Онлайн чтение книги Син Э Shin-ae
41 Ловушка

Всю стену занимали рисунки тушью и сотни бутылок японского саке. Освещённый мягким желтоватым светом ресторан японской кухни изнутри выглядел куда роскошнее, чем снаружи. Работая в известной консалтинговой фирме, Син Э не раз бывала в дорогих заведениях в центре города, но это место казалось дороже любого, где ей доводилось бывать.

Три женщины в кимоно обращались с И Хёном с таким почтением, словно принимали президента.

Их проводили в самую дальнюю комнату. Две другие ожидавшие там женщины открыли перед ними двери. Это было довольно просторное помещение, откуда открывался панорамный вид на реку Хан. Внутри всё выглядело ещё более вычурным и дорогим.

Сколько же здесь стоит поесть?

Когда Син Э садилась, её сердце на мгновение сжалось. Всё-таки они едят вместе, так что, наверное, стоит заплатить половину. Или, учитывая подаренный зонт, ей следует оплатить всё самой?

На самом деле, в голову пришла глупая мысль: «Да какая разница, сколько это стоит». Если она проведёт время с этим человеком в таком чудесном месте, это останется волнующим воспоминанием на очень долгое время.

Сотрудница, провожавшая их, развернула салфетку и первой подала её Син Э. Девушка приняла её и положила на колени.

— Син Э, может быть, есть какое-то конкретное блюдо, которое вы хотели бы попробовать?

Она почти не ела суши, поэтому мало что знала. Подумала, что палтус или лосось вполне подойдут, но даже если они заплатят пополам, ей не хотелось обременять спутника слишком дорогим выбором.

— ...Удон.

И Хён лишь улыбнулся, словно всё понял, а сотрудница, услышав этот ответ, даже не стала ничего записывать в заказ.

— Подавайте сразу, — сказал И Хён, разворачивая свою салфетку.

Женщина в кимоно коротко ответила: «Да», и поклонилась. Это было безупречно вежливо.

Одна из сотрудниц, открывавших дверь, вошла внутрь и задёрнула шторы. Пока Син Э недоумевала, зачем закрывать такой прекрасный вид на Ханган, женщина с помощью пульта приглушила свет.

Как только в комнате стало темнее, послышался звук выдыхаемого воздуха. И Хён вздохнул, кажется, с облегчением. В памяти на миг всплыл образ того, как в столовой он, глядя на солнечный свет за окном, с дискомфортом ослаблял галстук, но это воспоминание тут же исчезло.

Сотрудники удалились, и под тихую музыку раздалось журчание — И Хён наливал чай в чашку Син Э. Держа чайник правой рукой и придерживая крышку левой, он наливал напиток с особым тщанием. Затем протянул чашку ей.

Пока Син Э принимала чашку и делала пару глотков зелёного чая, И Хён не сводил с неё глаз. Он говорил, что жил обычной жизнью, но здесь казался привычным ко всему, расслабленным.

— Мне хотелось угостить вас чем-то вкусным и полезным, Син Э.

Син Э подняла глаза, всё ещё держа чашку у губ. Заметил ли он, как ёкнуло моё сердце? Их взгляды встретились, и И Хён едва заметно улыбнулся.

— Если вам чего-то захочется, неважно чего, я надеюсь, вы всегда мне об этом скажете.

— Х-хорошо, — ответила она в замешательстве.

И Хён, продолжая мягко улыбаться, добавил:

— На самом деле, мне нравится есть вместе с вами, Син Э. Еда с кем-то вместе — это...

Его глаза, чёрные, как морская пучина, смотрели только на неё. Затем этот взгляд медленно, неторопливо опустился на её губы, влажные от чая. Прошло много времени или всего лишь мгновение?

Странно. Почему-то Син Э казалось, что она знает, какие слова последуют дальше.

«...очень особенный и интимный процесс... Аппетит — это... один из основных... инстинктов человека».

И Хён произнёс ровно то, что она ожидала услышать.

— Я считаю это очень особенным и интимным процессом. Ведь аппетит — это самый базовый инстинкт человека, необходимый для выживания. И мне нравится утолять его вместе с вами, Син Э.

Его голос звучал спокойно, даже умиротворяюще. Син Э молча смотрела на И Хёна, а затем, под предлогом глотка чая, тихо опустила глаза.

Она не могла вспомнить, от кого слышала эти слова раньше.

***

Казалось, сотрудники заходили и выходили десятки раз. Бульон, сашими, икра лосося, темпура — блюда подавались одно за другим, наполняя пустой желудок, а пустые тарелки исчезали.

— Вам нравится тёплое или холодное?

Начав с этого вопроса, И Хён продолжал спрашивать. «Лучше сначала съесть немного бульона, верно?» И всё в таком духе.

Он терпеливо ждал, пока Син Э ответит.

— И то, и другое нормально, — ответила она, но И Хён лишь пристально посмотрел на неё.

Син Э напряглась и тут же исправилась:

— Тёплое.

И Хён кивнул. «Молодец». Снова это выражение лица.

Пока трапеза продолжалась, он всё время что-то спрашивал или говорил:

«Попробуйте сначала это»,

«Ешьте не спеша»,

«Как вам сашими сейчас?»,

«Вкусно?»

«Да», «Да», «Да». Она отвечала односложно, но потом решила ответить иначе: «Вкусно».

И это была правда. У неё редко выпадала возможность поесть сырую рыбу, поэтому она плохо разбиралась во вкусах, но эта еда буквально таяла во рту. Это была просто рыба, но сладкая, как сахар.

Она никогда не пробовала таких удивительных и роскошных блюд. Ей становилось любопытно, каким будет вкус следующего кусочка, и полные интереса глаза Син Э невольно следили за кончиками палочек И Хёна. Его палочки брали сашими, переносили на середину стола, потом возвращались к тарелке, затем тянулись к темпуре. Она даже не осознавала, что И Хён с улыбкой наблюдает за тем, как она тут же подхватывает кусочек своими палочками и отправляет в рот.

Впервые заметив, что человек, сидящий напротив, почти ничего не съел, Син Э вздрогнула от неожиданности.

— Господин заместитель, а вы не будете есть?

— Я смотрю, как едите вы, Син Э. От этого я сыт больше.

В глазах И Хёна таилась непостижимая улыбка. И всё же этот взгляд не смущал, наоборот, от него по всему телу разливалось непонятное тепло.

***

На десерт принесли бледно-жёлтый квадратный лимонный кекс. На верхушке пирожного лежала красная вишня, и этот яркий цветовой контраст возбуждал аппетит.

И Хён взял нож и начал разрезать и без того небольшой кекс. Син Э уже без вопросов, просто молча наблюдала за тем, как он старательно нарезает его на абсолютно одинаковые кусочки, не ошибаясь ни на миллиметр.

— Этот кекс нужно класть на язык и ждать, пока растает. Как мороженое.

Словно ученица начальной школы, Син Э смотрела на действия И Хёна и повторяла за ним. Взяла маленькую ложечку, положила кусочек кекса на язык и замерла, позволяя ему таять.

В тот момент, когда холодное прикосновение коснулось языка, их взгляды встретились. Вероятно, они почувствовали это одновременно.

Кисло-сладкий вкус лимона.

«Вряд ли я когда-нибудь ещё попробую такой кекс».

От удивительного вкуса глаза Син Э сузились в улыбке, и И Хён улыбнулся ей в ответ.

Вишню, лежавшую в центре, он разрезал ровно пополам.

— Хотел отдать всё, но...

Половина вишни без косточки легла на тарелку Син Э, вторую половину И Хён забрал себе.

— Фрукты на десерте я уступить не могу. Тем более, если это вишня.

Это была не коктейльная вишня, а настоящая, свежая ягода. Выглядела она невероятно аппетитно. Казалось, если добавить эту сладость к сытости, всё будет просто идеально.

Син Э сосредоточилась на том, чтобы, тщательно пережёвывая, доесть вишню и остатки кекса.

«Этот человек любит фрукты, которыми украшают десерты».

 Она тоже их любила. К тому же вишня была её самым любимым фруктом. Это странное совпадение отозвалось в груди невыразимым волнением.

Это не было знанием из книг, но ей захотелось где-то это записать. Нет, даже если не записывать, казалось, она будет помнить об этом до самой смерти. И тут же стало интересно: а что ещё он любит? Голова наполнилась множеством вопросов об И Хёне.

Она почувствовала, как взгляд сверлит её макушку, но не стала поднимать голову.

— Син Э, вы...

Син Э, всё ещё растворяя кекс на языке, подняла взгляд.

— ...похоже, обладаете характером, который не позволяет легко сходиться с людьми.

Тон был спокойным, но взгляд — глубоким и тяжёлым. Непонятно, был ли это вопрос или утверждение.

Хотелось возразить, сказать, что это не так. Но, наверное, он заметил. Как бы она ни старалась, она вечно натыкалась на углы, расставленные людьми, падала и не знала, что делать со своим сердцем.

От стыда она опустила голову и, немного подумав, решила сначала тихо ответить правду:

— ...Да.

Она чувствовала его взгляд на своей макушке. Казалась ли она И Хёну жалкой или бестолковой?

«Она немного... ненормальная».

Привычные слова снова зазвучали в ушах. Но Син Э, носившая эти слова как старую одежду долгое время, начала сомневаться: а не ошибочно ли само понятие «нормальности»?

«Нормальная» семья, «нормальная» внешность, «нормальное» тело, «нормальный» характер...

Казалось, что всех, у кого нет родителей, кто не в браке, кто полон, кто болен или у кого замкнутый характер, записывают в ненормальные.

Если Чхве И Хён тоже из тех, кто гонится за этой нормальностью, то Син Э просто нужно принять это и держаться на расстоянии, как она делала с другими. Но...

— Иногда кажется, что вам тяжело.

«Что именно?» — словно спрашивая об этом, Син Э посмотрела на И Хёна.

— Работать среди людей.

Они смотрели друг другу в глаза, и лгать было непросто.

— ...Да.

Недолго помолчав и пристально глядя на неё, И Хён спросил:

— А нет ли у вас другой работы, которой вы хотели бы заниматься? Что-то, что вам нравится. Работа, которую можно делать, не находясь среди людей.

Вопрос прозвучал так мягко и естественно, что она не успела выстроить защиту. От волнения и внезапной надежды её щёки вспыхнули румянцем.