Оказалось, что в Национальном институте судебно-медицинской экспертизы в то время даже не знали названия этого препарата, не говоря уже о том, откуда и как он попал в Корею.

— Пэ (Paix).

Название препарата сухо сорвалось с его губ. Только сейчас он узнал его точное химическое название. Он слышал, что препарат купили у человека, вернувшегося из Марокко, и тогда его называли так. Эмоциональное состояние, которое он мгновенно испытывал, как только препарат всасывался в организм, тоже рефлекторно всплыло в памяти.

Начальник Ан озвучил информацию, которую только сейчас окончательно выяснил:

— Это препарат, воздействующий на дофаминовые рецепторы, он быстро купирует бред и галлюцинации, но его эффект слишком сильный, а толерантность к нему развивается очень быстро, поэтому в большинстве стран он классифицируется как психотропный препарат. Говорят, что даже при незначительной передозировке высока вероятность... э-э... летального исхода.

Теперь он понял, почему у мертвого Джун Гёна руки и ногти были синими.

Цианоз, вызванный метгемоглобинемией, был самым частым побочным эффектом этого препарата, и у Чон Ён наблюдались те же симптомы. Еще одним побочным эффектом цианоза был отек легких — это объясняет, почему, несмотря на то, что это было «убийство со сбросом тела», в легких обнаружили морскую воду.

Вз-з-з, — в ушах снова зазвенело. Слова Чон Ён хаотично перемешались в его голове.

«Это предательство».

«Я ненавижу его так, что хочется убить, и в то же время так же сильно люблю».

«Я не хотела заканчивать свою жизнь, будучи брошенной».

И Хён на мгновение сильно надавил ладонью на лоб, а затем зажал сигарету губами.

Фу-у, казалось, дым с трудом пробирается сквозь сдавленное горло. Наблюдая за состоянием И Хёна, начальник Ан на какое-то время прервал доклад. Когда И Хён, затянувшись, посмотрел на него, Ан кивнул и продолжил:

— Информацию о застройке земель получил не только этот следователь, но и судмедэксперт, и начальник полиции. Ощущение такое, эм... что были замешаны люди с самого верха.

Значит, дергали за ниточки не на уровне рядовых сотрудников, а на уровне начальства.

Сонджу-си, провинция Чхунчхон-Пукто. Говорят, они заранее слили информацию о строительстве там крупного телекоммуникационного узла. Двоюродный брат Джун Гёна в те годы работал высокопоставленным чиновником, связанным с национальным развитием территорий. И Хён помнил, что благодаря Джун Гёну он сделал стремительную карьеру и в молодом возрасте дослужился до заместителя министра.

И Хён глубоко затянулся.

Полицию, скорее всего, заставили молчать люди председателя Со. Судебную систему — родственники по материнской линии. Причина, по которой председатель Со скрыла всё это... Защита того, кто совершил преступление, или защита чего-то другого.

Вспышкой молнии в сознании озарилось еще одно воспоминание.

Больница. И Хён смотрел куда-то в пустоту. Как ночь сменяется рассветом, как рассеивается туман — воспоминания постепенно прояснялись. Та всегда темная больница. Дни, проведенные в наркотическом дурмане.

В один из дней Чон Ён тихо пробормотала:

«Я заставлю всех, кто отнял его у меня, жить в муках. Хуже, чем смерть».

Тогда она обернулась к нему.

«Ты ведь знаешь? Ты тоже меня...»

Теперь он четко вспомнил продолжение.

«Избавишь от этих мучений».

В детстве она бросала в него пепельницы, то и дело выкручивала ему лодыжки и избивала до полусмерти. Он рос с мыслью, что если он и умрет молодым, то не от болезни или несчастного случая, а от рук Чон Ён. На самом деле она несколько раз пыталась его задушить, но неудачно, поэтому он думал, что в следующий раз это произойдет из-за тех самых таблеток, которые она ему давала. Он всегда был готов к смерти.

Но он и представить не мог, что она придумает другой способ заставить его и Пак Сэ Рин страдать еще больше.

Повисло молчание. Рука с зажатой сигаретой слегка дрожала.

Его логические рассуждения были безупречны, и всё складывалось в единую картину, но...

Имеет ли это смысл?

Такие вещи не случаются «в обычной жизни». Вероятность такого крайне мала. Но как он ни пытался найти изъян в своей логике, ничего не выходило. Вывод оставался неизменным.

Значит, Ким Чон Ён... Чхве Джун Гёна...

Криво усмехнувшись, И Хён взял сигарету в рот, но в итоге уронил её на пол. Они оба лишь молча смотрели на упавшую на пол сигарету.

После долгого молчания начальник Ан сообщил кое-что, что для И Хёна не имело особого значения:

— Следователь сказала, что всю жизнь жила в страхе, что её раскроют. И что её жизнь была адом, потому что она понимала, что совершила дурной поступок. И что, возможно, к счастью, ей представилась такая возможность.

Затем, почесав голову, начальник Ан со вздохом произнес: «Э-э» и высказал то, что действительно хотел сказать:

— Но есть одна странность.

И Хён лишь слушал, наблюдая, как на полу тлеет сигарета.

— Зачем госпожа Чон Ён приказала сохранить кровь? Если подозрения председателя действительно верны, то это только увеличивало риск быть раскрытой.

Чтобы причинить еще больше боли.

Чон Ён знала. Единственный человек, который сможет вскрыть эту печать, и единственный, кто попытается это сделать, — это он.

«Если ты узнаешь, значит, такова была моя задумка».

Чтобы всю оставшуюся жизнь он жил, испытывая ту же боль «утраты», которую испытала Чон Ён. Он был первым, кто отнял у Чон Ён её Джун Гёна, поэтому она хотела, чтобы до самой смерти каждое мгновение его кости ныли от сожаления.

Это было так в духе Чон Ён. Она хотела, чтобы именно он, и никто другой, лично докопался до этой правды.

— Поэтому, скорее всего, дело не в этом. Похоже на убийство, но, несомненно, здесь замешан кто-то другой.

Он не слышал слов начальника Ана. Он всё еще не мог сделать окончательный вывод. Прежде всего, в это было невозможно поверить. Нужно было найти одно самое неоспоримое доказательство.

Стремительно сбежав по лестнице, И Хён тут же сел в машину.