«Ха, я же сказал, что надо ехать по внутренней объездной».

Сдерживая слова, готовые вырваться наружу, Сон Чхан услышал, как отец, выходя из машины первым, заворчал:

— Нет, водитель Им. Я же говорил вам ехать по внутренней объездной.

— Прошу прощения, господин директор.

Водитель с виноватым видом снова повторил извинения. Сон Чхан, выходя следом за отцом, пробормотал:

— Нет, ну можно же вставать на 10 минут раньше. Почему, ну почему директор компании... всегда... опаздывает.

Отец нахмурился и резко обернулся. Бац. В итоге Сон Чхан получил удар по спине.

— Ах ты, паршивец.

Это был уже не первый раз, когда его били перед зданием компании.

— Слухи пойдут в отрасли! Что у директора Кона склонность к насилию!

— Я бью только тебя, щенок. Потому что ты! Ты! Проблема.

Отец, пыхтя, первым вошёл в здание. Это было старое трехэтажное здание. Офис первого завода служил штаб-квартирой всей компании: кабинет директора и офис отдела стратегии будущего находились на третьем этаже. Отец каждый день поднимался по лестнице, каждый день заставлял Сон Чхана следовать за ним и каждый день ворчал.

Сегодняшний день не был исключением.

— Уволили его, видите ли. А? Сам веди себя нормально, придурок.

— Нет, я же говорю, этот Чхве И Хён — псих, вот и всё.

Отец резко остановился и обернулся к нему на лестнице. Его взгляд был убийственным. Хотя он стоял на ступеньку выше, из-за маленького роста их глаза оказались на одном уровне.

Отец понизил голос:

— Псих — это ты. 70% продаж нашей компании, а? Приходится на «Семён», а ты смеешь так говорить без страха.

— Ха, я же говорю, у меня сейчас душа не на месте. Я ещё и... расстался.

Сон Чхан прижал руку к груди, взывая к сочувствию. Здесь, в груди, действительно болело каждый день.

— Даже бред несёшь старательно, впрочем, как всегда.

— Отец, вы не знаете, что такое любовь.

Сон Чхан тихо пробормотал:

— Эта пылающая любовь, когда хочется всё бросить и бежать к ней. Эта болезненная любовь, когда сердце разрывается, стоит только пройти мимо пончиковой.

— Чёртова... любовь.

Ответ был ожидаемым. Отец Сон Чхана всегда был серьезен только в вопросах бизнеса, денег и продаж.

Они снова начали подниматься по лестнице, и Сон Чхан как бы невзначай задал вопрос, который давно его интересовал.

— Кстати, а... у той женщины, с которой встречался директор Чхве Джун Гён.

— У той кисэн? Почему вдруг спрашиваешь?

Ха. Что ещё за «кисэн»? Мы же не в эпоху Чосон. Мог бы использовать более современные и мировые термины. Ну да ладно.

— У неё была... дочь? Или, может, племянница.

— Вроде не было. Не знаю. Откуда мне знать.

Они добрались до третьего этажа. Офис отдела стратегии будущего находился рядом с кабинетом директора. Отец, взявшись за дверную ручку, обернулся к Сон Чхану. Его лицо было довольно серьезным.

— В любом случае, будь осторожен, чтобы снова не расстроить замначальника Чхве. Хорошо, что всё закончилось только твоим увольнением из «Семёна», а если бы он разорвал контракт?

Тот ублюдок действительно мог уволить кого угодно. Потому что он, буквально, псих с нулевым уровнем эмпатии и уважения к другим.

— Ха, надо было мне родить дочь.

Опять эта песня.

— Нет, кто выйдет замуж за такого мудака? Вы же сами говорили, чтобы я с ним не связывался. Что он психопат.

— Какая разница. У него состояние в триллионы. Знаешь, сколько крупных компаний пытаются подсунуть своих дочерей «Семёну»? Что? Ну, ходят слухи, что сейчас все в пролёте, и выберут Сон Ён.

— Меня тошнит от этой жестокой реальности делового мира. Где нет чистой любви.

— Хватит нести чушь. Уф, ты будущий глава этой компании! Ты должен кормить сотрудников. А потом женишься и будешь кормить жену и детей.

— Я... хочу домой.

Директор Кон издал долгий-долгий вздох.

— С кем я говорю, с дворовой собакой? Иди работай, придурок. И в обед, а? Позаботься, чтобы водитель Им поел.

Сам накосячил, а разгребать заставляет жену или сына. Постойте-ка.

Отец уже входил в свой кабинет.

— Отец.

— Директор.

— Пап. А что ты там говорил? Что выберут Сон Ён.

— А, это. Говорят, вторая дочь Сон Ён была в офисе председателя «Семёна». Твоя мама услышала это в салоне красоты, так что это не точно. Но, учитывая, что в последнее время инвестиционные компании приходят к Сон Ён с кучей денег, может, и правда.

— А, ...понятно.

Сон Чхан уже собирался уйти, но любопытство взяло верх, и он снова спросил:

— Вы говорили, что узнали информацию о Чхве И Хёне через знакомого в той семье. Кто этот знакомый?

Отец пристально посмотрел на него, потом на часы.

— Это бригадир Пак со второго завода.

Ответив, отец скрылся в кабинете директора.

Сон Чхан вошел в отдел стратегии будущего. Увидев его, несколько сотрудников слегка поклонились. «Доброе утро, начальник отдела». От этого звука голова заныла.

Открывая дверь в «кабинет начальника отдела стратегии будущего», Сон Чхан снова пробормотал:

— Я своего будущего не знаю, к чёрту, какая там стратегия будущего компании.

Нажав кнопку включения компьютера, Сон Чхан плюхнулся в кресло. Пока экран загружался, он крутился на стуле, глядя в потолок.

— Значит, дочери нет...

Ну что ж, значит, его догадка неверна. На самом деле, это была безумная гипотеза. Но то, что Ю Син Э слила информацию консалтинговой фирме, звучало еще более безумно.

Череда событий была «слишком» странной. Услышав о её увольнении, он постоянно вспоминал Чхве И Хёна, и от бессилия казалось, что внутренности вот-вот взорвутся. Лицо Син Э, задающей ему вопрос на лекции по информационной безопасности, не выходило из головы.

«Явно есть какая-то связь...»

Сон Чхан взял телефон и пролистал список контактов. Он тупо смотрел на имя «Ю Син Э» и номер телефона. Если он позвонит, а рядом окажется Чхве И Хён, или Чхве И Хён узнает... Тогда им действительно конец. Как сказал отец, «Семён» держит их компанию за горло, а этот «псих-ублюдок», если ему что-то не понравится, сделает всё, что захочет, не считаясь с убытками своей компании.

«А что за история с дочерью Сон Ён?»

Похоже, это просто слухи. Но Син Э, по крайней мере, должна знать, кто такой Чхве И Хён.

Позвонить ей? Палец Сон Чхана завис над кнопкой вызова. Он мучился этим вопросом уже несколько дней.

«Может, это просто предлог, чтобы услышать её голос...»

Тот самый вежливый тон. Положив телефон и почесав затылок, Сон Чхан лишь тяжело вздохнул.

«Ах, чёрт. Чертовски скучаю».

За окном, куда он смотрел, развернувшись на стуле, не зная о его душевных терзаниях, ярко светило солнце.

***

Перед выходом на работу И Хён принимал душ.

— Сегодня на завтрак хлеб.

Приоткрыв дверь ванной лишь чуть-чуть, сказала Син Э и направилась в гардеробную, чтобы одеться. Иногда она думала: а можно ли так? Жить в одном доме с И Хёном, просыпаться вместе, завтракать, разговаривать и засыпать вместе. Они с И Хёном не семья, но как-то так вышло, что они живут так.

Это было волнующе, удивительно и приятно.

Наверное, дело было в изобилии и комфорте, но ещё — в чувстве, что она больше не одна.

Открыв раздвижную дверь гардеробной, она достала удобные джинсы и рубашку, оделась и встала перед туалетным столиком. Она старалась краситься перед И Хёном, чтобы выглядеть красиво. Легко нанесла праймер, выровняла тон и подвела глаза.

Судя по звукам, И Хён закончил душ. Его гардеробная была соединена с главной спальней. Наверное, он сейчас одевается. Она закончила макияж и уже собиралась выйти из гардеробной. Проходя мимо витрины для сумок, Син Э замерла. На самом деле, она ничего конкретного не увидела. Просто, проходя мимо, почувствовала какое-то беспокойство кожей.

Син Э попятилась и встала перед витриной. Этой гардеробной пользовалась только она, и сумок у неё было всего ничего, так что занята была только средняя полка. Старый портфель, с которым она ходила на работу, две брендовые сумки, недавно подаренные И Хёном, и черная сумочка среднего размера, которую она купила сама, чтобы хорошо выглядеть перед ним.

Все ячейки витрины были квадратными, и Син Э всегда ставила сумки точно по центру, чтобы отступы по бокам были одинаковыми.

Положение черной сумочки изменилось. ...Едва заметно.

В последний раз она носила её в день увольнения... и с тех пор не трогала. На всякий случай она проверила положение портфеля и брендовых сумок. С ними было непонятно.

Она почувствовала, как И Хён вышел из своей гардеробной и направился в столовую. Нужно было идти разогревать хлеб, но Син Э продолжала смотреть на сумку.

Постояв так некоторое время, она снова вошла вглубь гардеробной и открыла маленькую кладовую. Там стоял чемодан, который она привезла из дома тёти. Она спрятала ключ здесь, потому что в этом доме бывает много людей. Набрав код, Син Э проверила самый внутренний карман.

Есть. К счастью, ключ был на месте.

«Слишком я мнительная».

Вернув чемодан на место и закрыв дверь кладовой, Син Э направилась в столовую. Ей стало неловко и совестно от мысли, что она ни с того ни с сего начала подозревать окружающих из-за пустяка.

Вряд ли кто-то узнает, что она проверяла ключ. Сейчас в доме только они двое, и И Хён в столовой. Хотя звук открываемой двери кладовой мог быть слышен, он вряд ли обратил на это внимание.

Когда она вошла в столовую, повсюду пахло кофе. И Хён готовил латте для Син Э, используя мерный стаканчик, стоящий у эспрессо-машины. Он даже не оглянулся, строго отмеряя 80 мл.

Пока кофемашина жужжала, Син Э достала купленный вчера хлеб.

— Я вчера купила немного хлеба. А, надо было купить что-нибудь и к нему.

Когда она пробормотала это с сожалением, И Хён мягко спросил:

— Есть что-то, чего бы вы хотели поесть?

Положив хлеб в тостер и выставляя таймер, Син Э ответила первое, что пришло в голову:

— Фрукты. Что-нибудь... кисло-сладкое.

Услышав это, И Хён кивнул и отправил сообщение с телефона. Вероятно, на кухню первого этажа. Син Э открыла шкаф и достала тарелки. Красивый тостер, роскошная посуда, совместный завтрак. Сердце вдруг затрепетало. Мир, о котором она даже не мечтала.

Перенося две чашки готового кофе на стол, И Хён сказал:

— Нужно будет усилить охрану.

— Охрану... зачем?

— Да. Поступил сигнал от системы безопасности с соседней виллы.

А, вот оно что. Но она не поняла, что значит «усилить охрану» и как именно это будет сделано. Как раз в этот момент таймер тостера звякнул, и она не успела спросить.

Син Э достала хлеб из тостера.

— Хлеб здесь вкусный.

И Хён, поправляя ручку чашки, чтобы ей было удобнее пить, мельком взглянул на название пекарни на бумажном пакете.

— А, мне тоже нравится.

Сев напротив И Хёна, Син Э радостно спросила:

— Правда?

И Хён поднял чашку с черным кофе. Встретившись с ней взглядом поверх белой чашки, он ответил:

— Да, отцу нравилось.

Впрочем, это была известная пекарня с более чем двадцатилетней историей. Найдя что-то общее, Син Э улыбнулась, и её глаза засияли.

— Он ел круассаны каждое утро.

— О, удивительно. Моя мама тоже.

Ответив так, Син Э тоже подняла чашку. Пока она делала глоток кофе, в памяти всплыло еще одно воспоминание.

«Есть с кем-то вместе — это очень особенное и интимное действие».

Горячий кофе приятной температуры потек по горлу. Глаза, черные как морская пучина, спокойно смотрели на Син Э. В голове Син Э всплыло продолжение слов мамы.

«Потому что аппетит — это самый базовый инстинкт человека для выживания».

Так вот чьи это были слова — мамины. Теперь она точно вспомнила. Но и этот мужчина знал эти слова. Это не казалось совпадением.

Появилась вероятность, что мама и отец этого человека знали друг друга.