Онлайн чтение книги Аннет Annette
1 - 57

Вчера вечером, благодаря вам, я благополучно вернулась к себе. Простите, что едва не поставила вас в опасное положение, и примите мою благодарность. К счастью, всё обошлось.

Библиотека слишком рискованна — стоит сменить место. Как насчёт кузницы? Если знаете что-то надёжнее, предложите.

***

У крестьян поместья Рот есть один необычный способ охоты на оленей. Яблоки на ночь вымачивают в вине, затем раскладывают их на тропах и понемногу приманивают зверя к ловушке.

Олень — животное осторожное, однако сладкий аромат яблок он отвергнуть не в силах. Подбирая кусочек за кусочком, зверь постепенно хмелеет и в конце концов сам, по собственной воле, входит в опасность.

Рейнгарт чувствовал себя именно таким оленем. А Аннет — охотницей.

Картина выходила нелепой, однако так всё и было. Каждый раз, когда Аннет бросала очередную приманку, Рейнгарт незаметно для себя делал шаг навстречу. Он снова и снова находил причины, почему не может отказать её просьбам. 

Потому что неловко было бы, если бы стало известно, что он промолчал о побеге принцессы. Потому что библиотека безопаснее кузницы. Потому что короткий разговор — ещё не преступление. 

Потому что записку нужно убрать прежде, чем её найдёт кто-нибудь другой.

И потому Рейнгарт снова не смог не прийти туда. Вернувшись в особняк после службы, насквозь промокший от дождя и пота, он сразу поднялся на третий этаж. Войдя в пустую библиотеку, Рейнгарт раскрыл «Жизнеописание Мудрого Короля» — и, как и ожидал, между страницами был вложен листок.

— Ха…

«И вправду оставила», — он тихо усмехнулся, вытаскивая бумагу.

Сжимая сложенный пополам лист, Рейнгарт ещё несколько раз негромко рассмеялся. Эта женщина становилась всё более дерзкой — и то, что он сам неотступно тянется за ней, казалось ему не менее смешным. Во время всей тренировки мысли крутились только об одном: будет ли записка, и что в ней написано.

Весь день он ждал этого мгновения — момента, когда найдёт записку.

Снова поставив «Жизнеописание Мудрого Короля» на полку, Рейнгарт развернул листок. Взгляд скользнул по строкам, выведенным чёрными чернилами на желтоватой бумаге.

Почерк Аннет оказался неожиданно изящным — будто писала зрелая знатная дама. В лице и манере держаться, однако, всё ещё сквозила детская наивность. А содержание, выведенное этим утончённым почерком, было до бесстыдства дерзким.

«Перенести место встречи, потому что библиотека рискованна? Как насчёт кузницы?» — пробормотал он про себя и тихо усмехнулся.

Рейнгарт всё никак не мог разгадать Аннет. Воспитанная как драгоценная принцесса, она порой проявляла неожиданную упрямую хватку; боялась крошечного котёнка — и в то же время безрассудно шла на огромный риск. Гордая до упрямства — и всё же цеплялась за рыцаря низкого происхождения; с юным лицом позволяла себе поразительную бесцеремонность.

Возможно, именно поэтому он испытывал всё большее беспокойство и тревогу. Он никак не мог понять, о чём думает эта женщина.

Иногда Рейнгарту даже казалось, будто Аннет сама хочет, чтобы их разоблачили. Может, она нарочно стремится к скандалу, желая опозорить мужа и род? Такой способ был бы самым верным. Тогда становилось ясно и то, почему она выбрала именно его.

Но выражение лица, застывшее от ужаса прошлой ночью, и полная тишина — ни единого лишнего звука до самого конца — говорили об обратном. Если бы Аннет действительно хотела раскрытия их «связи», возможностей для этого уже было предостаточно.

Тогда зачем…

— Хочу того, что делают в спальне.

Мысль об этом тяжело легла на сердце. Случалось, что знатные дамы приводили молодых рыцарей или оруженосцев в свои покои — это не было редкостью. Но могла ли на такое решиться совсем юная женщина, только что вступившая в брак? Когда собственное положение столь шатко? Или, наоборот, именно поэтому ей и нужен мужчина?

— Ха, ну и дела… — выдохнул Рейнгарт вполголоса.

Чем дальше, тем больше всё напоминало лабиринт, и он просто оборвал поток мыслей. Рейнгарт выругал себя за то, что в ясный послеобеденный час предаётся подобным раздумьям, и сжал в ладони записку. Всё равно, вернувшись в спальню, он сожжёт её, но в тот миг, когда изящные строки смялись, стало даже жаль.

Нужно написать ответ. Покидая библиотеку, Рейнгарт перебирал в уме слова, которые следовало передать Аннет. Библиотека опасна — надлежало воззвать к безрассудной и отчаянной принцессе, решившей явиться в кузницу, и попытаться образумить.

«Если знаете что-то надёжнее, предложите».

Чем больше Рейнгарт думал об этом, тем наглее звучала фраза. Неужели все члены королевской семьи такие? Спрятав записку в правой руке, Рейнгарт шагал по тихому коридору. Взгляд был устремлён к дальнему концу противоположного крыла, где находилась спальня женщины, и несколько раз Рейнгарт сам не заметил, как тихо усмехнулся.

***

Рад, что вы благополучно вернулись. Хорошо и то, что вы, пусть и поздно, осознали опасность. Не попробовать ли вам впредь жить осторожнее? Я предлагаю вам ничего не предпринимать.

***

Тук-тук. От стука в дверь Аннет вздрогнула и поспешно спрятала лист. Лишь после того как она разложила сверху страницу с выписанными для тренировки словами на трисенском и ответила, что можно входить, дверь открылась. Уже по одной манере ждать её позволения было ясно, кто пришёл.

— Дворецкий.

— Миледи.

Мужчина средних лет остановился шагах в пяти и почтительно склонил голову. Аннет, не вставая из-за стола, лишь повернулась и посмотрела на дворецкого. Слуга неизменно держался учтиво, однако его визиты были тем, чего Аннет желала меньше всего. Ведь причина, по которой дворецкий приходил сюда, всегда была одна.

— Его Светлость желает сегодня ночью разделить с вами ложе.

Лицо, произносившее эти слова, оставалось таким же вежливым, как и всегда. Ни тени чувств, ни намёка на личное отношение — лишь безупречная маска служителя. 

«Знает ли этот человек, что происходит за закрытой дверью той комнаты?»

Мысль мелькнула на миг, но тут же исчезла: это не имело к ней отношения.

— Поняла.

— В девять часов.

— Благодарю.

— Не стоит.

Закончив обычный обмен словами, дворецкий почтительно удалился. Оставшись одна, Аннет закрыла глаза и тяжело вздохнула. Почему так рано велят явиться? С последнего раза ещё и недели не прошло.

— Больше никогда не болтай попусту. Твои мысли никому не интересны.

После того дня, когда граф ударил Аннет по лицу, нрав хозяина становился всё грубее. Порой казалось, будто он срывает раздражение на служанке из-за Аннет; порой — что служанка страдает нарочно, лишь бы госпожа всё видела.

Как бы то ни было, наблюдать за этим было мучительно, но вмешаться Аннет не могла. Подвергать себя опасности ради какой-то горничной было бы нелепо.

Если граф изливал недовольство Аннет на служанку, значит, действовал даже привычно. В детстве всякий раз, когда Аннет совершала проступок, наказание вместо неё принимала другая девушка. Для королевской крови служанка — именно такое существо. По-настоящему возмутительным было лишь то, что граф осмелился поднять руку на саму Аннет.

Теперь она начинала понемногу понимать Галланта Рота. Стало ясно, почему тот всё чаще зовёт её к себе, и чего добивается, запугивая и подавляя.

— Я тоже уважаю супругу. Иначе зачем, по-вашему, я позвал служанку? Я мог бы потребовать этого от вас.

Он любил обращаться с Аннет пренебрежительно и унизительно, по собственной прихоти. Императорский дар хотелось выставлять напоказ как можно дольше. Для этого Аннет должна была выглядеть достаточно живой и покорной. Смерть или поломка — вовсе не тот исход, которого он желал.

Поэтому Аннет тоже следовало его успокаивать. Нужно было притворяться сломленной и послушной. Только так удавалось сохранить хотя бы то немногое, чем она всё ещё обладала — крохи уюта и свободы.

Только так можно было и дальше видеть того мужчину. Бродить по особняку, следя за его днём. Слушать его голос за вечерним столом, украдкой наблюдать за руками и тарелкой, прятать записки в книгах библиотеки и передавать их.

«Я предлагаю вам ничего не предпринимать».

Первый ответ Рейнгарта заставил Аннет улыбнуться. Всего четыре короткие строки — но в каждой словно звучал его голос. Перед глазами возникли насмешливый взгляд и чуть искривлённые губы.

В неуклюжем, почти мальчишеском почерке сквозила невольная усмешка.

— Прости, но это невозможно.

Аннет слабо улыбнулась, открыла ящик стола и достала оттуда старый словарь.