Контент удален!

Поскольку до того, как Жак Идор стал лидером Республики, Алия несколько раз работала с ним во время волонтерства в монастыре, она верила в его неподкупность.

Обрадовавшись встрече со знакомым человеком, Алия наконец-то с облегчением ответила:

— Это очень долгая история. А что вы здесь делаете, священник? Как же дела в столице?

— Верно. Кхм! Ну, давайте сначала пройдем внутрь.

— Ох, кто бы мог подумать, что я встречу здесь священника. Вы не представляете, какое это облегчение.

За спиной снова послышался чей-то голос, язвительно передразнивающий ее:

— «Вы не представляете, какое это облегчееение».

И что на него нашло.

Но теперь ей не нужно было полагаться только на Ферна. Разве Жак не здесь? Казалось, сами небеса желают, чтобы этот ребенок благополучно покинул Сольбро живым.

С заметно посветлевшим лицом Алия направилась в приемную, куда их вел Жак.

***

Выслушав о том, что произошло на пассажирском лайнере, Жак с серьезным видом сложил руки.

— Это... действительно произошло нечто ужасное, дитя мое.

— Можете называть меня мисс Миддл.

— Мисс Миддл тоже угрожала большая опасность.

Ферн, слушавший их разговор, вмешался:

— Чуть не угрожала? Ей вообще-то реально угрожала опасность.

Бросив на бесцеремонного Ферна предостерегающий взгляд, Алия приложила руку к груди.

— В любом случае, вы не представляете, как я успокоилась, узнав, что ребенка ждали именно вы, священник.

Жак издал неловкий смешок, словно смеялся впервые в жизни.

— Ха, ха, ха, вот как.

— Да, спасибо вам. Огромное.

Алия подробно рассказала о Жаке Шарлю, который все еще цеплялся за подол ее платья.

— Это священник, который управляет монастырем в моем родном городе. В том монастыре много детей, нуждающихся в помощи, и я часто ходила туда помогать. Он очень хороший человек.

Жак изо всех сил растянул губы в улыбке, пытаясь выглядеть добрым перед ребенком, но, кажется, это не особо помогло.

— Человек, который заберет ребенка, прибудет через два дня. Сказал, что задерживается из-за непредвиденных дел по дороге. До тех пор пусть побудет в монастыре.

Ферн, оказавшийся не у дел, прищурившись, наблюдал за их беседой.

Когда разговор закончился, день уже клонился к вечеру, и небо окрасилось в цвета заката. Зазвенел колокол, созывающий на вечернюю службу. Посмотрев в окно, Алия вздрогнула и сказала:

— О боже, я отняла у вас столько времени, священник.

— Вовсе нет, мисс Миддл. Не беспокойтесь. Я просто делаю свою работу.

И все же скоро время ужина, да и у Жака наверняка есть свои дела, так что это было невежливо. Алия поспешно встала, и Шарль, вскочив следом, вцепился в подол ее платья.

— Не уходи.

Как только их взгляды встретились, из больших глаз ребенка хлынули слезы. Внезапно разрыдавшись в голос, Шарль зарыдал взахлеб.

— Не уходи...

Ей стало его жаль, ведь он, наверное, так долго сдерживался. Жак с растерянным видом то поправлял, то снимал очки.

— Ох, вы ведь пережили такое потрясение и вам нужно отдохнуть, прошу прощения, дитя мое.

Алия подняла Шарля на руки, подхватывая маленькое тельце, чтобы он не сполз, и ответила:

— Все в порядке.

Ферн рядом одними губами прошептал:

«И что ты собираешься делать?»

Алия тоже задумалась. Этот ребенок казался более важной фигурой, чем она предполагала, а Ферн явно не хотел, чтобы Алия ввязывалась в это еще больше. Для Жака вступление в Совет, должно быть, очень важно, раз он приехал в такую даль, чтобы лично уладить это дело.

К тому же никто ни разу не спросил о бабушке ребенка. А значит, важной персоной была не мадам Демиль, а сам ребенок.

Она смутно догадывалась об этом и раньше, но отношение Жака подтвердило ее подозрения. Ребенок называл мадам Демиль «бабушкой» лишь для прикрытия, на самом же деле она, скорее всего, была его няней или служанкой.

Шарль плакал все сильнее, мертвой хваткой вцепившись в рукав Алии. Она неловко улыбнулась и задала вопрос, чтобы прояснить ситуацию:

— Я ведь не могу узнать все обстоятельства Шарля, не так ли?

— Чем меньше вы знаете, тем лучше, мисс Миддл. Чем меньше, тем лучше.

В этой жизни она решила быть в курсе политической ситуации вокруг себя, но, как и ожидалось, получить доступ к такой важной макроинформации было не так-то просто.

— ...Понятно.

Шарль был настолько важной фигурой, замешанной в сложных политических интригах, что в столь юном возрасте уже пережил похищение и покушение. Как повлияет ее вмешательство в жизнь человека, с которым она никак не была связана в прошлой жизни, на ход событий? Можно ли ей действовать по велению сердца только из чувства жалости?

Все шло наперекосяк. Она села на пассажирский лайнер, чтобы сбежать от Ферна, но в итоге стала к нему еще ближе и завела знакомства, которых раньше не было.

Она колебалась, стоит ли ей так глубоко ввязываться в это дело. Она не сможет видеться с ребенком и заботиться о нем по мере его взросления, и такая разовая помощь вряд ли пойдет ему на пользу. И все же...

И все же она не могла отвернуться.

Насколько же ему не на кого опереться, раз он так тянется к ней.

На мгновение она испугалась, что это может негативно сказаться на ее будущем, но мирная жизнь, купленная ценой предательства этого маленького ребенка, не особо ее прельщала.

— Я никуда не уйду, все хорошо.

Алия снова и снова шептала, что все в порядке.

— Тшш... Скоро ты встретишься с лордом Дальвиком. Осталось переночевать всего две ночи.

Вскоре, когда плач Шарля утих, Жак понизил голос и сказал:

— Прошу прощения, мисс Миддл, но не могли бы вы остаться здесь хотя бы до отъезда ребенка?

Услышав предложение Жака, она широко раскрыла глаза.

— Здесь?

— Изначально предполагалось, что за ребенком будет присматривать мадам Демиль... Конечно, здесь есть священницы, которые могли бы позаботиться о нем, но, боюсь, Шарлю с ними будет некомфортно.

Она сознательно проверила реакцию Ферна. Как и ожидалось, он сверлил Жака недовольным взглядом. Жак, зная это, отчаянно старался не смотреть в сторону Ферна и стойко выдерживал взгляд Алии.

— Да, и место, где вам предстоит остановиться, — это женские кельи, так что вам может быть не совсем удобно...

Алия, глядя на маленький кулачок, сжимающий подол ее платья, была вынуждена ответить:

— Ничего страшного. Всего-то два дня.

Это было несложно. Ей нужно было лишь проявить небольшую доброту — просто побыть рядом. Если этого достаточно, чтобы кто-то мог чувствовать себя в безопасности на протяжении двух дней, у нее не было причин отказываться.

Услышав, что Алия остается в монастыре, Ферн с недовольным видом отправился осматривать территорию вместе с полицейскими. Все произошло так естественно, что она даже не успела вставить и слова.

Оставив спящего Шарля, Алия прогуливалась по саду монастыря вместе с Жаком.

Ребенок, видимо, сильно вымотался, потому что уснул глубоким сном. И неудивительно. За все это время, проведенное в страхе, он наверняка не мог ни нормально поесть, ни поспать.

С этими мыслями Алия то и дело бросала взгляд на главный корпус, где находился Шарль.

— Я не успел спросить раньше, так как происшествие на лайнере было слишком серьезным...

Услышав нерешительные слова Жака, Алия повернула голову.

— ...В каких вы отношениях с депутатом Дробеттой? Не похоже, что он просто помог вам.

— А...

— Если вам неловко, кхм, можете не отвечать.

— Он помогает не мне, а скорее следит за тем, чтобы с Шарлем не случилось ничего плохого на территории Республики Киклисия.

— Вот как.

Любому было очевидно, что Шарль заботит Алию гораздо больше, но Жак промолчал. Хоть это и казалось подозрительным, он предпочел сохранить молчание, как и подобает монастырскому священнику. То ли Алия слишком устала от Ферна, но она, приготовившись к расспросам Жака, заметно расслабилась.

Да, именно так и должна выглядеть нормальная светская беседа.

Хоть она и успокоилась, чувство тревоги не покидало ее. И капитан, и Жак явно придавали большее значение Ферну, чем Алии.

Пусть даже на пассажирском лайнере новости доходили медленно и люди ничего не знали, в Сольбро о разорванной помолвке знали все. А если она продолжит ходить рядом с человеком, в котором подозревают Ферна, то и Алия Ридель, и Анна Миддл окажутся в затруднительном положении.

Количество вещей, которые нужно было учитывать, росло, и голова шла кругом. Стоит солгать один раз, и приходится придумывать все новые и новые обманы. Постоянная ложь Ферну и остальным тоже не приносила ей душевного покоя.

Как раз в этот момент колокол монастыря пробил ровный час.

Услышав звон колокола, она невольно опустила голову. В прошлой жизни она старалась жить честно, без моральных упреков, идя наперекор отцу, а сейчас... сейчас она лжет каждый день и живет во лжи.