Бросив взгляд на мать, открывающую дверь дома, она подошла к нему.
— Зачем ты достал мои вещи?
Закрыв багажник нажатием кнопки, он поставил мамину сумку на чемодан и посмотрел на неё сверху вниз.
— Разве теща тебе не сказала? Будешь жить дома, пока не поправишься.
Дома.
Но мой дом, наш дом — это Чхонсончжэ.
Следуя за ним, когда его теплая рука обняла её за плечи, она чувствовала лишь пустоту в голове. Почувствовав, что что-то не так, она посмотрела на мужа; поймав её взгляд, он посмотрел ей в глаза и погладил по голове. Его нежность успокоила тревожно бьющееся сердце.
— Онни...
Кён Хва и Дон Хва вышли на крыльцо. У обеих глаза были красными и опухшими.
— Я же сказала вам ехать в школу и на работу! Посидите пока, я принесу попить.
Не решаясь сорваться при зяте, мать метнула в них недовольный взгляд и тут же сменила выражение лица, обратившись к зятю с вежливой улыбкой.
— Я сначала отнесу вещи наверх.
— Ой, буду очень благодарна.
Она пошла следом за мужем, поднимающимся по лестнице. «Куда это вы собрались! А ну сидите смирно!» — резкий окрик матери, останавливающей сестер, которые, видимо, хотели пойти за ней, пролетел мимо ушей.
Он поставил чемодан перед шкафом в её комнате. Окинув взглядом комнату, он подошел и расстегнул пуговицы её кардигана.
— Здесь душно.
— Я хочу в Чхонсончжэ.
Она сказала то, что не могла сказать при семье. Раз он не останется у её родителей, значит, она будет здесь одна. Она этого не хотела.
Расстегнув пуговицы, Юн Хак выпрямился. Ему нужно было отвернуться от её прозрачных глаз, с надеждой смотрящих на него снизу вверх, но он не смог. Хочется вот так смотреть на неё вечно. Просто привязать к себе, обнимать, целовать... Безнадежный ублюдок. Он горько усмехнулся над собой.
— Мне нужно работать, а о тебе там некому будет нормально позаботиться.
— Всё в порядке. Мне не так уж и больно.
— В больнице сказали беречься целый месяц. Останься дома.
Он не мог оторвать руку от её мягкой щеки. Хотелось прикасаться еще и еще. Его жадность росла с каждой секундой. Бесстыдно.
— Побудь с семьей, отдохни. Если поедешь в Чхонсончжэ, персоналу тоже будет некомфортно.
При упоминании о персонале её решительное лицо дрогнуло. Видимо, она поняла, что им придется постоянно следить за её самочувствием, и это добавит им работы. И всё же, увидев, как погрустнело её нежное лицо, он почувствовал, как насыщается его отвратительное чувство собственничества. Тебе ведь тоже нравится быть со мной. Ему доставляло удовольствие видеть, как жена, которая так старалась держать дистанцию, не хочет с ним расставаться.
— Обними меня.
Сказала она и тихонько прижалась к нему. Сердце болезненно сжалось, а затем забилось так сильно, что пульс отдавался в висках. Боясь сломать её хрупкие кости, если обнимет так, как хочется, он обнял её очень осторожно. И силой заставил свои руки перестать впиваться в её плоть.
— Я поправлюсь и приеду.
Юн Хак ничего не ответил и лишь легко поцеловал её в макушку.
Муж уехал, даже не выпив чаю, сославшись на то, что нужно собираться на работу.
— Не выходи. Я пойду.
— Да, будь осторожен на дороге.
Он сдержанно принял неловкие прощания от сестер жены и вышел из дома. Хотелось посмотреть ему в глаза еще разок, жаль, что не вышло. На душе было тревожно. Се Хва потерла грудь в том месте, где быстро билось сердце. Да что со мной такое.
— Онни, что такое? Сердце болит?
С беспокойством спросила Кён Хва. Глядя на плачущую сестру, она почему-то ничего не чувствовала. Ей было пусто.
— Нет. Всё нормально.
Наверное, из-за того, что мне плохо. Се Хва слабо улыбнулась.
Муж был прав. В родительском доме было спокойнее. Поев маминой еды и посмотрев с сестрами телевизор на первом этаже, она устала и поднялась к себе пораньше.
Поставив севший телефон на зарядку, она поменяла прокладку. Врач предупреждал, что дня два-три крови будет много. Алые капли, падающие вниз, пугали.
Проснувшись после сна, она первым делом проверила телефон. Смартфон, испачканный в земле, когда она ползла, был тщательно вытерт. Когда она его включила, на иконках приложений появились цифры уведомлений.
Она сразу открыла мессенджер. Среди множества красных значков долгожданного сообщения не было. Она нашла его имя, зашла в чат, но там не было ничего нового, кроме его вчерашнего ответа на её сообщение о токсикозе, что он скоро приедет.
Он так занят?
Ну, он ведь со вчерашнего дня не вылезал из больницы.
Се Хва снова легла. Крепко сжимая телефон в руке.
Она просыпалась каждый час и проверяла телефон, но от мужа не было ни весточки.
***
Следующий день. Был назначен визит к врачу. Увидев мужа, приехавшего за ней к назначенному времени, она прикусила губу, чтобы сдержать невольно расползающуюся улыбку.
Он снова приехал сам и открыл перед ней пассажирскую дверь. Почувствовав в машине его запах, она успокоилась.
— Как самочувствие?
— Живот побаливает, но терпеть можно.
Она не стала говорить, что ночью почти не спала, бегая в туалет менять прокладки из-за сильного кровотечения. Как и о том, что всё это время ждала от него сообщения.
— Вчера было много работы?
— Да. И в ближайшее время будет. Расписание забито.
В последнее время он действительно ездил в офис каждый день. Значит, правда был занят. Решение остаться у мамы было правильным. Иначе бы заставляла занятого человека нервничать.
— Значит, ты дома одна?
Мама не могла больше отпрашиваться и сегодня вышла на работу.
— Кён Хва обещала пораньше уйти с работы и приехать. Мама наготовила еды и сказала, что я справлюсь одна, но Кён Хва уперлась, что будет со мной. Наверное, просто работать не хочет.
Она посмотрела на профиль мужа, издавшего легкий смешок, и, не говоря уже о том, что сердце трепетало, не понимала, почему чувствует такое огромное облегчение.
Почувствовав её взгляд, он повернулся. Сегодня его совершенные черты лица казались особенно яркими. Невозможно было не смотреть на него и не осознавать его как мужчину. Вспоминая, что она не могла забыть его с тех самых пор, как впервые влюбилась в четырнадцать лет, это казалось само собой разумеющимся. Разве можно забыть такого человека?
Слегка приподняв бровь, он безмолвно спросил, в чем дело.
— Плохо себя чувствуешь?
На его лице, где отсутствие эмоций было базовой настройкой, отразилась тревога. Каждый раз, когда он проявлял эмоции, она чувствовала восторг. Это было доказательством того, что именно она — тот человек, который может заставить его чувствовать.
— Не изменяй мне.
Мужчина, смотревший на дорогу перед собой, удивленно посмотрел на неё после этих внезапно брошенных слов, а затем, снова отвернувшись, издал смешок.
— Я серьезно.
Остановившись на светофоре, Юн Хак смотрел на пешеходов, переходящих дорогу. Улыбка на его губах постепенно исчезла; переведя коробку передач в режим парковки, он притянул к себе её круглый затылок и грубо поцеловал.
Он жадно сосал её язык, размазывая слюну, кусал её губы так, словно не хотел отпускать, и только потом отстранился. Видимо, каким-то чудом заметив смену сигнала светофора, он вовремя тронулся с места. У неё горели не только язык и губы, но даже уши.
Очнувшись от оцепенения после поцелуя, Се Хва достала влажную салфетку из консоли. Так как перед выходом она накрасилась блеском, вокруг его рта остались розовые следы. Она молча положила салфетку на подстаканник, и он, взяв её, вытер рот. Достав еще одну, она вытерла губы себе.
До самой больницы они ехали в напряженном молчании, но ей это нравилось.
На УЗИ подтвердили, что матка чистая. Врач сказал, что она хорошо восстанавливается. После осмотра он отвез её к родителям, как раз было время обеда. Услышав, что Кён Хва приедет после часа, он сказал, что приготовит обед, и зашел в дом.
Она сидела за столом и наблюдала. Видеть Квон Юн Хака, расхаживающего по кухне с более низким потолком и меньшей площадью, чем в Чхонсончжэ, было в новинку. Закатав рукава, он подогрел суп и разложил гарниры по тарелкам — она запечатлела в памяти каждое его движение.
Скромный обед, стоявший перед ней, казался таким драгоценным, что было жаль его есть.
— А ты не будешь?
— Я плотно позавтракал.
Сидевший напротив Юн Хак поправил рукава рубашки. Запах супа из морской капусты щекотал обоняние. Се Хва взяла ложку.
— Абоним... наверное, очень разочарован?
Съев пару ложек, Се Хва заговорила, помешивая суп ложкой. От свекра не было никаких вестей. Ей не было обидно. Просто она не знала, как к нему обратиться, и откладывала это со дня на день.
— Он уехал в Австралию.
А, за границей.
— Думай только о своем здоровье.
— Что он сказал?
— ...Что можно просто забеременеть снова. Он не расстроился, так что не переживай об этом.
Посмотрев на жену, которая с видимым облегчением улыбнулась и кивнула, Юн Хак отвел взгляд. Горло мучительно сдавило.
Отец действительно так сказал. Цокнул языком и велел заделать еще одного. А увидев, что Юн Хак молчит, брезгливо сморщился.
«Сколько раз ты собираешься жениться? Вроде всё нормально было, в чем проблема на этот раз? Короче, ребенка ты сделать обязан. Не забывай, что ты сам пообещал».
Так он сказал недовольному отцу, когда сообщил о разводе с Джо Ха Ной. «Я продолжу род, так что не волнуйтесь».
