Контент удален!

Алия на мгновение не поняла Ферна, ответившего с таким невозмутимым видом. А в следующее мгновение...

— Не смейтесь надо мной!

Смутившись, Алия все же оттолкнула его в грудь. Конечно, он даже не шелохнулся. Более того, он еще и крепко схватил ее за руку.

Когда ее рука оказалась прижатой к груди мужчины и она не могла пошевелиться, сквозь ткань ладонью она почувствовала биение его сердца.

— Отпустите...

— Не хочу.

Она думала, что Ферн просто дразнит ее, но его сердце билось так, словно готово было выпрыгнуть из груди.

— Странно, правда.

Хватка Алии постепенно слабела. Ферн тоже не сжимал ее руку с силой, но она не могла ее убрать.

— Ты говоришь, что ненавидишь меня, что хочешь сбежать.

Подперев щеку рукой, которой он до этого обнимал спинку скамейки, Ферн слегка склонил голову набок.

— Но почему мне так хорошо?

В отличие от его невозмутимого лица, от его большой руки, накрывшей ее ладонь, исходило горячее тепло.

— Чувствуешь? Алия. Рядом с тобой я всегда такой.

Эта фраза пробудила забытые воспоминания.

«Чувствуешь? Алия. Рядом с тобой я всегда такой».

В прошлом Ферн был точно таким же.

Сейчас он может быть таким, но через месяц все снова изменится.

Вздрогнув, Алия поспешно отдернула руку. Он не стал удерживать ее силой.

— Мне кажется, я тебе тоже не так уж неприятен. И это не глупая самоуверенность, а результат объективного наблюдения.

Наверное.

Алия и сама не была уверена в своих чувствах, и, похоже, Ферн видел ее насквозь. Вот, например, сейчас. Если бы она действительно ненавидела Ферна, то тут же покинула бы скамейку, и он не стал бы за ней идти.

Посмотри на них сейчас.

Сколько времени прошло с тех пор, как они попрощались, а они снова сидят рядом на одной скамейке.

— Так что хватит меня отталкивать. Чего бы ты ни боялась, я со всем разберусь.

От этих беспечных слов Алия вздохнула.

— Вы даже не знаете, чего я боюсь, как вы собираетесь со всем разобраться?

— Ну, не знаю. Не так уж много вещей, с которыми я не могу справиться.

Его непоколебимая уверенность лишила ее дара речи. Конечно, по нынешним меркам это не было таким уж преувеличением, но эта бахвальство слишком сильно контрастировало с его последней смертью.

Был ли Ферн таким же в то время?

Казалось ли ему, что весь мир у его ног?

Но почему же в последний момент прошлой жизни он решил пожертвовать собой, чтобы вернуть Алию в прошлое?

Зная его будущее, Алия должна была бы считать его излишне самоуверенным, но почему-то ей было лишь невыносимо жаль его.

«Я действительно безнадежна...»

Когда ее подруга Эмильенна встречалась со странным парнем, Алия так злилась на нее за то, что та не расстается с ним, несмотря на все уговоры, а теперь наконец поняла Эмильенну.

Сердцу не прикажешь.

Алия понимала, что если она решит остаться с Ферном, ей придется броситься в водоворот исторических потрясений. Их брак не был обычным браком. Правильно ли это — желать быть с ним, ничего не умея и ничего не зная?

— Есть очень много вещей, с которыми я не могу справиться.

— Ты?

— Да.

— А как же ребенок, которого ты спасла? Ты спасла жизнь ребенка, а возможно, и целую страну, чего же ты еще не можешь?

Он добавил это тоном, полным искреннего непонимания:

— И твои решения и действия на корабле. Далеко не каждый на такое способен.

— Это...

Похоже, Ферн переоценивал Алию так же, как переоценивал себя. Нужно было открыть ему правду.

— ...Это не так. Я просто помогаю людям ради себя самой.

— Снова ты за свое.

После шокирующего инцидента в карете ее личность была разрушена до основания. Как будто ее никогда и не существовало. Смысл жизни и ценность как «Алии Ридель» исчезли.

Единственное, в чем она могла найти смысл, — это работа в фонде и волонтерство. Помогая детям и леча больных, она чувствовала себя значимой. Она использовала нуждающихся, чтобы заполнить пустоту своего разрушенного эго, желая получить признание тех, кто насмехался над ней и злословил.

— Это было проще всего, я делала добро только для того, чтобы защитить себя, я никогда не действовала искренне только ради других.

Лицемерка.

Некоторые люди так называли Алию. И в глубине души она с горькой усмешкой соглашалась с ними.

— Ведь каждый хочет быть хорошим человеком.

Ей хотелось, чтобы Ферн не считал ее хорошим человеком. Если он так легко изменил к ней отношение в прошлой жизни, потому что полюбил иллюзию, ослепленный этим заблуждением, то пусть лучше вообще не заблуждается с самого начала.

Она решительно отрезала:

— Как можно совершить что-то великое с таким эгоистичным сердцем.

Высказав даже эти глубоко запрятанные истинные мысли, она почувствовала облегчение. Это был ответ, который она так и не смогла дать в прошлой жизни, когда люди спрашивали ее, почему она живет так глупо. Сейчас у нее не было желания производить на Ферна хорошее впечатление, и она хотела, чтобы он как можно скорее ушел. Если он продолжает следовать за ней, как бы она ни убегала, единственный выход — заставить его уйти самому, не так ли?

Алии было слишком тяжело первой отпустить Ферна. И отталкивать его, когда он приближался, тоже было нелегко.

Поэтому она смогла быть с ним честной.

Было непонятно, заинтригован он или разочарован: он слегка нахмурился, и его выражение лица невозможно было прочесть.

— Все люди действуют ради самих себя, Алия.

Он продолжил так, словно в этом не было ничего особенного.

— Если кто-то притворяется, что это не так, значит, он скрывает какие-то грандиозные замыслы. Если бы все люди были эгоистичны ровно настолько же, насколько ты, этот мир был бы прекрасным местом для жизни.

Он казался даже слегка равнодушным. Она сделала, по ее меркам, серьезное признание, но для Ферна это, похоже, не имело значения. И тут Алия вздрогнула, осознав. Прямо сейчас я перебираю причины, по которым Ферн изменился, и пытаюсь устранить их.

— Вы будете хорошо ко мне относиться, что бы я ни сделала?

— Наверное?

Ферн широко раскинул руки, словно предлагая обнять его.

— Я приму всё.

— ...Лжец.

— Я даю такой обнадеживающий ответ, а ты смотришь на меня так. Тебя совершенно невозможно понять. Какой ответ ты хочешь услышать?

Все еще с распростертыми объятиями он наморщил лоб, делая вид, что задумался. Алия была настроена серьезно, а его забавляла эта ситуация; она уже открыла рот, чтобы возмутиться, но он поднял указательный палец.

— Тсс, дай я угадаю. Чего ты хочешь.

С этими словами он широко улыбнулся, так что на щеках появились ямочки.

— ...Что тут смешного?

— То, что ты послушно сидишь напротив и разговариваешь со мной. А! Посмотри на это. Я очень непритязательный мужчина и многого не прошу.

Алия нахмурилась в ответ на эту до абсурда лестную самооценку. Однако ему, похоже, ее реакция понравилась еще больше. Непонятным здесь был Ферн, а не Алия, но он утверждал обратное.

— Что ж, ничего. Ты определенно открываешься мне. Очень медленно.

При этом он снова сделал свое фирменное движение, откидывая волосы назад. Как ни обидно, но в такие моменты он выглядел чертовски привлекательно. Золотистые шелковистые волосы естественно падали на лоб, слегка прикрытые веки приподнимались, открывая пронзительно-синие глаза, устремленные на нее...

Встретившись с ней взглядом, он подмигнул.

— Я очень сгораю от нетерпения, но должен вести себя как джентльмен. Кажется, тебе очень нравятся джентльмены.

— Когда это я такое говорила.

— Кто это тут чуть что твердил: «Вы же джентльмен, джентльмен то, джентльмен се...»

— ...

— Но что поделать? В этом я тоже уверен.

Это была правда. Ферн превосходно играл роль джентльмена. Разве она сама не была обманута им всю прошлую жизнь?

***

Алия посмотрела на небольшую каменную статую, висевшую на стене ее кельи в монастыре.

Каждый раз, когда она думала о статуе, в памяти всплывали воспоминания о прошлой жизни, и ей становилось мрачно, но с Ферном страх определенно отступал.

Даже когда она отталкивала его.

Он говорил, что остановится на вилле в Сольбро, интересно, добрался ли он уже.

— Ууу...

Алия опустила голову на звук, изданный Шарлем, который, казалось, уже уснул.

— Тшш, поспи сегодня, а завтра приедет лорд Дальвик.

Сидя на краю кровати, Алия похлопала Шарля поверх одеяла. Щеки вымытого ребенка разрумянились. Она вроде бы высушила ему волосы, но челка все еще была влажной.

Шарль, натянув одеяло до самого подбородка и сжимая его двумя руками, смотрел на Алию снизу вверх. Лунный свет из окна был таким ярким, что его карие глаза были отчетливо видны.