Сон Чхан заканчивал лекцию и приводил в порядок своё рабочее место. Когда он, прижав к груди ноутбук, развернулся, чтобы уйти, сзади раздался тихий голос.

— Здравствуйте, господин менеджер.

Тон был осторожным, но чем-то неуловимо отличался от обычного.

— О!

Тот факт, что Син Э первой заговорила с ним, сам по себе был удивительным и радостным событием, поэтому Сон Чхан сначала лишь издал возглас, а затем поспешно поздоровался в ответ:

— Здравствуйте, помощник менеджера Ю.

Син Э стояла, крепко сцепив руки.

Она смотрела на Сон Чхана снизу вверх с напряжённым лицом, словно колебалась. Он предположил, что она хочет поговорить о том, что произошло в воскресенье. Чтобы облегчить ей задачу, Сон Чхан заговорил первым:

— Если нас застукают за таким разговором, будут большие проблемы.

— ...Это не были любовные отношения.

Голос прозвучал совсем тихо. Сон Чхан сначала не понял, о чём речь, и нахмурился.

— Да этого и быть не может.

Син Э говорила немного сбивчиво, но ещё крепче сжала руки и, словно выдавливая из себя слова, произнесла:

— Сначала действительно вышли статьи о том, что это была любовная связь, но это были лишь слухи, никаких доказательств не нашлось. В ходе расследования Пак Сэ Рин... была окончательно признана невиновной.

Её бледные щёки залил горячий румянец. Она говорила тихо, но твёрдо. Кажется, он впервые слышал, чтобы она говорила так чётко и так долго.

Опустив взгляд, Ю Син Э тихо добавила:

— Поэтому я хотела попросить, чтобы в следующий раз, когда вы будете проводить обучение, вы исправили эту информацию.

Значит, дело не во вчерашнем. Сон Чхана накрыло разочарование. В то же время у него мелькнула мысль: «Она знает Пак Сэ Рин? Родственница, знакомая или что-то в этом роде?». Но поскольку это дело затронуло и «знакомого» самого Сон Чхана, он решил сначала прояснить факты.

— Во-первых, вы же знаете, чем занималась Пак Сэ Рин?

Син Э медленно моргнула, глядя на Сон Чхана.

«Можно ли такое говорить?» Учитывая разницу полов, тема была немного скользкой. Особенно когда на него смотрели такие невинные глаза.

Почесав висок пальцем, Сон Чхан начал:

— У неё была довольно специфическая профессия... Хм, в общем, многие мужчины потеряли деньги из-за Пак Сэ Рин.

Син Э на мгновение отвела взгляд. После короткой паузы она снова посмотрела на Сон Чхана.

— А доказательства... были?

— Да.

Голос Сон Чхана был тихим, но уверенным.

— Это мой двоюродный брат, он намного старше меня. Он был госслужащим довольно высокого ранга, работал в мэрии Ёнджу.

Сон Чхан набрал воздуха, прежде чем продолжить.

— Хм, они познакомились там, где работала Пак Сэ Рин, и я слышал, что по тем деньгам у него выманили несколько миллионов вон. Брат потерял голову и бегал за ней. При каждой встрече осыпал её деньгами и подарками. В итоге его жена узнала, и они развелись.

Это был грандиозный скандал в семье. В конце концов его уволили с госслужбы, но даже после развода он брал деньги и снова шёл к Пак Сэ Рин. Кажется, брат был одержим ею. А когда деньги у него закончились, говорят, Пак Сэ Рин перестала с ним встречаться.

С тех пор и по сей день он живёт одиноким стариком в обнимку с бутылкой соджу. Говорят, бывшая жена хоть и ненавидит его, но всё же жалеет.

— Две маленькие дочери страдали от предательства отца и слухов гораздо больше, чем от расставания родителей. Ведь до этого он был очень ласковым папой. После развода невестке пришлось очень тяжело растить двух дочерей в одиночку. Я иногда вижусь с ними... сейчас они выросли и работают на хороших местах, но...

У Сон Чхана всё кипело внутри.

— Раны остались серьёзные. Семья была разрушена. Обе заявили, что они убеждённые сторонницы безбрачия и замуж не выйдут.

И дело было не только в брате. Множество высокопоставленных чиновников и бизнесменов, посещавших тот элитный ресторан, словно подсели на наркотики: они несли деньги Пак Сэ Рин и бросали свои семьи.

Син Э, которая до этого лишь молча слушала, снова заговорила, всё ещё не в силах встретиться с ним взглядом:

— Этим партнёром могла быть... не Пак Сэ Рин.

Когда она это говорила, её лицо было бледным, а крепко сцепленные руки, казалось, слегка дрожали.

Сон Чхан усмехнулся. Он видел фотографии. Это была не просто красавица. Фарфорово-белое невинное лицо, но с порочными глазами, ярко-красные губы и худощавое, но с волнующими изгибами тело — она была невероятной красавицей. Её лицо невозможно было забыть до сих пор.

Ходили слухи, что она позволяла прикасаться к своему телу лишь избранным мужчинам, готовым платить огромные суммы. Переспать с Пак Сэ Рин само по себе становилось доказательством власти и могущества мужчины. Благодаря этому владелец Хочопчжона стал невероятно богат, да и сама Пак Сэ Рин жила в роскоши. Ещё более удивительными были довольно жалкие свидетельства мужчин, ставших её жертвами. Говорили, что после одной ночи с ней все теряли рассудок, продавали дома, машины, поля и цеплялись за неё так, словно готовы были продать душу дьяволу.

— Дело дошло до иска о компенсации морального вреда за супружескую измену. Это имя стояло в исковом заявлении. Фактически... физической связи не было, но были обстоятельства, указывающие на вымогательство денег. Об этом писали и в газетах. В общем, доказательств предостаточно. Слишком много людей было замешано.

Влиятельные фигуры из мира политики и бизнеса наперебой ездили в Ёнджу из-за Пак Сэ Рин. Доходило до того, что говорили, будто главная достопримечательность Ёнджу — это она. Так что, строго говоря, брат просто не был того уровня, чтобы Пак Сэ Рин отдалась ему.

Сон Чхан внезапно опомнился и спросил:

— А... да. Но откуда вы, Син Э, так хорошо знаете эти детали?..

Это было так давно, что сейчас даже в интернете трудно найти подробные статьи об этой истории.

Ю Син Э стояла с таким лицом, словно столкнулась с фактом, который невозможно принять, и была глубоко потрясена. Её губы дрожали, и казалось, она вот-вот сломается.

Низко опустив голову, она пробормотала: «Спасибо, что выслушали», после чего быстро развернулась и исчезла, оставив его смотреть ей в спину.

Почесав затылок, он закончил собирать материалы лекции и уже собирался выходить с ноутбуком, когда его взгляд случайно упал на блестящий чёрный предмет в углу потолка.

«Здесь раньше была камера наблюдения?»

Озадаченный, Сон Чхан вышел из аудитории.

***

В кабинете на 32-м этаже можно было курить. Белый дым струился сквозь его красные губы.

Он предполагал, что Гон Сон Чхан не послушается. То, как он, пуская слюни, смотрел на женщину, с которой И Хён спал прошлой ночью, откровенно бесило, но свою роль Гон Сон Чхан исполнил превосходно. Собственно, именно по этой причине его и определили в отдел информационной безопасности.

По кивку его головы менеджер Ан снова нажал кнопку воспроизведения. Он собирался пересмотреть выражение лица Ю Син Э. То лицо, на котором отразились бледность и страдание, когда она осознала истинную сущность своей матери.

На экране Ю Син Э сидит неподвижно, глядя только на свой стол. Она так и просидела всё время. Его догадка о том, что Пак Сэ Рин при жизни в какой-то мере приукрашивала свою сущность перед дочерью, подтвердилась. Для дочери Пак Сэ Рин, похоже, была кем-то особенным.

Затягиваясь сигаретой, И Хён склонил голову набок. Ему хотелось рассмотреть это выражение лица подробнее, но Ю Син Э не поднимала головы.

Выпуская дым, И Хён приказал:

— Увеличьте.

— Да.

Всё исчезло, и в мире осталось только лицо Ю Син Э на экране. Она выглядела потрясённой и подавленной. Это было лицо, которое он так долго хотел увидеть.

Он знал, что этого ещё недостаточно. Со временем этот шок и уныние станут только глубже.

Думает ли она сейчас о Пак Сэ Рин, возвращаясь на своё место? И Хён холодно улыбнулся.

Если так, то ему пришла очередь подумать о Чхве Джун Гёне.

***

Для И Хёна его отец, Чхве Джун Гён, был воплощением героя.

Имя отца было повсюду — в газетах, в интернете. Он был человеком подавляющим и выдающимся, превосходящим любого другого. Но маленький И Хён плохо понимал такие вещи, для него существовал факт поважнее.

В детстве, когда он был маленьким и слабым, Джун Гён был для И Хёна единственным спасителем.

Человеком, который нашёл и вытащил его, покрытого ранами, умирающего в тёмном месте, куда не проникал ни один луч света.

«Выходи. Иди ко мне, И Хён».

Даже когда он, испугавшись мира, пятился и пытался сбежать, отец всё равно протягивал руку и вытаскивал его из той тьмы.

Когда он моргал мокрыми глазами от внезапно хлынувшего света, отец похлопывал его по спине. Джун Гён, вытащивший его обратно в страшный мир, казался ненавистным, но в то же время воспринимался как абсолютное божество.

«Теперь тебе никогда не будет так больно. Я защищу тебя».

Он вызывал врачей, лечил его и сидел рядом ночи напролёт. Снова отправив мать в больницу, он никуда не уходил и ждал, пока И Хён полностью не поправится. Сколько бы ни звонил телефон, сколько бы сотрудников ни приходило домой, он, пусть и заставляя людей ждать рядом, оставался у постели И Хёна.

«Я думал, в этот раз всё действительно будет хорошо. То, что ты пострадал, — это полностью моя вина».

Нет. Это была вина врачей, поставивших неправильный диагноз. Они сказали, что состояние стабильное и ничего не случится, поэтому отец отлучился. До того момента никто не знал, что именно отсутствие Джун Гёна было причиной приступов матери.

«Когда тебе больно, мне больнее».

Он обнимал его и гладил по спине, когда И Хён не мог проснуться от кошмаров. Когда они были в Сеуле, Джун Гён обязательно засыпал вместе с сыном. Джун Гён был настолько ласков.

«Я хочу, чтобы ты не забывал: что бы ни случилось, главный приоритет в моей жизни — это ты».

Тот факт, что в мире Джун Гёна сын является центром жизни и движущей силой, И Хён осознал и утвердился в этом благодаря действиям отца на протяжении долгого времени. Стоило набрать номер маленькими пальчиками и позвать: «Папа», как Джун Гён тут же примчался бы, где бы он ни находился.

«Для меня нет ничего важнее тебя. Поэтому человеком, у которого ты должен просить помощи, безусловно, должен быть я».

«У меня много желаний, И Хён. Но ты для меня — всё. Не просто высший приоритет, а просто всё».

Абсолютный объект — так Джун Гён называл сына. Что бы ни случилось, И Хён для Джун Гёна — всё, и его защита и воспитание — превыше всего.

Поэтому и Джун Гён был для И Хёна абсолютным объектом. Вселенной, небом, миром... светом.