После того как Джун Гён несколько раз заставал сына травмированным, в какой-то момент он начал брать его с собой абсолютно везде. Хотя мать находилась в больнице и дома И Хёну ничего не угрожало, Джун Гён твёрдо придерживался принципа, что ребёнок должен быть с опекуном. Из-за этого И Хён в детстве почти не ходил в школу.

У отца он учился спорту, бизнесу и жизни. Рос, читая книги, которые читал отец. Большинство из них были посвящены инвестициям.

Джун Гён иногда брал маленького И Хёна с собой в командировки. Франция, Америка, Саудовская Аравия...

Будь то зарубежный офис или улица, полная незнакомых иностранцев, И Хён везде одинаково ждал отца, выполняя его домашние задания.

«Я буду возвращаться к тебе каждый вечер. Это обещание».

Пока И Хён делал уроки, его охранял телохранитель, и, хотя он исправно выполнял свои задания день за днём, на самом деле он жил, лишь поглядывая на часы и терпя время в ожидании Джун Гёна.

И когда наконец солнце садилось и отец возвращался, сердце мальчика колотилось как бешеное. Смущённо улыбаясь, они приветствовали друг друга ударом кулаков. За исключением тех дней, когда Джун Гёну приходилось уезжать в командировки одному, он возвращался к сыну каждый вечер.

«Мы каждый день делаем свои дела, а вечером встречаемся, ужинаем и засыпаем вместе. Это и есть семья».

Так учил Джун Гён.

Поэтому он никогда не позволял маленькому И Хёну есть в одиночестве.

«Аппетит — это самый базовый инстинкт выживания. Есть с кем-то вместе — это очень особенное и интимное действие».

Детство И Хёна было таким целостным и наполненным — временем, заполненным только ими двоими, отцом и сыном.

Повзрослев, он понял, кто такой его отец Чхве Джун Гён. Человек, стоявший в авангарде корейской экономики, легендарный трейдер, тот самый Мидас, который приобрёл угасающую «Семён Электроникс» и в мгновение ока превратил её в огромную корпорацию.

И тогда он постепенно начал осознавать, от скольких вещей отказывался отец, когда мчался к нему в детстве.

«Да какая разница. Ты для меня важнее моей мечты».

«Да».

Это было всё, что мог ответить И Хён. Это означало, что он понимает, что благодарен и что любит. Это было совершенное слово, вмещающее в себя всё.

Желая походить на отца, он изо всех сил старался в учёбе и спорте. Украдкой, через плечо, учился делам отца. Бизнесу, инвестициям, искусству жить.

«Эти акции выглядят неплохо. И график, и новости».

Когда маленький И Хён выбирал что-то подобное, Джун Гён искренне удивлялся. «У тебя отличный глаз. Ты станешь трейдером мирового уровня». Он дарил ему такую тёплую поддержку. И тогда И Хён с покрасневшими щеками смотрел на отца снизу вверх.

Даже брошенные вскользь слова Джун Гёна он перебирал в памяти снова и снова, высекая их в себе, словно на камне.

В целях безопасности отец не раскрывал миру ни внешности, ни имени И Хёна, но самого И Хёна переполняла гордость и радость от того, что он сын Чхве Джун Гёна.

Глядя в зеркало, он видел мальчика с лицом, точь-в-точь как у отца.

Белое, утончённое лицо, большие для мужчины глаза, слегка приподнятые внешние уголки глаз.

Видя, как на лице отца постепенно появляются морщины, он предавался скромным, но волнующим мечтам о том, как однажды такие же морщины появятся и у него.

***

И Хён помнит, что ему было шестнадцать, когда он увидел «ту женщину» отца. За несколько месяцев до того, как всё случилось.

Тот год. Ёнджу.

Он знал, что там решили построить ещё один завод. PDP, новые технологии — он слышал подобные разговоры и заранее изучил тему, чтобы поговорить с отцом. Джун Гён был уверен, что после постройки этого завода «Семён» расширится ещё больше.

Обычно при строительстве завода хватало трёх-четырёх командировок. Ведь отец был президентом, тем, кто принимает решения.

Но странно, командировок в Ёнджу становилось всё больше. Вскоре после постройки нового завода он сказал, что занят наладкой процессов. Сначала И Хён ездил с ним. Они вместе гуляли по центру Ёнджу, осматривали построенный отцом завод и вместе завтракали в отеле.

А потом, с какого-то момента, отец странным образом перестал брать И Хёна в эти поездки.

«Пбудь с бабушкой. Я предупрежу секретаря Квака. Тебе тоже сейчас нужно сосредоточиться на учёбе».

Было странно тревожно. Нервы отца были на пределе. Казалось, что хоть он и здесь, мыслями он где-то в другом месте.

«То, что мы в разлуке, не меняет моих приоритетов. Ты по-прежнему для меня на первом месте».

Не «всё», а «на первом месте».

Может, именно тогда? Тогда появилось это холодное предчувствие.

Примерно в то же время разразился скандал с утечкой информации. Появились плохие новости, Джун Гён оказался в затруднительном положении, говорили, что компания может понести убытки на триллионы вон.

«Всё в порядке. Папа всё решит».

«Да».

Так он ответил. Потому что доверял и верил.

Ведь для И Хёна Джун Гён тоже был «всем». Не просто приоритетом, а именно всем.

***

Странно, но связаться с Джун Гёном не удавалось.

И Хён возвращался домой на машине с водителем после вечерних занятий. Ему не терпелось рассказать, что классный руководитель сказал: если он сохранит такие оценки, то поступление в Корейский университет вполне реально. Но от Джун Гёна не было ответа.

А потом от водителя он услышал, что отца видели дома перед выходом.

Как только машина остановилась, он бегом бросился в дом. С этой новостью он думал: «Хочу, чтобы отец гордился мной». «Я стану таким, как отец». Казалось, если он скажет это, отец посмотрит на него и улыбнётся.

Но стоило открыть дверь, как он почувствовал странную атмосферу. Из глубины дома доносились рыдания.

«Мама? Этот звук, это мама?»

Прислуга, увидев И Хёна, с растерянными лицами отводила глаза. Маму выписали из больницы несколько дней назад, и она жила дома. Она принимала сильные лекарства, и к ней постоянно приходили врачи.

«Что случилось?»

Никто не отвечал. Только сказали подняться в свою комнату.

«А где отец?»

Сказали, что он вышел совсем недавно. Сердце И Хёна тревожно забилось.

Он знал, что родителей не связывает любовь. Знал и о том, что отцу пришлось жениться под давлением обстоятельств. И всё же отец был вежлив и добр к маме. Из-за постоянных госпитализаций мама проводила дома мало времени, но даже когда они были вместе, отец никогда не повышал голос и не ссорился с ней при И Хёне. И Хён был главной причиной, но казалось, что отец до конца пытался нести ответственность за брак, за свой выбор.

«Вежливость и доброта твоего отца отвратительны. На самом деле он меня ненавидит».

Мама иногда говорила такое, когда отца не было рядом. И при этом всегда гордилась тем, что заполучила его.

«Чтобы получить желаемое, нужно быть хитрой и злой».

Мама постоянно тревожилась, что у неё отберут то, что она так получила, но потом убеждалась, что отец принадлежит ей, успокаивалась, и всё повторялось снова.

Ощущение, что всё висит на волоске, появилось в последнее время. «Та женщина».

Однажды он услышал, как мама с кем-то тихо разговаривала по телефону.

«А, я знаю, что он бывает в таких местах ради деловых встреч... Он не такой мужчина».

Голос мамы мелко дрожал. Она смотрела на фотографию и спрашивала:

«Вы говорите, он перевёл деньги? Кто эта женщина?»

И Хён знал, кто эта женщина. «В этом году мы не сможем поехать в путешествие вместе». Сказав это, отец поколебался, но снова взял его в Ёнджу. Женщина, которую он видел там.

Сначала он увидел её дочь.

День был солнечным. Пока отец ненадолго отлучился, оставив И Хёна в машине перед служебным жильём той женщины, он увидел девчонку, возвращавшуюся из школы. Девочка с белым лицом и неестественно красными губами. Эта малявка уставилась на него, словно потеряв рассудок. Он тоже не мог отвести глаз, глядя на неё сверху вниз. «Кто она такая, что уродилась такой красивой? Чуть подрастёт — парни будут бегать за ней толпами».

«Ты живёшь в том доме, в глубине?»

Это было служебное жильё, построенное отцом для благополучия сотрудников, и отец сказал, что приехал встретиться с сотрудником, который здесь живёт.

Застенчивая девочка убежала, так и не ответив. Ему нужно было идти искать отца, но он просто пошёл за ней.

Была зима, но день выдался ясным. Держась на расстоянии, он шёл за ней по аллее, обсаженной зелёными соснами, а потом в какой-то момент снова приблизился. То ли от бега, то ли ещё от чего, сердце продолжало колотиться.

Пока они шли рядом по этой дороге, девочка ответила:

«Да».

«А, значит, она здесь живёт». Он подумал: «Ну и быстрая же она с ответом», как вдруг девочка тихо, еле слышно спросила:

«...А ты, оппа?»

«Оппа»? Ха. С чего бы я тебе...

Всё тело передёрнуло от смущения и странного отторжения, его бросило в жар. Пока он не находил, что ответить, в поле зрения попало здание с логотипом компании.

Перед домом. Отец и та женщина разговаривали, стоя на некотором расстоянии друг от друга.

Женщина обернулась первой. Белое овальное лицо, чёткие черты — она была невероятной красавицей. Лицо было настолько похожим, что сразу стало понятно: это мама той девочки. Хотя, на его взгляд, дочь была намного красивее.

И Хён позвал отца, но тот, кажется, не услышал. Такое было впервые в жизни.

Маленькая дочь позвала: «Мама». Услышав этот голос, Джун Гён обернулся.

И Хён помнит выражение лица отца в тот момент. За миг до того, как он обернулся к И Хёну. То, как он беспокоился о женщине, как сожалел, что этот момент заканчивается.

Возможно, в тот миг Джун Гён впервые в жизни испытал раздражение по отношению к сыну. И Хён замер. Кажется, именно тогда он предчувствовал, что, возможно, теперь он перестанет быть для Джун Гёна «всем».

Яркое солнце померкло. Впервые он почувствовал, как вместе с головной болью сжалось сердце. В тот момент, когда он ощутил, как отец отдаляется, оставляя ту девочку рядом с собой.