Онлайн чтение книги Аннет Annette
1 - 58

Едва Аннет раскрыла тяжёлый словарь, как внутри показалась спрятанная записка. Развернув лист, Аннет медленно провела взглядом по строкам, словно лаская их глазами. Ровный, честный почерк — без всякого украшательства — снова вызвал улыбку.

Эту записку Аннет принесла прошлой ночью. После дневной тренировки Рейнгарт вернулся в особняк, забрал её послание, а затем, уже после ужина, направился в библиотеку и, похоже, оставил там ответ.

В тот миг, когда Аннет обнаружила записку, возникло чувство, будто в руках оказалась часть самого Рейнгарта. Ведь говорят, что в почерке живёт душа того, кто пишет.

Поэтому Аннет не смогла сразу предать лист огню — первую вещь, что принадлежала ему.

— Наверное, это всё же опасно.

Перебирая записку пальцами, Аннет тихо вздохнула. Сердце подсказывало сохранить её подольше, но разум твердил обратное. Бумага с почерком Рейнгарта отличалась от словаря или платья служанки. Стоило кому-то заметить такую вещь — и Рейнгарт оказался бы в опасности.

Значит, как ни жаль, следовало избавиться.

Аннет поднялась, взяла подсвечник и подошла к камину. С тех пор как ночные молитвы и проклятия прекратились, сжигать бумаги приходилось редко. Стоило поднести пламя к краю листа — огонь мгновенно вспыхнул.

— Жалко…

С горькой улыбкой Аннет бросила горящую записку в очаг и крепче сжала в левой руке серебряный подсвечник, который принадлежал Рейнгарту. Тот самый, что он принёс в библиотеку, — прежде стоявший в его комнате, потому и особенный. Хотя в спальне Аннет имелось ещё два точно таких же.

Бумага быстро почернела и рассыпалась пеплом. Аннет ещё некоторое время смотрела в глубину камина, не в силах отвести взгляд, а затем вспомнила о второй записке.

Сегодня ночью в «Жизнеописании Мудрого Короля» наверняка появится новое послание. Забрать его придётся по дороге из спальни графа. Аннет почти не сомневалась, что сегодня получит вторую записку.

— Если у вас появится что-то, что вы захотите мне сказать, кладите сюда же.

— Не думаю, что такое случится.

Этот мужчина всегда отвечал именно так. Смотрел пристально или усмехался, но ни разу по-настоящему не отказал в просьбе. Каждый раз, когда Рейнгарт позволял себе мягкость или показывал слабину, сердце Аннет наполнялось странным чувством — словно внутри поднимались розовые пузырьки и тихо переливались.

— И всё равно ведь будешь оставлять.

С лёгкой улыбкой Аннет отвернулась от горстки пепла.

Совсем скоро в зале для ужина удастся увидеть Рейнгарта. Ночью в библиотеке наверняка будет ждать новая записка. До этого, правда, придётся зайти в спальню графа, но мысль о том, что именно окажется написано, поможет всё выдержать.

Жаль, конечно, служанку, которой предстоит неприятное, но Аннет ничем не могла помочь. Стоило вмешаться — и всё могло закончиться, как в прошлый раз. Лучшее, что оставалось, — молча наблюдать и не задевать настроение графа.

«Кстати, как же звали ту девушку?» 

Вопрос мелькнул внезапно, однако следом поднялось тяжёлое воспоминание, и Аннет решила больше не думать об этом.

***

Как заботливо с вашей стороны беспокоиться о моей безопасности. Благодарю за предложение, но я вынуждена отказаться. Мне уже не терпится увидеть вас, однако ночами дождь всё не прекращается. Вы говорили, что сезон дождей продлится две недели — попробую потерпеть ещё несколько дней.

Мой подсвечник в порядке? Ваш цел. До тех пор пока мы не вернём вещи друг другу, давайте бережно хранить их.

***

— Что тебя так развеселило?

Услышав внезапный вопрос, Рейнгарт лишь покосился в сторону. Стоявший у наковальни Бруно, с разгорячённым лицом, кивнул в его сторону подбородком.

— С самого утра ухмыляешься. Если что-то забавное — давай смеяться вместе.

Бруно вновь бросил в горн кусок металла, который только что долго бил молотом, повернулся и уставился так, словно требовал рассказа. Рейнгарт поспешно выровнял выражение лица и провёл ладонью по губам.

— Когда это я ухмылялся.

— Да с самого твоего прихода.

«Вот уж выдумал… Не настолько же».

Рейнгарт тихо хмыкнул и снова взялся за меха. Осторожно раздувая уже достаточно разгоревшийся огонь, он избегал взгляда Бруно. На самом деле и сейчас в голове всплывала та самая записка — вторая, найденная днём, от Аннет.

«Мой подсвечник в порядке? Ваш цел».

Стоило вспомнить эту строчку, и губы сами собой расплывались в улыбке. В ту ночь подсвечники поменялись местами вовсе не нарочно. Под рукой оказался его — стоявший справа, — потому пришлось гасить именно его, а горящим оказался подсвечник Аннет, вот его он и унёс. Всё равно оба выглядели одинаково. В спальне Рейнгарта стояли ещё два таких же.

Подсвечник Аннет Рейнгарт поставил на прикроватный столик. Никакого скрытого смысла в этом не было — вещь просто вернулась на место, где стояла прежде. И правда, никакого особого значения это не имело.

— Что-то ты стал мягче прежнего. Неужто женщина появилась?

Вопрос, брошенный будто вскользь, ударил прямо в грудь. Рейнгарт сделал вид, что не услышал, и продолжил работать мехами. 

«Вот же человек… Слишком уж проницателен».

Вместе с этой мыслью поднялась и настороженность.

Бруно был старшим в кузнице и держал при себе все ключи. Если Аннет снова придёт сюда, именно с Бруно вероятность столкновения будет самой высокой.

С кем-нибудь другим Аннет ещё могла бы притвориться служанкой, но с Бруно такой трюк не прошёл бы. С детства он относился к Рейнгарту с теплотой и до сих пор смотрел как на племянника, а значит, непременно заговорил бы с Аннет.

Если Бруно узнает, кем на самом деле была та женщина, как он отреагирует? Что скажет, узнав, что в его собственной кузнице тайком встречались с супругой графа? Этого Рейнгарт предугадать не мог.

— Какая ещё женщина.

Поэтому Рейнгарт решил не оставлять даже намёков. Бруно был совсем не похож на близнецов Байлз.

— Похоже ведь.

— Говорю же, нет.

— Тогда чего всё время ухмыляешься?

— Не знаю. Может, радуюсь, что скоро женюсь.

Слова вырвались сами собой — первое попавшееся оправдание, лишь бы звучало правдоподобно. Но тут же внутри что-то неприятно кольнуло. Словно Аннет стояла рядом и услышала эту фразу. Воображение нарисовало, как она смотрит укоризненно, а затем опускает взгляд с тенью печали.

— Уже решили обручиться? Оттуда прислали человека?

Рейнгарт оборвал мысли, услышав оживлённый голос. Разгорячённое лицо Бруно светилось нетерпением.

— Никто не приезжал. В сезон дождей кого сюда пошлют?

Рейнгарт усмехнулся, и Бруно с досадой причмокнул. Разочарование было слишком заметным, но Рейнгарт сделал вид, будто ничего не замечает, и отвернулся к горну.

— Ишь ты, пресный какой. Даже не решено, а ты уже радуешься?

— Не она — так другая. Женщин вокруг полно.

— Любая не подойдёт. Феодальным владыкой станешь, только если женишься на ней.

— Не феодальным владыкой. А супругом феодальной владычицы.

— Что так, что этак — одно и то же. Даже почётнее: супруг владычицы.

Бруно произнёс это с уверенностью и клещами поворошил в горне. Вот уж, что ни говори, человек до смешного приземлённый. Рейнгарт криво усмехнулся, а когда кузнец вытащил раскалённый кусок металла, отпустил меха и отступил назад. Подняв молот, Бруно принялся бить по багровому железу.

Тан!

Следя за движениями и тем, как он дозирует силу, Рейнгарт небрежно прислонился к верстаку и взял из деревянной миски инжир. Мягкая кожица лопнула, и влажная мякоть разлилась по языку. Сладкий инжир был его любимым фруктом.

— Когда научишь ковать дамерскую сталь? — спросил он.

— Сколько можно! Говорю же, рано тебе. Ты и обычную сталь едва осиливаешь.

— Всё равно покажи хоть раз. Я выучусь, правда.

— Вот уж. И что ты из дамерской стали задумал сделать?

«Кинжал», — Рейнгарт ответил про себя и отправил в рот ещё один крупный плод.

Дамерская сталь — железо с северо-запада; серебристый узор на металле и исключительная прочность делали её достойной оружия знати и королевской крови. Сырьё стоило дорого, а обработка была капризной, поэтому дамер считали первосортным. Меч Рейнгарта был выкован именно из этой стали. Бруно делал клинок с особой тщательностью; тем самым мечом Рейнгарт в день посвящения принёс графу клятву верности.

Рейнгарт хотел выковать из дамера кинжал. Небольшой — чтобы лёг точно в женскую ладонь. Хотел показать… а если будет видно, что понравилось, можно и отдать, будто из великодушия.

«У того кинжала ножны из ягнячьей кожи. И шнур с фиолетовым камнем…»

Не клинок, похожий на безделушку, призванную угождать королю, любящему роскошь. Не вещь, где есть лишь внешний блеск и пустая пышность. Рейнгарт стремился показать оружие, в котором заключены подлинная сила и красота.