— Разве так себя ведут те, кто пришел просить об одолжении?

— А заставлять просителя ползать на коленях — это, по-твоему, нормальное поведение?

Хон Ём Ран огрызнулся: мол, кто бы говорил о манерах. Пэк А был рожден, чтобы стать Хозяином Горы. Он рос, как нежный цветок, и ни одно существо, кроме этого человека, никогда не смело обращаться с ним так грубо.

Убить его? Может, просто взять и убить?

Когда в глазах Пэк А, носившего человеческую личину, начала хлестать звериная жажда убийства, Хон Ём Ран лишь склонил голову набок. Если он не умел угождать даже людям, с чего бы ему угождать зверю? Цокнув языком на свой собственный скверный характер, он признал факт: попытка решить всё мирно через разговор провалилась.

— А, значит, нельзя. Тебе ведь запрещено убивать людей, да? Потому что ты Хозяин Горы, небесное создание и всё такое?

Видя, как Пэк А, источая убийственную ауру, лишь скрежещет зубами, но не нападает, Хон Ём Ран не удержался и пустил в ход свой ядовитый язык.

— Этот ничтожный человечишка…

Р-р-ры… Из горла зверя вырвался рык. Дыхание стало прерывистым, словно он вот-вот взревет. Белая шерсть то пробивалась сквозь кожу Пэк А, то исчезала. Не было бы ничего удивительного, если бы он прямо сейчас обернулся белым тигром.

— Если убьешь меня, то не сможешь стать этим самым Хозяином Горы, верно?

С торжествующим видом победителя Хон Ём Ран криво ухмыльнулся.

В этот момент терпение Пэк А лопнуло. Он схватил Хон Ём Рана за плечи и с силой толкнул назад. На руках Пэк А белая шерсть то вздыбливалась, то исчезала. Когти удлинялись, впиваясь в плечи мужчины, и снова втягивались. Хон Ём Ран, который даже не сопротивлялся, покорно позволил себя опрокинуть.

Пэк А, нависший над упавшим мужчиной, хищно оскалил клыки.

— Это тело может причинить тебе боль, которая страшнее смерти.

— Тогда сначала сделай меня таким, как Хи Са — ни живым, ни мертвым, а потом мучай сколько влезет.

— …Что?

— Сначала сделай так, чтобы я не умер. Блядь, каким бы я ни был, если я человек и испытаю боль сильнее смерти, я просто сдохну.

Выплюнув ругательство, Хон Ём Ран скривился от того, что на нем сидит какой-то пацан. Пэк А уставился на него, пытаясь понять, не издевается ли он снова. Пока он изучал лицо мужчины, его сбивчивое дыхание выровнялось, а клыки, вылезшие от гнева, втянулись обратно.

— Что это за ублюдок такой…

Пэк А вслух произнес то, что вертелось у него в голове. То есть, он пришел просить, чтобы его сделали существом, которое ни живо, ни мертво? Он серьезно?

Бабушка-лекарка злилась на Пэк А и носа не показывала, а у Хи Са спросить было и подавно нельзя. Пэк А, который жил в горах не меньше Хи Са, не общался с токкэби и видел только вредную старуху да саму Хи Са, был чист как белый лист, и сейчас в его голове царил хаос.

Шлеп.

Заметив, что взгляд Пэк А дрогнул, Хон Ём Ран звонко ударил его по руке, всё ещё сжимавшей плечо.

— Разве ты пришел не за тем, чтобы попросить сделать Хи Са человеком?

Пробормотал Пэк А, медленно поднимаясь с него. Хон Ём Ран тоже сел. Он опустил глаза, пряча под ресницами блеск, мелькнувший в них на мгновение.

— А что, есть способ?

Почувствовав, что попался на дешевую уловку, Пэк А поспешно захлопнул рот.

Хон Ём Ран медленно поднял голову, его глаза лихорадочно блестели. Этот наглый взгляд, говоривший: «Слово не воробей, вылетит — не поймаешь», был невыносим для Пэк А. Как я мог повестись на такой трюк? Пэк А снова зарычал от досады.

— …Хи Са проживет только до конца этого года. Когда я стану настоящим Хозяином Горы, мы договорились, что она исчезнет. Ты ведь не знал?

Он пытался как угодно изменить её решение, даже замедлял собственный рост, делал всё, что мог. Но это была воля Хи Са, и Пэк А не мог вмешаться. Она сказала, что когда этот год закончится и он окончательно выйдет из спячки, она покинет его гору.

И последней жертвой для такой Хи Са стал этот мужчина.

Человек, который волновал Хи Са. Мужчина, который в конце концов дал Хи Са ту страсть, которую не смог дать он сам. Пэк А выложил это, надеясь увидеть его смятение, но лицо Хон Ём Рана даже не дрогнуло.

— И почему она только тебе не сказала?

Но внутри у него, должно быть, всё перевернулось. С его характером он не станет сидеть сложа руки, узнав об этом. Просьба мужчины сделать его таким же существом, как она, была равносильна признанию в любви. Пэк А ухмыльнулся, желая, чтобы внутренности этого человека сгнили от гнева и чтобы вся эта ярость обрушилась на Хи Са.

— И правда. Почему же она мне не сказала?

Перед глазами встала Хи Са: как она ласково улыбалась, как старалась накормить его повкуснее, как, любя людей до безумия, переживала, не заблудился ли кто в лесу. Услышав, что для такой женщины этот год — последний, Хон Ём Ран почувствовал себя так, словно его со всего размаху ударили по затылку.

— Хи Са, похоже, напрочь забыла, насколько отвратительны люди, но в этот раз она узнает это наверняка. Как и в прошлом, она приползет ко мне и будет умолять спасти её. В итоге Хи Са вернется ко мне. Так было предначертано с самого начала.

Пэк А говорил это с налитыми кровью глазами, словно молил, чтобы так и случилось. Хон Ём Ран грубо провел мозолистой ладонью по лицу сверху вниз. Когда он убрал руку, перед ним стоял обиженный ребенок, который желал, чтобы все пути вели к несчастью, лишь бы она снова упала в его руки.

— Теперь понятно. Ясно, откуда взялся такой невоспитанный щенок. Хи Са тебя слишком избаловала.

Ему больше не было интересно, сколько этот мелкий паразит прожил, питаясь доброй заботой Хи Са и разъедая её душу. Хон Ём Ран снова встал.

Сначала он представил, что будет потом: станет ли он таким, как Хи Са, или Хи Са переубедит этого ублюдка и станет человеком. На самом деле, он уже не раз представлял это, сидя в одиночестве по ночам, так что картина сложилась легко. Только в этот раз он напрочь вычеркнул из воображения мысли о детях, которые могли бы у них появиться, учитывая их с Хи Са страсть.

— Как ты смеешь! Когда я стану Хозяином Горы, я прокляну тебя, и ты заплатишь за этот грех…

— Ха, Хи Са-я, блядь, думаю, нам с тобой дети не нужны.

Страшно представить, если родится что-то подобное.

Хон Ём Ран отряхнул волосы, растрепавшиеся из-за того, что его повалили на землю. До этого момента он не знал страха, но сейчас это высокомерное существо, получавшее от Хи Са только безусловную заботу, вызвало у него искренний ужас и отвращение.

— Ты, конечно же, будешь в числе тех мерзких людей! Хи Са будет презирать, ненавидеть и проклинать тебя тоже! Поэтому я никогда не сделаю тебя таким, как Хи Са! И Хи Са я никогда не верну в этот отвратительный человеческий облик!

— Слышал, ты еще не вырос, а уже проклятиями разбрасываешься.

Хон Ём Ран сделал широкий шаг к Пэк А. Тот невольно попятился от его напора.

— Щенок, которому едва исполнилось двадцать!

Закричал Пэк А. Как человек, проживший всего два десятка лет, может быть настолько бесстрашным?

— Этот «щенок» не хочет, чтобы Хи Са кого-то презирала, ненавидела или проклинала.

— Что?

— Если ты правда любишь Хи Са, ты не должен вести себя так дерьмово.

Слушая слова Пэк А, Хон Ём Ран окончательно убедился: Хи Са когда-то была человеком, и именно Пэк А изолировал её от мира.

Сколько она бродила по этим горам? Как долго она пробыла здесь совсем одна и умудрилась не сойти с ума?

В памяти всплыл образ Хи Са: немного заторможенной, вечно улыбающейся, счастливо жмурящейся на солнце. Хон Ём Ран нахмурился — он просто не мог представить, чтобы она кого-то проклинала или ненавидела.

— Ну что ж, посмотрим, кто прав?

Пэк А, который удержал в себе один важный, последний факт, зловеще улыбнулся. У него чесался язык. Хотелось выложить это прямо сейчас и увидеть, как рухнет этот наглый человек.

Но всему своё время. Он уже бросил камень в спокойную воду, и круги пошли. Осталось совсем немного до того, как эта рябь превратится в волну и ударит о берег. Когда этот день придет, Хи Са вернется к нему, а этот высокомерный тип будет уничтожен.

— Нет. И смотреть не надо. Жди сколько влезет — этот день не наступит.

Хон Ём Ран повернулся к нему спиной. Убеждать этого типа было бесполезно. Ясно, что у него есть какой-то скрытый план. Но Хон Ём Ран по-прежнему не мог представить Хи Са, ненавидящей людей, поэтому он проигнорировал слова Пэк А и вышел из леса.