Мейбел опустила глаза и кивнула.

— ...Да, впредь я обязательно буду спрашивать у вас, барон.

Это был весьма покорный ответ.

Но Карлайл уже знал, что она гораздо смелее, чем кажется. Она просто прилежно отвечала, как привыкла делать это в доме Дарлингтонов.

Мало того, что она коротко остригла волосы и попыталась сбежать под покровом ночи, так теперь еще и петтинг-пати.

Каждый раз, когда эта дерзкая натура, скрытая глубоко под ясным взглядом и изящными манерами, внезапно вырывалась наружу, Карлайл чувствовал, словно его ударили по затылку. Эта маленькая женщина, которую он считал лишь пешкой на своей шахматной доске, незаметно превратилась в самую непредсказуемую и опасную переменную.

Обычно Карлайл безжалостно выкорчевывал и растаптывал всё, что выходило из-под его контроля, при первых же признаках. Только так можно было избежать проблем в будущем.

Но перед ним сидела Мейбел — его жена, которую он поклялся вернуть целой и невредимой, не тронув и пальцем.

Глядя в ее испуганное лицо, Карлайл изо всех сил, до боли в стиснутых зубах, подавлял свои инстинктивные порывы.

Она не твоя. Отпусти ее.

Балансируя на грани потери контроля, он направил острие своего гнева в другую сторону. Прежде чем отпустить ее, ему нужно было кое-что проверить.

— И чему же научил вас Уинтроп?

— ...Что?

Карлайл, стараясь не кричать, спросил сдавленным голосом:

— Я спрашиваю, чему вы у него научились.

— Лесл... Мистер Уинтроп помог мне перевести текст из учебника по анатомии. Там было слишком много латыни, которую я не понимала.

Анатомия? Услышав этот нелепый ответ, Карлайл нахмурился и внимательно всмотрелся в ее лицо. Не похоже, чтобы она лгала, пытаясь выпутаться из ситуации.

Кстати, Фергюс действительно докладывал, что они встретились в чайной и вели какую-то академическую дискуссию. Но он хотел знать совсем не это.

— А на вечеринке?

Когда я вошел, ты кувыркалась с этим ублюдком на скамейке. Что вы там делали?

Этот откровенный вопрос вертелся на кончике языка, но он стиснул зубы.

Мейбел, избегая его настойчивого взгляда, опустила голову. Карлайл взял ее за подбородок, заставляя поднять лицо, и принудил посмотреть ему в глаза. А затем медленно приблизился к ее уху.

— Рассказывай, чему ты научилась. Если утаишь хоть одну деталь или солжешь...

Он на мгновение задумался, подбирая подходящую угрозу.

— ...Я тебя сильно накажу.

Даже сказав это, он мысленно усмехнулся над собой.

Угрожать «наказанием» — и это говорит человек, привыкший обещать отрезать конечности или наделать дырок в теле. Разве это вообще можно назвать угрозой?

— Ух.

Мейбел вздрогнула и прикоснулась пальцами к уху.

— Говори. Живее.

Поторопил Карлайл мрачным, низким голосом.

То ли эта детская угроза сработала, то ли от испуга, но она, густо покраснев, заговорила:

— Ну... поцелуи... а потом руку кладут на грудь, и она лезет под юбку... а потом руку отталкивают со словами «нельзя»...

Ее голос, срываясь на шепот, прерывисто продолжал звучать.

— ...Что?

Его голос грубо сорвался.

Он не мог поверить в то, что Мейбел только что сказала.

Он думал, что они с Уинтропом максимум обнимались, и радовался, что успел ворваться до того, как всё зашло слишком далеко.

Карлайл тяжело задышал. Под ложечкой болезненно заныло от непонятного чувства.

Обычно Карлайл строго придерживался железного правила: не трогать гражданских. Даже во время войн между бандами он жестко следил за тем, чтобы ни одна из группировок не причиняла вреда мирным жителям. Но сейчас ему хотелось взять свои слова обратно.

Мейбел была для него святыней.

Он даже взгляд на ней старался не задерживать, считая грехом просто смотреть на ее кожу, чистую, как свежевыпавший снег.

А Уинтроп посмел нарушить это табу и совершить святотатство. Значит, он должен заплатить за это жизнью.

К черту железное правило о неприкосновенности гражданских.

Кровь закипела. Губы пересохли от жара, охватившего тело, словно в лихорадке. Рука, обнимавшая талию Мейбел, сама собой сжалась сильнее.

Карлайл приподнял ее подбородок. Он смотрел на нее с такого близкого расстояния, что они чувствовали дыхание друг друга.

В фиалковых глазах слабо отражался свет потолочного плафона. В этом прозрачном взгляде одновременно мерцали страх и любопытство.

Голова Карлайла медленно склонилась к ней.

Уинтроп тоже смотрел в эти глаза так близко?

Прежде чем бросить его на стол в качестве кадавра, он сначала выколет ему глаза.

Карлайл облизал пересохшие губы. Взгляд Мейбел тут же остановился на них. Его взгляд тоже опустился к ее губам.

Сглотнув, она слегка приоткрыла рот. За тихим вздохом показался розовый язычок, быстро облизнул слизистую нижней губы и снова спрятался.

Эмоции, похожие на ярость, ударили в голову.

Я отрежу язык тому ублюдку, который смел касаться этих губ и проникать в ее рот.

В тот момент, когда Мейбел, почувствовав неловкость, слегка ерзнула на его бедре, Карлайл, подавив стон, уронил голову ей на плечо. В нос ударил тонкий аромат ландышей, смешанный с запахом детской присыпки.

Он глубоко вдохнул. Когда она повела плечом, его губы коснулись голой кожи на ее шее.

— Ах...!

Мейбел тихо вскрикнула.

Осознав, что его рассудок уже наполовину отключился, Карлайл, почувствовав инстинктивную опасность, пробормотал ругательство:

— Блядь.

Услышав это неджентльменское слово, Мейбел вздрогнула и резко втянула воздух.

Но он не смог оторвать губ от ее шеи. Напротив, он уткнулся носом в ее кожу, глубоко вдыхая ее запах, и потерся губами. Нежная кожа была теплой и вызывала привыкание.

Губы Уинтропа тоже касались этого места?

Карлайл решил стереть все следы другого мужчины, оставшиеся на Мейбел, и заменить их своими. Прямо поверх влажного платья он сжал ее грудь. Под ладонью, обтянутой кожаной перчаткой, оказалась полная пригоршня мягкой плоти.

— Вдох!

Тело Мейбел напряглось, как струна. Под его губами бешеным ритмом забился ее пульс.

Карлайл нащупал большим пальцем ту самую вершину, которую украдкой разглядывал в поезде. Сквозь несколько слоев одежды он едва ощутимо нащупал небольшую выпуклость.

— Ух...

Мейбел издала тонкий стон.

Карлайл беззвучно выдохнул грязное ругательство прямо на ее покрывшуюся мурашками нежную кожу. Тяжело дыша, он спустился по ее тонкой талии и провел рукой вверх по икрам.

Она сказала, что оттолкнула руку Уинтропа, когда та полезла под юбку.

Он скользнул рукой под подол шуршащего платья. Когда он прошел колени и коснулся внутренней стороны бедер, тело Мейбел начало мелко дрожать. Но она не оттолкнула его руку.

Его рука поднималась всё выше и выше, пока наконец не достигла места между ее ног. Мейбел судорожно вздохнула и сжала бедра.

Карлайл, поднявшись по линии ее шеи к уху, хрипло, низко прошептал:

— Уинтроп и здесь трогал?

Мейбел вдруг замерла, а затем отчаянно замотала головой.

— Н-нет! С чего бы Лесли...

Услышав это имя, он резко поднял голову и свирепо уставился на нее. Словно наказывая, он сильно надавил ладонью между ее ног.

Мейбел в испуге ахнула. Карлайл собирался остановиться в ту же секунду, как она оттолкнет его. Но она лишь прикрыла рот рукой и вцепилась в его рубашку, так и не оттолкнув его.

Юбка задралась, обнажив белые бедра. Рука в черной кожаной перчатке накрыла пространство между ног и начала тереть. Перчатка, поначалу туго скользившая по ткани, в какой-то момент стала плавно скользить взад-вперед по ее сокровенному месту. Подол платья, задевая кожу, издавал шуршащий звук.

Карлайл смотрел сверху вниз, как Мейбел извивается в его объятиях, крепко зажмурив глаза. Внезапно она широко распахнула глаза. Ее тонкие бедра начали сильно дрожать.

— К-Карлайл...! П-подождите, ах...!

Мейбел со страхом в глазах посмотрела на него. Карлайл, неотрывно глядя на нее, процедил сквозь зубы:

— Впредь учись всему у меня. Чему угодно.

И в это самое мгновение она, издав глубокий стон, обмякла на нем.

— Ха-а-ах...

Вцепившись в рубашку Карлайла, Мейбел выгнула спину. Его рука оказалась зажата между ее тонкими бедрами. Содрогнувшись несколько раз прямо на его руке, она бессильно повисла, судорожно хватая ртом воздух и изредка вздрагивая.

Только тогда Карлайл убрал руку из-под ее бедер и грубо одернул подол ее платья.

В этот момент таун-кар остановился. Скоро Фергюс откроет заднюю дверь. Ему было всё равно, как он выглядит, но он не хотел, чтобы кто-либо увидел Мейбел в таком растрепанном виде.

Он схватил упавший на пол пиджак и снова накинул на нее.

— Идти сможете?

Его голос был ужасно сорванным. Мейбел с ошеломленным лицом лишь едва заметно кивнула.

В тот момент, когда он осторожно пересадил ее на соседнее сиденье, задняя дверь щелкнула и открылась.

— Фергюс, проводи баронессу до дверей. Я немного прогуляюсь перед тем, как зайти.

Карлайл бросил взгляд на свой бугор на брюках. Он раздулся и стал таким твердым, что скрыть его очертания было невозможно.

Внезапно он осознал, что пока держал Мейбел в объятиях, он совершенно забыл о привычном чувстве вины и отвращении к себе. Охваченный страстью, куда более горячей, чем гнев, он не оставил щели, в которую могли бы просочиться ужасные воспоминания.

И только сейчас в его взгляде появилось глубокое отвращение к себе. Подняв голову, он встретился с ней взглядом.

Мейбел, опустив глаза, вышла из таун-кара. Отказавшись от помощи Фергюса, она неуверенной, шаткой походкой скрылась вдали.

Проводив ее взглядом, Карлайл тяжело вздохнул и сорвал с рук перчатки. Его ладони были насквозь мокрыми от пота.

Какое-то время он смотрел на свои руки, а затем откинулся на спинку сиденья и запрокинул голову.

— ...Блядь.

Фергюс тихо закрыл заднюю дверь и вернулся на водительское сиденье.

В ту ночь Карлайл еще долго не выходил из таун-кара.