Онлайн чтение книги Аннет Annette
1 - 65

Первый поцелуй оказался чуждым и пугающим. Аннет, судорожно вцепившись в край его одежды, выдохнула дрожащий воздух — и, быть может, это было уже его дыхание, ведь Рейнгарт дрожал так же.

Он на мгновение отстранил губы, затем снова прижался. Сначала втягивал её сомкнутые губы, потом попытался проникнуть глубже, отыскивая щель. Аннет не понимала происходящего, Рейнгарт же торопился. Лишь после нескольких попыток ему удалось разомкнуть её губы.

— Ха-а…

Даже звук вдоха он будто поглотил. Язык скользнул внутрь, тело прижалось вплотную. Одной рукой он обнял её за талию и притянул ближе, удерживая лицо. Зубы сталкивались, языки путались — Аннет испугалась, но выбраться из крепких объятий было невозможно.

Рейнгарт не давал передышки, вновь и вновь накрывая её губы. Он жадно впивался в поцелуй, и лишь на мгновение отстранялся — тогда Аннет успевала судорожно вдохнуть. С каждым новым прикосновением, каждым отрывом и возвращением поцелуй становился мягче.

Аннет научилась чуть приоткрывать губы, чтобы не сталкиваться зубами. Рейнгарт же понял, когда нужно отстраняться, прежде чем дыхание собьётся окончательно. Иногда они замирали так близко, что соприкасались кончиками носов, и смотрели друг другу в глаза.

Этот взгляд… От того, как мужчина смотрел — будто хотел вырвать её душу, — Аннет вздрогнула.

— Завтра…

Она заставила себя заговорить. Нужно было решиться. Возможно, другого случая уже не будет.

— Я приду в кузницу…

Аннет прошептала это, тяжело дыша и не отводя взгляда от его глаз.

— Встретимся там. Завтра ночью.

Рейнгарт не ответил. Лишь тяжело дышал сквозь влажно приоткрытые губы. А что, если он скажет не приходить? Сейчас она не сможет это принять.

Аннет, охваченная тревогой, уже собиралась заговорить вновь — пообещать, что никто не узнает, что будет осторожна, — но в тот же миг он рванулся к ней. Губы снова столкнулись, язык проник внутрь. Ладони, обхватившие лицо и шею, сжались сильнее. В этом жаре, в густом запахе его тела Аннет закрыла глаза.

В тёмной библиотеке звучало лишь дыхание двоих. Две свечи тихо горели. Аннет так и не выпустила из пальцев край его одежды. Оказавшись в его объятиях, она без сопротивления поддалась поцелую — готова была отдать столько, сколько он пожелает. Даже если придётся провести здесь всю ночь. Даже если кто-то войдёт.

Пока Рейнгарт не отпустит её, она тоже не собиралась отпускать.

***

«Зная, что крылья сгорят, стремится ли мотылёк к пламени по собственной воле или по велению судьбы?»

Поцеловав Аннет, Рейнгарт невольно подумал об этом. Почему он дошёл до этой точки? Почему не ушёл, хотя столько раз мог остановиться? Почему не повернул назад, хотя предчувствовал, что всё закончится падением?

Это выбор… или предначертание?

Пока он ждал Аннет в библиотеке, время тянулось мучительно медленно. В пугающе тихом зале каждая мышца была напряжена.

Мысли о женщине, оставленной в спальне графа, сводили с ума: что с ней происходит сейчас, как она подчиняется чужой воле, лежит ли покорно рядом с мужем?

Сознание того, что он знает, чему она подвергается, и всё равно не может ничего изменить, было невыносимо. Это было похоже на ярость человека, у которого отняли то, что он считал своим. Бессилие, глухая обида — даже непонятно, на кого направленная.

— А с какой стати я должен был об этом говорить? 

Именно поэтому он ответил так резко. Из злости. Словно имел право обращаться с женщиной, вернувшейся после измены, — и потому позволил себе жестокость. И всё же взгляд невольно искал на теле Аннет следы боли, и внутри становилось легче, когда ничего не находилось. Его успокаивало и то, что весть о его помолвке причиняла ей отчаяние.

— Хотя бы до этого… до самой свадьбы…

Это одновременно ранило и радовало.

— Пока вы здесь… хотя бы до тех пор…

Рейнгарт знал этот страх — страх быть брошенной, знал и то, как человек цепляется за единственного, кто способен облегчить одиночество. Осознание, что он стал для Аннет именно таким, жестоко радовало; мысль о том, что она не сможет легко отпустить его, приносила почти болезненное удовлетворение. Последний рубеж, на котором держалась выдержка, рухнул именно в этот миг.

— И что же ты хочешь от меня?

Он словно уступил — добровольно, без сопротивления — и переступил черту.

Прижавшись губами к мягким губам Аннет, Рейнгарт подумал: 

«Только до этого… Только поцелуи…»

Но, оказавшись за этой чертой, он позволил себе всё. Уже недостаточно было лишь касаться губ — он углублял поцелуй, жадно втягивая её дыхание, скользя языком внутрь. Мягкость сводила с ума, лишала рассудка.

Он столько раз изнурял себя воображением, однако настоящий поцелуй не шёл ни в какое сравнение с фантазиями.

— Я приду в кузницу…

И Рейнгарт больше ни о чём не мог думать — только о том, чтобы продолжить, чтобы оказаться в месте более скрытом и безопасном, где можно будет предаваться этому до полного изнеможения.

— Встретимся там. Завтра ночью.

Ему нужно было более уединённое убежище. Пространство, где можно обнять Аннет и целовать без оглядки.

— Сезон дождей едва закончился — и снова ливень. За всю жизнь такого не видел.

На чьи-то слова Рейнгарт перевёл взгляд к окну. За огромными стеклянными створками пиршественного зала шумел проливной дождь.

— В некоторых землях радуются, если в день свадьбы идёт дождь. Считается добрым знамением.

— Дождь — символ плодородия. Для брака это счастливая примета.

— Благословение Хейя.

Со всех сторон раздавались подобные замечания, и Рейнгарт опустил глаза. Почему Владыка Хейя благословляет дождём — оставалось загадкой, но он решил не задумываться. До свадьбы ещё четыре года, а разговоры о счастливых знаках уже сейчас вызывали лишь тихую усмешку. Очевидно, слова подбирались ради приятного слуха, однако граф выглядел довольным — значит, цель лести была достигнута.

Всего за одну ночь слухи разлетелись по всему замку. С самого утра Рейнгарту приходилось принимать поздравления от каждого встречного.

Близнецы Байлз смотрели на него почти с благоговением — как на человека, который вот-вот станет «настоящим дворянином». Кузнец Бруно радовался, но вместе с тем будто бы осторожничал, словно не знал, как вести себя рядом с сэром Рейнгартом, будущим «истинным аристократом». Из-за этой неловкости и сам Рейнгарт чувствовал себя не в своей тарелке и потому ушёл из кузницы раньше обычного.

— Какая она, будущая невеста? Ах да, я спрашиваю не от себя, а вместо сэра Рейна. Наверняка ему самому любопытно, но из вежливости он молчит. Этот парень мне как младший брат.

На слова Фолькера Рейнгарту пришлось поднять взгляд. Тот дружелюбно улыбался, уже наполовину опьянев. С окончания ужина прошёл целый час, но кубки всё продолжали наполняться. После того как три благородные дамы покинули зал, мужчины остались праздновать дальше, и крепкое вино сделало своё дело — у многих лица уже пылали.

— Госпожа Фридерин — поистине очаровательная особа. Чистая и ясная, словно родниковая вода. Тот, кто возьмёт такую даму в жёны, без сомнения, станет благословенным счастливцем.

Церемониймейстер Эбена мягко улыбнулся и посмотрел на Рейнгарта. Именно он привёз письмо виконта и на протяжении всего ужина настойчиво подчёркивал, какую несметную удачу этот брак сулит стороне жениха.

«Милая и чистая… ещё бы, ведь ей всего тринадцать», — Рейнгарт мысленно пробормотал это и ответил неловкой улыбкой.

— Вам ведь есть что сказать, господин церемониймейстер Байдель. Сэр Рейнгарт — человек скромный, потому и молчит. Не может же он не понимать того, что всем и так известно.

Граф с улыбкой вступился за него, и взгляды присутствующих сразу обратились в его сторону. Рейнгарт опустил глаза, изображая скромность, и улыбнулся чуть искреннее, чем прежде.

Говорили, что его невесте исполнится четырнадцать в конце месяца. Интересно, представляет ли юная леди, за какого мужчину выходит замуж? О чём думает сама Аннет на этом празднике помолвки?

— Я приду в кузницу…

Чем дольше затягивалось застолье, тем сильнее росло беспокойство. Было уже явно за девять, за окнами лил дождь. Пусть это всего лишь короткий ливень, но поток казался довольно сильным — от этого становилось тревожно. Неужели она ушла раньше времени?

Нет, из-за дождя, должно быть, не смогла прийти. Наверное, оставила записку и осталась в своих покоях.

— Встретимся там. Завтра ночью.

Воспоминание о прикосновении Аннет пересушило губы. Рейнгарт поднял кубок и сделал глоток, оглядывая сидящих за столом. Благородные гости, приятно захмелевшие, говорили без умолку, и казалось, этому утомительному пиршеству не будет конца.