Контент удален!

Глава 84. Ослепительнее солнца (13)

Персефона очнулась, будто ее окатили ледяной водой. Острое лезвие кинжала зловеще блеснуло перед ее глазами. Казалось, оно в любое мгновение готово вонзиться ей прямо в шею.

Пока Персефона судорожно хватала ртом воздух, Херейс произнес совершенно бесстрастным, будничным тоном:

— А потому, если ты явилась сюда с какими-то дурными замыслами, тебе лучше поберечь свою голову, леди Осборн.

— Д-дурные замыслы?.. Что вы, я всего лишь... — лепет сорвался с ее губ.

— И ты думаешь, я поверю? — перебил Херейс. — Хорошенько подумай над тем, что сейчас собираешься сказать. Будь ты на моем месте, сама бы поверила в это вранье?

Персефона затаила дыхание. Первобытный ужас перед лицом смерти захлестнул ее с головой. Херейс все так же невозмутимо сидел напротив нее, но девушке казалось, будто его огромная ладонь уже мертвой хваткой сжала ее горло. Едва утихшая дрожь возобновилась с новой силой. Слезы сами собой хлынули по щекам, и она жалобно, прерывисто икнула от подступивших рыданий.

Херейс безучастно наблюдал за ее истерикой, после чего холодно добавил:

— Я дарую тебе шанс лишь потому, что ты подруга моей возлюбленной, леди Осборн. Шанс поджать хвост и убраться отсюда подобру-поздорову. Будет еще лучше, если ты при этом станешь преданно вилять им передо мной.

Откровенное сравнение с собакой больно ударило по ее гордости, и сквозь леденящий страх в груди вспыхнула жгучая обида. Персефона судорожно сжала пальцами ткань юбки и, едва справляясь с дрожью в губах, заговорила:

— Вы... вы слишком жестоки со мной, Ваше Величество. Я проделала этот путь лишь для того, чтобы поздравить дорогую подругу со свадьбой. Я решила, что долг приличия велит мне сперва засвидетельствовать почтение вам и Вдовствующей императрице. Но вы обходитесь со мной так, будто я совершила страшное преступление... Я всего лишь беззащитная дочь графа, и совершенно не понимаю, чем заслужила подобный гнев.

Херейс вальяжно закинул ногу на ногу и скрестил руки на груди. Как бы ей ни хотелось этого признавать, даже в этот пугающий миг он оставался настолько безупречно красив, что от него невозможно было отвести взгляд.

Персефоне до сих пор не верилось, что Элеонора сумела снискать любовь столь невероятного мужчины. Почему все без ума именно от нее? Сперва Франклин, теперь вот сам император...

Ах, Франклин! — в ее мыслях внезапно всплыло имя мужчины, о котором она напрочь позабыла из-за тревог о грядущей встрече с Вдовствующей императрицей.

Он ведь тоже сейчас находится в императорском дворце. Интересно, как мне с ним увидеться? Может, стоит попросить об этом прямо? Пожалуй, если я сделаю вид, будто ничего не знаю, и уеду, не повидав старого друга, это со стороны покажется еще более подозрительным.

Пока Персефона лихорадочно размышляла, Херейс, внимательно наблюдавший за выражением ее лица, нарушил молчание:

— Стало быть, твоя единственная цель — поздравить подругу, выказать почтение мне и навестить мою матушку?

— Да, Ваше Величество. А еще до меня дошли слухи, что молодой герцог Оуэн, чей род издавна связывают узы дружбы с домом Осборнов, пополнил ряды вашей гвардии. Могу ли я встретиться и с ним тоже?

Взгляд Херейса на мгновение скользнул мимо Персефоны, устремившись в густую тень за массивной мебелью, а затем вернулся к гостье. Это произошло так стремительно, что испуганная девушка ничего не заметила.

— Да будет так. Я передам гвардейцам свое дозволение.

— Премного благодарна, Ваше Величество.

Херейс небрежно махнул рукой, давая понять, что аудиенция окончена. Персефона поспешно поднялась, отвесила глубокий, учтивый поклон и покинула гостиную.

Лишь когда она вслед за сопровождавшим ее слугой наконец покинула Дворец императора, из ее груди вырвался свободный вздох облегчения. Пришло время навестить Вдовствующую императрицу.

***

Стоило дверям за Персефоной закрыться, как Элеонора вновь плавно соткалась из тени и опустилась на софу, заняв то самое место, где только что сидела ее бывшая подруга.

— Она совсем не обучена ни магии, ни искусству клинка? — поинтересовался Херейс.

За все то время, что Персефона провела в комнате, она ни разу даже не окинула взглядом убранство и совершенно не почувствовала чужого присутствия.

— Да, она самая обычная благородная леди, — подтвердила Элеонора.

— И она понятия не имеет о твоих истинных силах?

— Ей известно, что я неплохо владею мечом, но без каких-либо подробностей. Я никогда не демонстрировала свои способности при посторонних. Сказать по правде, даже в моем родном доме мало кто знает всю правду.

— До меня доходили слухи, что ты частенько участвовала в карательных походах против мамулов. Неужели в тех сражениях ты полагалась исключительно на клинок?

Вместо ответа Элеонора аккуратно взяла со стола кинжал, который Херейс так и не убрал. Она слегка сосредоточилась, и по лезвию оружия тотчас заструилась чистая, морозно-голубая энергия клинка.

— При умелом обращении одного меча более чем достаточно, чтобы справиться со многими трудностями.

Удерживая кинжал, она плавно приподняла левую руку. Без единого слова заклинания прямо над ее раскрытой ладонью закружился крошечный, но яростный воздушный вихрь.

— Одновременно совмещать чары и боевые техники — задача не из легких, — буднично пояснила она. Миниатюрный смерч без следа растаял в воздухе. — Поэтому обычно я концентрируюсь на фехтовании. А в случае крайней необходимости незаметно вплетаю в атаки немного магии.

Увидев это невероятное зрелище своими глазами, Херейс издал тихий, пораженный смешок.

— Поверить не могу... Использовать чистую энергию клинка и одновременно повелевать заклинаниями — поистине феноменально.

— Да, мой дар действительно редок и опасен, а потому покойный отец до последнего наказывал мне держать его в строжайшей тайне. Он предупреждал, что стоит мне раскрыть себя, как все затаившиеся враги империи тотчас обратят свои взоры на меня.

Голубое свечение на лезвии кинжала угасло. Херейс проводил взглядом ее руку, опустившую оружие обратно на столик, и негромко заметил:

— Однако мне ты решила открыться.

— Разумеется. Я делюсь этим лишь для того, чтобы в случае внезапной опасности Ваше Величество не растрачивали силы, пытаясь защитить меня. Моих умений с лихвой хватит, чтобы уберечь собственную жизнь. К тому же... при необходимости я вполне способна защитить и вас тоже.

— Твои слова звучат на редкость сладостно, — Херейс тепло улыбнулся. — Однако я и сам прекрасно умею беречь свою голову. Так что лучше позаботься о собственной безопасности.

Элеонора мягко улыбнулась и пригубила остывший чай из своей чашки. Напиток уже успел настояться и слегка горчил, но был вполне сносным.

— Думаю, Вдовствующая императрица попытается использовать Персефону, чтобы завершить те темные чары, что ей не удалось активировать.

— Весьма вероятно. Я уже отдал приказ приставить к леди Осборн ищеек, так что тебе не о чем беспокоиться. Занимайся подготовкой к нашей свадьбы. Ах да, из земель графа Роджерса докладывают, что дознаватели тайно приступили к расследованию. Со дня на день прибудет официальный отчет.

Передача вестей через магические камни имела свои строгие ограничения: сообщения выходили слишком краткими, к тому же после каждого сеанса связи связующие артефакты рассыпались в прах. Из-за столь высокой цены к ним прибегали только в случае крайней нужды.

— Вот как. Что ж, надеюсь, преступления графа Роджерса будут полностью преданы огласке, а виновные понесут заслуженную кару. Если представится возможность, нам стоит вызволить всех несчастных, кто пострадал от его рук.

— Безусловно, так и будет.

— И еще... — добавила Элеонора. — Прежде чем Персефона свидится с Франклином Оуэном, могу ли я сперва навестить его лично?

— О боги, — Херейс шутливо изогнул бровь. — Моя будущая императрица желает удостоить аудиенцией своего бывшего жениха. Интересно, как я должен реагировать на подобные просьбы?

Она лучезарно улыбнулась:

— Вам полагается ощутить легкий укол ревности, но сдержать порыв и милостиво отпустить меня. Излишне ревнивые мужчины теряют всякое очарование.

Херейс от души рассмеялся. Ей искренне нравилось наблюдать за тем, как этот суровый правитель искренне радуется в ее присутствии.

— Желание казаться безупречным в глазах любимой женщины — естественная черта любого мужчины, — заключил он. — Что ж, ступай.

***

Оказавшись перед величественными воротами Дворца Махонд, Персефона вновь обрела былую уверенность. Если рассудить здраво, у нее действительно не было веских причин для паники. В конце концов, предательство вчерашних союзников и вспыхивающие следом войны за владения были делом вполне привычным для дворянства. От благородных наместников требовалось лишь исправно управлять своими землями и без задержек отсылать налоги в имперскую казну, а род Осборнов справлялся с этими обязанностями безупречно.

И если бы государь вздумал казнить прибывшую с мирным визитом дочь графа только из-за того, что ее семья когда-то досадила его ненаглядной невесте...

Тогда его вовек не отмыли бы от славы безумного мясника. Род Осборнов и вся остальная высшая знать империи точно подняли бы бунт, не став мириться с подобным произволом.

К тому же, накануне подвенечного торжества императору меньше всего хотелось множить лишние слухи и сеять смуту среди подданных.

Мне совершенно нечего бояться. Все, на что способен этот тиран — лишь состроить страшную мину и попытаться запугать меня. Желай он моей смерти, я бы испустила дух еще в той гостиной.

Персефона презрительно хмыкнула и надменно обратилась к несшему караул у входа гвардейцу:

— Я Персефона из благородного дома Осборнов. Доложите Вдовствующей императрице, что я явилась засвидетельствовать ей свое почтение.

Рыцарь послушно кивнул и передал весть слугам. Спустя пару минут из дверей величаво вышел мужчина и остановился прямо перед гостьей. Статный, с золотистыми локонами и ясным взором лазурных глаз, он едва ли походил на обычного дворцового прислужника. Находившийся подле него страж поспешно пояснил:

— Перед вами герцог Оскар Тейлор.

— Ах, весьма рада нашему знакомству, ваша светлость.

Поскольку Персефона крайне смутно разбиралась в хитросплетениях придворных интриг столицы, она сочла молодого герцога верным соратником Вдовствующей императрицы, а потому заговорила с ним удивительно легко и непринужденно.

Оскар учтиво склонил голову и одарил ее мягкой, приветливой улыбкой.

— Леди Осборн, позвольте поинтересоваться, какая надобность привела вас во Дворец Махонд к Вдовствующей императрице?

— Ее Величество лично просила меня нанести ей визит. У меня сегодня довольно плотный график и впереди немало важных дел, так что не могли бы вы поскорее проводить меня к ней?

— Хм, вот как? Странно. Я неотлучно нахожусь подле Вдовствующей императрицы и обеспечиваю ее покой, однако она ни словом не обмолвилась о вашем скором визите. Позвольте узнать, каким же образом Ее Величество умудрилась передать вам свое послание?

— Ну как же, через зме... — Персефона осеклась, испуганно прикусив язык.

В ее голове наконец прояснилась пугающая истина: Вдовствующая императрица фактически находилась под домашним арестом. А это означало, что за каждым ее шагом зорко следит ищейка императора — и этим самым надзирателем, скорее всего, являлся стоящий перед ней благородный господин.

Персефона судорожно сглотнула подступивший к горлу ком и принялась лихорадочно изучать лицо герцога Тейлора. Обладатель безупречно благородной внешности по-прежнему безмятежно улыбался ей. Его взгляд лучился таким искренним теплом и доброжелательностью, что заподозрить в нем безжалостного врага было решительно невозможно.