Онлайн чтение книги Аннет Annette
1 - 59

— Дамер слишком твёрдый, поэтому нужен сильный жар. И ковать его вдвое тяжелее, а чуть ошибёшься — сразу треснет.

 — Ладно, понял, но сначала всё-таки научи. Всё это пригодится.

 — И какой толк всё время учиться кузнечному делу? Кузнецом ведь становиться не собираешься.

 — Толк есть. Буду приходить сюда — наконечники для копий делать, клинки точить. И тебе помогать.

 — Кто просил о помощи?

 — Сегодня уже поздно, учи с завтрашнего дня.

Бруно не ответил и лишь продолжил бить молотом. Глядя на эту спину, Рейнгарт беззвучно усмехнулся. Пусть старик и ворчит, а завтра всё равно начнёт объяснять, как работать с дамерской сталью. Так происходило неизменно: как бы наставник ни сетовал на заботы и скрытые техники, стоило проявить настойчивость — и он всё показывал.

Рейнгарт, жуя инжир, скинул тунику через голову. Если уж перенимать мастерство, значит, помогать нужно усерднее.

Подойдя к верстаку, рыцарь взял ещё один плод из полной миски и направился к свободной наковальне. Пока он выбирал в горне как следует раскалённый кусок металла, Бруно не проронил ни слова. Рядом с молчаливым кузнецом Рейнгарт тоже поднял молот.

Тан, тан, тан. Два удара зазвучали в унисон.

***

Раз из-за ливня вы не можете передвигаться, значит, сезон дождей оказался кстати. Мне вовсе не нужно возвращать подсвечник — может, считать, что каждый из нас просто обзавёлся новым?

***

Вчера ночью я услышала звук вашего молота и обрадовалась. Раньше его не было слышно из-за дождя? Вы ходили в кузницу даже в такую погоду? С таким усердием, может, вам стоит оставить рыцарство и стать кузнецом?

***

Дождь — всего лишь капли воды. Намокнуть можно и под дождём, и от пота — разницы нет. Я горжусь своим званием рыцаря, но и кузнечное ремесло считаю достойным делом. Особенно потому, что кузнец целыми днями держит в руках оружие — и при этом никого не ранит.

***

Странные слова. Если не вредить людям — это честь, тогда почему вы стали рыцарем? На поле боя вам наверняка доводилось ранить многих.

***

Рыцарь наносит удар, чтобы защищать. Чтобы уберечь дорогое, нужно быть готовым ранить даже самого себя. Так меня учили — это самая достойная жизнь и самая достойная смерть.

***

О такой смерти мне тоже известно. Мои братья приняли раны, защищая семью. Но будь они живы — я была бы счастливее. Пусть даже пришлось бы расстаться в унижении, всё равно оставалась бы надежда однажды встретиться вновь. Что благороднее — почётная смерть или упрямое стремление жить? И где требуется больше мужества — умереть или остаться? Я до сих пор не знаю ответа.

***

Сегодня Рейнгарт не оставил ответа. С того дня, как начался обмен записками, прошло всего пять суток.

Аннет, тщетно перелистав «Жизнеописание Мудрого Короля», вернулась в комнату и долго ходила у окна. Почему не пришёл ответ? Неужели разговор о братьях оказался ошибкой? Может, рыцарь насторожился и решил отстраниться?

— Лучше было не заводить этот разговор.

Позднее пришло раскаяние, но пролитую воду уже не собрать.

Переписка с Рейнгартом за эти пять дней стала для Аннет настоящей радостью. Стоило отправить записку и ждать ответа — и каждый день наполнялся смыслом.

Ей нравилось находить его почерк, спрятанный между страницами в качестве закладки. Аннет перечитывала строки снова и снова, настолько увлекаясь, что почти забывала о том, насколько опасна сама эта затея. Лёгкие шутки радовали, но всё сильнее хотелось говорить о более глубоком — о тайных тревогах и вопросах, которые прятались в сердце. Хотелось узнать, что думает он.

Не следовало этого делать.

— Что же теперь?..

Тревожно прикусив губу, Аннет вдруг прислушалась к звукам за окном.

Из двух молотов остался один. Тан, тан — ровный ритм ясно выдавал руку Рейнгарта, и от этого сердце забилось быстрее. Сегодня был пятый день с их последней встречи — день, когда по уговору следовало увидеться в библиотеке.

— Я так хочу встретиться с тобой, но каждую ночь дождь всё не прекращается.

Аннет поспешно подошла к окну и распахнула створку. Рука вытянулась в сырой воздух — ни единой капли не коснулось пальцев. Дождь шёл уже две недели, однако, похоже, тучи начинали отступать.

— Ты говорил, что сезон дождей длится две недели… Значит, нужно потерпеть ещё немного.

«Если дождь закончился, можно выйти наружу».

Аннет отступила от окна на шаг, затем снова приблизилась и прижалась лбом к стеклу. Холод коснулся кожи, веки сами собой опустились. Сердце в груди билось в том же ритме, что и удары молота — тан, тан, тан.

Нужно встретиться с ним. Нужно всё объяснить. Если продолжать тянуть — можно потерять этот шанс.

Решение пришло мгновенно, без долгих раздумий. Аннет открыла сундук с одеждой, вытащила платье служанки и переоделась для маскировки. Затем одним дыханием задула свечу и, ступая как можно тише, выскользнула из комнаты.

Сердце гулко колотилось, пока она шла по тёмному коридору. О чём думала, покидая особняк, Аннет и сама не понимала. Пока шаги торопливо скользили вдоль безлюдного прохода, через мрачный сад и тени ограды, в голове звучала лишь одна мысль.

«Нужно встретиться с ним. Мне нужен этот человек. Нельзя всё так потерять».

«Нельзя… быть брошенной вот так».

Одной этой мысли хватало, чтобы грудь болезненно сжималась. Стоило представить, что Рейнгарт больше не станет отвечать, — и отчаяние накрывало с головой. Ей было невыносимо думать, что рыцарь однажды станет смотреть сквозь неё, как это делали остальные.

Дождь шёл больше десяти дней, и земля превратилась в сплошную грязь. Мягкие комнатные туфли насквозь пропитались глиной, однако Аннет не обратила на это внимания. Вернувшись, можно будет сжечь обувь в очаге. Внутри особняка придётся идти босиком, держа обувь в руках — так не останется следов.

Мысли, совсем не подобающие принцессе, возникали одна за другой, будто Аннет и впрямь стала служанкой.

— Ха-а…

Добравшись до кузницы без происшествий, она с облегчением перевела дыхание. Прижавшись к стене, девушка огляделась и осторожно заглянула в окно. Сквозь звон металла мелькнула обнажённая мужская спина.

Рейнгарт стоял у наковальни и работал молотом — один.

Лишь убедившись, что вокруг никого нет, Аннет тихо постучала в стекло. Звук был едва слышен, но Рейнгарт почти сразу обернулся. Узнав гостью, рыцарь слегка приоткрыл губы. Аннет поспешно открыла ближайшую заднюю дверь и вошла внутрь.

Осторожно закрыв створку и обернувшись, она встретилась взглядом с мужчиной, стоявшим совсем близко. Неожиданный визит явно застал Рейнгарта врасплох. Быстро скользнув взглядом по его лицу, Аннет заговорила:

— Почему вы не оставили ответа?

Вопрос прозвучал резко, почти обвиняюще, и Рейнгарт слегка нахмурился. Сердце у Аннет тяжело ухнуло вниз, однако отступать было уже поздно.

— Вы ведь забрали мою записку. Значит, должны были ответить.

— …

— Когда ответа нет, становится тревожно. Я даже подумала, вдруг кто-то другой перехватил её…

— …

— Конечно, мысль оставлять записки в библиотеке принадлежала мне, но…

— Вы уверены, что вас никто не заметил? Никто не шёл следом?

Рейнгарт перебил её вопросом. Холодный тон заставил Аннет осечься. Только сейчас пришло в голову, что с тех пор, как она вышла из особняка, ни разу не обернулась.

Мог ли кто-то идти следом? Видел ли кто-нибудь, как она вошла сюда? Запоздалая мысль пробрала до дрожи.

Рейнгарт не стал дожидаться ответа. Он сразу направился к двери, задвинул засов, затем обошёл окна и закрыл ставни.

Решительные движения и молчание казались немым упрёком, и Аннет невольно съёжилась. Вернувшись, Рейнгарт остановился в трёх шагах — расстояние стало заметно больше, чем прежде, и это резануло по глазам.

— Позвольте спросить…

В низком голосе прозвучал вздох. Взгляд скользнул по её чепцу, по корсажу, по юбке и остановился на испачканных грязью ногах. Этот взгляд, будто крюк, царапнул сердце, и Аннет невольно сжала плечи.

— Вы хотите умереть вместе со мной?

«Откуда ему это известно?.. Сердце болезненно дрогнуло.

Замерший было пульс ударил с новой силой. Мысли вихрем закружились в голове. Он понял. Понял, что я собиралась отомстить и погибнуть, лишь бы не жить в унижении.

«Что благороднее — почётная смерть или упрямое стремление жить?»

«Ах, зачем же я написала такое в той записке?..»

— Нет. Дело не в этом…

Ощущение надвигающейся беды толкнуло Аннет заговорить без раздумий.

— Я… хотела увидеть вас…

Слова сорвались слишком поспешно, и внезапно горло перехватило.

Она собиралась сказать иначе — более разумно и убедительно. Хотела объяснить, что желала лишь продолжить разговор, что ей было любопытно узнать его мысли. Подготовленные фразы мгновенно исчезли, стоило увидеть лицо Рейнгарта. Сознание словно опустело, тело задрожало от беспричинного страха.

— Вы вдруг… перестали отвечать… мне стало тревожно… поэтому…

Едва слова слетели с губ, слёзы хлынули сами собой. Аннет ничего не оставалось, кроме как закрыть лицо ладонями. Казалось, будто самое уязвимое место в груди разрезали острым лезвием.

Было больно, горько — и, как ни нелепо, внутри росла обида на него.

Почему рядом с этим мужчиной она снова и снова плачет? Может быть, Аннет даже использует это как средство — ведь каждый раз, когда появлялись слёзы, Рейнгарт становился мягче, не уходил, не оставлял одну. Словно хитрый ребёнок, вытягивающий из взрослого внимание и милосердие.

Она и правда жаждала его участия. Хотела, чтобы Рейнгарт продолжал говорить мягко, чтобы рядом с ней терял уверенность, показывал слабость и уступал, будто не в силах сопротивляться. Не хотелось видеть холодное, равнодушное лицо, отталкивающее без сожаления. Одна лишь мысль о таком взгляде причиняла боль и заставляла дрожать.

Тяжёлые шаги прозвучали всё ближе. Рейнгарт подходил.