Онлайн чтение книги Аннет Annette
1 - 61

Когда Бруно впервые заметил невысокую служанку, он лишь усмехнулся про себя. Поначалу показалось — не иначе как влюбилась в молодого и красивого рыцаря и украдкой за ним подглядывает. Но стоило девушке открыть заднюю дверь и скрыться внутри, как Бруно изрядно опешил. От неожиданности он даже машинально спрятался за деревом.

— Совсем голову потерял… Неужели у него появилась женщина?

Вот почему в последнее время Рейнгарт всё чаще витал в облаках? Потому ли упрямо настаивал приходить сюда каждую ночь?

Глядя на кузницу, где стихли удары молота и воцарилась тишина, Бруно ощутил странную горечь. Возраст уже такой, что пора искать женщину, — с этим он не мог не согласиться, и всё же на душе стало тоскливо. Радость смешалась с чем-то похожим на обиду, и, охваченный этим сложным чувством, он уже хотел было уйти.

«Почему именно здесь они встречаются? Почему не в покоях?»

В этом замке мужчины любого положения засматривались на служанок. Будь то солдаты из лагеря или знать из особняка — каждый, кому приглянулась девушка, старался либо соблазнить её, либо принудить, лишь бы затащить в свою постель.

В казармах нельзя было приводить женщин, но в поместье всё было иначе. Если бы Рейнгарт впустил служанку в свою спальню, никто бы и слова не сказал.

И всё же что-то здесь было не так.

— Даже если не с этой, он всё равно женится. Женщин вокруг хватает.

Нехорошее предчувствие заставило его на мгновение замереть, но в конце концов Бруно вышел из тени дерева. Окна кузницы были закрыты ставнями, и заглянуть внутрь было невозможно. Однако именно он отвечал за это место и знал: у одной из ближайших к задней двери створок доска слегка перекосилась.

Он тихо подошёл туда и, заглянув в узкую щель, увидел спину сидящей на стуле служанки и Рейнгарта, присевшего перед ней на корточки. Сначала Бруно не понял, что происходит, но, присмотревшись, заметил — тот чистил девушке обувь.

У Бруно внезапно пересохло во рту.

Это была странная сцена. Рейнгарт выглядел серьёзным, женщина тоже не улыбалась. В происходящем не чувствовалось ни малейшего намёка на лёгкую ночную интрижку молодых людей. Чуждая, почти зловещая атмосфера начинала тревожить Бруно, когда Рейнгарт, опустившийся на колени перед женщиной, заговорил.

Тихий голос Бруно не смог разобрать. И слова женщины, ответившей негромко спустя мгновение, тоже прозвучали на незнакомом ему языке. 

«О чём они вообще говорят?» — нахмурился он, и в следующий миг замер.

«Боги милостивые».

Бруно словно обжёгся и резко отпрянул от ставни. Сделав пару шагов назад, он почувствовал, как перед глазами всё побелело. Мужчина и женщина, разговаривающие на непонятном языке… Смысл этого был пугающе очевиден.

«Боги… что же это такое».

— Совсем голову потерял… Неужели у него появилась женщина?

Мысли спутались, будто их обуглило огнём. Бруно не мог не злиться на Рейнгарта — зачем тот ввязался в такое безрассудство? Нет, наверное, всё началось с женщины. Хитрая благородная дама наверняка сама соблазнила наивного парня.

Он ведь какой… Всю жизнь носил в сердце шрам из-за матери, горевал, что родился без отца, и до сих пор даже руки женщины не касался. Как же этот бедный мальчишка оказался в подобной ловушке?

«Если их поймают… что тогда будет?»

Бруно затаился в тени под навесом кузницы. Мысль постучать в дверь, ворваться внутрь и приказать немедленно прекратить приходила снова и снова, но он так и не смог сделать ни шага.

Женщина внутри — жена лорда. Уже одно знание об этом было опасно.

Но ещё сильнее его пугал сам Рейнгарт. Кто знает, как тот поступит, узнав о свидетеле. И, что страшнее всего, именно этого Бруно боялся больше.

Рейнгарт — рыцарь, с детства обученный убивать. Пусть они знакомы с малых лет, для него Бруно не отец и не дядя, а всего лишь кузнец. Если Рейнгарт сочтёт его угрозой, рука может и не дрогнуть.

Бруно и сам не заметил, как начал воображать подобные сцены, и потому на какое-то время застыл на месте. Затем тихо отступил, стараясь не выдать себя, и, отойдя подальше от кузницы, укрылся под раскидистой смоковницей. Глубоко дыша, он пытался придумать, что делать дальше, но никакой уверенности не находил. Ни сделать вид, будто ничего не видел, ни открыто вмешаться — ни одно решение не казалось возможным, и от этого становилось лишь тягостнее.

— Ох, беда…

Тяжело вздохнув, Бруно неподвижно уставился на кузницу. Он решил собственными глазами дождаться, когда скрывшиеся там мужчина и женщина выйдут наружу. Только убедившись, что оба уйдут незамеченными и благополучно, он сможет хоть немного успокоиться.

Мысли путались, словно перед глазами стояла непроглядная тьма, и сейчас он мог держаться лишь за эту одну-единственную цель.

***

После встречи в кузнице обмен записками возобновился. Если сказать было нечего, Аннет велела хотя бы оставлять пустой лист — таково было её условие.

Рейнгарт согласился, но с оговоркой: прежде чем приходить к нему, Аннет должна была обязательно предупредить заранее. Внезапные визиты в кузницу становились слишком опасными. Безрассудная смелость женщины тревожила его, а собственная готовность поддаться этой смелости пугала ещё сильнее.

— Я… хотела увидеть вас…

Он должен был оттолкнуть её холодно и решительно, но одно это признание заставило смягчиться — и именно это было по-настоящему опасно.

Рейнгарт постепенно подходил к пределу. Почти каждое мгновение превращалось в борьбу с желанием уступить искушению. Стоило оказаться рядом с Аннет, как это желание неотступно стучало в сознание.

Чтобы не поддаться, он держался на расстоянии — лишь бы не протянуть руку, не коснуться, не прижать к себе, не коснуться губами её губ. Когда между ними возникала тишина, искушение становилось ещё сильнее, и потому он нарочно поддерживал разговор.

На вопрос о том, где Аннет достала платье служанки, она рассказала, как приметила сушильный двор и украла одежду, воспользовавшись моментом.

Аннет наблюдала за прачечной больше недели, подбирая самое удобное время, и даже поделилась, как спрятала украденную вещь под подолом платья. Рассказывая об этом, она выглядела почти горделивой.

Вспомнив, как Эрих или Джарен с чрезмерным пафосом расписывали свои подвиги, Рейнгарт тихо прыснул. То, как Аннет с гордостью рассказывала о краденом платье, словно о ценном трофее, казалось ему неожиданно милым.

На вопрос Аннет, случалось ли самому Рейнгарту вытворять нечто подобное, он поведал о детской игре в принца и нищего. Иногда они с Эрихом менялись одеждой ради забавы, и однажды Дитрих, случайно увидев их, поддел брата, заявив, будто «Рейн выглядит куда благороднее». О том, что тогда ему было приятно это слышать, Рейнгарт, разумеется, умолчал.

Чем больше разговоров они вели, тем откровеннее становилась Аннет. Делилась пережитым, мыслями — и с каждым разом казалась всё очаровательнее. Теперь, лёжа ночью в одиночестве, Рейнгарт вспоминал уже не смутно-томную Аннет из фантазий.

Перед внутренним взором возникала настоящая Аннет — светлая улыбка, взволнованный голос, губы, постоянно щебечущие обо всём на свете. Живая, реальная женщина постепенно вытеснила из воображения прежний образ.

И потому, возможно, разговоры стали для Рейнгарта ошибкой. Он искал в них способ унять телесное желание, но вместо этого лишь сильнее привязался к Аннет. С нетерпением ждал следующей записки, следующей встречи.

Теперь он по нескольку раз в день заходил в библиотеку. Записки становились всё длиннее, превращаясь почти в письма — в них было всё больше воспоминаний и размышлений. Аннет, сомневающаяся и ищущая ответов. Аннет, признающаяся, что скучает и что он ей дорог. Аннет, жаждущая его внимания без остатка.

Для Рейнгарта это было куда более опасным искушением — тем, от которого невозможно отмахнуться. Желание становилось почти мучительным, таким сильным, что, казалось, только тяжёлый труд мог изнурить тело и дать ему уснуть.

— Тц… Я же говорил — если бить слишком сильно, всё треснет!

Резкий окрик заставил Рейнгарта очнуться. На наковальне лежал расколотый на несколько частей кусок металла. Опять испортил. Рыцарь сквозь зубы выругался и ссыпал обломки в жестяное ведро.

— Сколько раз повторять — не маши как попало! Чувствуй упругость металла, упругость…

В раздражённом окрике сквозила явная злость. В последнее время Бруно стал особенно вспыльчив — с тех пор как начал обучать работе с дамерской сталью, нрав кузнеца заметно испортился.

То вдруг рявкнет во весь голос, то отчитывает так, что жилы на шее вздуваются и лицо багровеет. И прежде характер у Бруно был не слишком мягким, но до такого прежде не доходило.

Рейнгарт на подобные вспышки не обижался и не злился. Скорее воспринимал их как ворчание мастера, вынужденного передавать секреты ремесла безнадёжному ученику.

Возможно, дело было и в том, что дорогой материал раз за разом приходилось портить. Переплавлять испорченные куски — лишний труд. Да и говорят, искусные мастера нередко бывают чудаковаты.

— Чёрт бы тебя побрал. Если собираешься так работать — бросай это дело!

— Да хватит уже с этим «бросай». Можно подумать, сам с первого дня всё умел.

— Что ты сказал?

Не обращая внимания на кипящего кузнеца, Рейнгарт принялся искать новый кусок металла для нагрева. В этот момент раздался стук в дверь — глухой, настойчивый. Кто-то вошёл внутрь. Оба, стоявшие у горна, одновременно обернулись.

— Рейнгарт, вы здесь.

Перед ними стоял мужчина средних лет с усталым лицом — дворецкий из поместья.

— Я уже весь замок обошёл. Сначала искал вас в военном лагере, а там сказали заглянуть сюда. Кто бы подумал, что вы окажетесь в кузнице в такое время.

Дворецкий неловко покосился на рыцаря, стоявшего у наковальни без верхней одежды. Вид у Рейнгарта был скорее кузнецкий, чем рыцарский, и от этого слуга, похоже, смутился. Рейнгарт поспешил заговорить первым:

— Зачем меня искали?

— Господин велел вас позвать.

— Прямо сейчас?

— Да, сэр. До недавнего времени он был в кабинете, но теперь не уверен. Если не найдёте там — загляните в спальню.