Контент удален!

Чувствуя себя виноватой, Алия поспешила сменить тему.

— А, кстати, священник. Я слышала новости.

— Какие новости?

— Что вы скоро станете членом Совета.

— Ха-ха, даже вы, мисс Миддл, уже знаете.

Жак смущенно кивнул и неловко улыбнулся.

— Поздравляю.

— Ох, я даже не знаю, куда деваться от смущения. Я просто жил, делая то, что мог бы делать каждый, и до сих пор не могу прийти в себя.

В ответ на скромные слова Алия решительно покачала головой.

— Нет. Тот маленький монастырь теперь знают все в столице. Раздавать зерно в засуху, строить дома... редко кто принимает абсолютно всех беженцев. Я тоже хочу брать с вас пример.

Она говорила искренне. Ведь когда Алия только начинала управлять фондом, она даже брала пример с проектов монастыря Жака.

— Какое счастье, что нашлось место, где я мог быть полезен. Любой на моем месте поступил бы так же.

Услышав ожидаемые скромные слова, она с улыбкой покачала головой.

— Вовсе нет. У вас, священник, от природы искренняя и сильная душа. Как было бы хорошо, если бы все были такими.

В его глазах за очками появилось недоумение.

Алия на мгновение задумалась, как бы ей объяснить это, не упоминая о прошлой жизни.

Республика Жака быстро пала, возможно, потому что ее идеалы были слишком строгими. Граждане, уставшие от коррупции в Совете, сначала приветствовали Жака, но его безупречность вскоре стала утомлять всех. Антикоррупционные законы, которые он принял, и суровые наказания за их нарушение были слишком жесткими для обычных людей.

— Я не обладаю особой проницательностью, но именно поэтому могу сказать: по своей природе люди не такие сильные, как вы, священник. Они легко поддаются искушениям, потом сразу же сожалеют, а затем забывают об этом и снова совершают те же ошибки.

Это относилось и к самой Алии.

— Быть строгим к себе не так-то просто.

— Вот как? Разве это так сложно?

А значит, Жак тоже осознавал свой характер.

— Людям нужна не строгость, а снисходительность. Иногда милосердие, а не наказание, наставляет человека на путь истинный.

Жак натянул улыбку, пытаясь скрыть растерянность. За толстыми очками, заляпанными отпечатками пальцев, его черные глаза, казалось, совершенно не понимали Алию.

— Ха-ха. Разве снисходительности и сейчас недостаточно? В таком хаотичном обществе, как сейчас, нужны ориентиры.

— Но если судить по одному абсолютному стандарту, разве не окажется, что в каждом человеке есть изъяны?

Алия молилась, чтобы Жак запомнил эти слова.

В итоге частая смена лидеров Республики за короткий срок привела к тому, что они не смогли должным образом подготовиться к началу войны.

— Я прекрасно понимаю ваши опасения, дитя мое.

— Спасибо, что выслушали мое непрошеное вмешательство.

В то время, когда все в один голос предрекали крах страны, появился именно он — королевский бастард, дядя Ферна. На самом деле он не обладал выдающимися способностями, но его жена, будущая императрица, была выдающейся личностью, искусной в формировании общественного мнения и спонсировавшей не только прессу, но и военную промышленность. Империя родилась из ее рук. По какой-то причине она не села на трон сама, а посадила вместо себя своего мужа, Ромео I.

При этом она даже раскрыла, что Ромео I — потомок прежней королевской семьи. Все недоумевали, но последовали воле императрицы.

Поэтому, если Жак сможет сохранить Республику, возможно, удастся предотвратить восхождение императрицы к власти?

Но в следующий миг Алия поняла, насколько ее мысли наивны и пусты. С чего она взяла, что один человек может парой слов изменить судьбу Республики?

Тем более она, человек, не особо интересующийся политикой и не имеющий никакого социального влияния.

Ей стало смешно от того, что она вообще об этом подумала. К тому же Жак уже около тридцати лет жил согласно своим убеждениям, и вряд ли пара слов Алии сейчас сможет на него повлиять.

Подумав об этом, Алия невольно бессильно пробормотала:

— Я действительно... забыла свое место...

Жак, совершенно не знавший о терзаниях Алии, не стал отрицать ее самобичевание и стоял, заложив руки за спину, подставляя лицо ветру. Волосы, собранные в хвост на затылке, слегка подпрыгивали при каждом его шаге. В отличие от нынешнего скромного и неловкого вида, Жак Идор после захвата власти в Совете носил безупречную, как униформа, рясу священника и выступал перед толпой без единой запинки.

Находясь рядом с Жаком, человеком, который в памяти Алии когда-то возглавлял Республику, она заново осознала, насколько грандиозными историческими событиями были падение Республики и появление Империи. На пассажирском лайнере она уже поняла, что безрассудный побег в одиночку — это лишь трусость.

Алия хотела, чтобы Ферн жил долго и благополучно.

Нет, может быть, с точки зрения глобальных процессов, это тоже лишь эгоистичное желание одного человека? Что, если императрица, спасшая страну от трясины войны, на самом деле была благом?

Вопросы, на которые нельзя было дать однозначный ответ, непрерывно опутывали Алию. Ей хотелось прямо сейчас осесть на землю и схватиться за голову.

Ферн называл возвращение в прошлое благословением, но, как ни обидно, она не чувствовала этого благословения, и на душе было только тяжело.

— А как бы поступили вы, священник?

— О чем вы?

— Что вы делаете, когда сомневаетесь, где добро и какой выбор правильный?

— В таких случаях я обычно молюсь святым.

Алия слегка повернула голову и посмотрела на каменную статую, стоящую в центре прохода широко открытой часовни. С того места, где она стояла, статую было видно только до пояса.

— Не хотите ли помолиться?

— Да, пожалуй.

С радостным лицом Жак оставил Алию в часовне, сказав, что не будет мешать ее молитве, и удалился.

Медленно пройдя по коридору, Алия опустилась на колени перед каменным изваянием. Статуя была очень чистой, видимо, ее каждый день протирали и ухаживали за ней. Алия подняла голову и посмотрела на лик святого.

Святой покровитель королевской государственной религии, Привратник Апериенс.

Континентальная религия поклоняется двенадцати святым, но в Киклисии именно Апериенса почитали как святого покровителя. Так было еще со времен монархии.

Говорят, в далеком прошлом, когда существовала таинственная сила, короли континента получили по одному благословению от каждого святого, но со временем династии сменялись и исчезали.

Среди двенадцати первых государств континента были и те, что не просуществовали и ста лет, а в наши дни не осталось ни одной династии, получившей благословение святых в те времена.

Династия Дробетта была последней и тоже пала.

Династия, просуществовавшая дольше всех.

Эпоха, когда религия имела огромную власть, прошла. Священные писания, составленные двенадцатью святыми, сейчас служили людям лишь ориентиром для праведной жизни. Многие считали религию просто способом попросить о благополучии.

Удивительно, но стоило ей войти в часовню, как в голове начали появляться мысли, которые до этого не приходили. Возможно, потому, что последние слова Ферна были слишком сильными, даже после возвращения в прошлое все мысли Алии были сосредоточены только на выживании.

Спокойно, безмолвно взирающий сверху вниз лик святого.

На его мягкое лицо наложился образ статуи, оставшийся в ее памяти в последний момент.

Последнее, что она помнила о статуе, — это каменные осколки, рассыпавшиеся под дождем. Туловище и голова были раздроблены, и огромная наполовину разрушенная голова смотрела на Алию.

Статуя наблюдала за тем, как она и Ферн умирают среди руин храма.

Резко открыв глаза, Алия снова попыталась закрыть их, делая вид, что спокойна. Глубоко вдохнув, она попыталась сосредоточиться на благочестивых мыслях.

Но...

Шуууух—.

Внезапно зазвучавший шум дождя того дня перенес Алию в воспоминания.

Как императрица оказалась там, поджидая ее и Ферна?

Почему Ферн привел ее в разрушенный храм, где даже негде было спрятаться?

И почему...

Словно ее окатило свежей горячей кровью, откуда-то повеяло запахом крови.

«Ни единой капли крови Дробетты не должно пролиться!»

— Ах!

Алия широко открыла глаза, сжимая руки.

Императрица с самого начала лгала. Алие она сказала, что хочет схватить Ферна, потому что он может поднять восстание, а самому Ферну велела вернуться во дворец и выполнить свой долг члена королевской семьи.

Что, если ни то, ни другое на самом деле не было истинной целью императрицы?

Кровь Ферна.

Императрице нужен был не Ферн, а его кровь?

«Это благословение.»

Голос Ферна эхом отдавался в голове.