— Ты ненавидела своего отца?

Се Хва удивленно моргнула от неожиданного вопроса об отце, всплывшего сразу после воспоминаний о зарождении её первой любви. И тут она подумала, что в тот день он вполне мог видеть отца с какой-нибудь женщиной. О похождениях её отца знали все, кто хоть как-то был связан с городом Нам Пён, и ей всегда было стыдно за это.

— Даже не знаю, можно ли назвать это ненавистью. Скорее, я очень на него обижалась.

— ...

— Я терпеть не могла, как на нас смотрят люди. Уж лучше бы они ругались, но эти жалостливые, сочувствующие взгляды... это было невыносимо. В школе дети тоже часто дразнили, так что я много раз просто не хотела туда идти. И во всем этом я винила отца.

Его измены ранили и изматывали маму, но Се Хва не понимала: видя, как страдают дети, почему он не остановится? Разве родители не должны жить ради детей? Неужели он нас не любит? Ей было обидно и непонятно.

Однажды она даже всерьез подумывала о том, чтобы сильно покалечиться — вдруг тогда отец раскается и возьмется за ум. Ей хотелось, чтобы он почувствовал вину. Чтобы он искренне просил прощения у мамы, у неё, у младших.

— Но когда каждый день живешь под одной крышей, и когда между родителями тоже бывают хорошие моменты, к этому как-то... привыкаешь. Папа никогда не буянил, ничего такого. Делал всё только тогда, когда сам хотел, но и о нас тоже заботился. У него было много увлечений, поэтому с ним было интересно общаться.

Особенно хорошо с отцом ладила Гён Хва. Мама больше опекала Се Хву, бабушка с дедушкой носились с Джу Хо, поэтому Гён Хва тянулась к отцу, который баловал её. Но чем ближе Гён Хва была с отцом, тем сильнее Се Хва отдалялась от него. Ей казалось, что ради мамы она обязана так поступать. Даже если она завидовала сестре, играющей с отцом, и хотела к ним присоединиться, она сдерживала себя.

— ...Когда я узнала, что у папы рак, первой мыслью было: «Это ему кара за грехи». Я ужасная, да?

— Уверен, так подумали абсолютно все.

И правда, в Квонсон-гу многие злорадствовали, что он поплатился за свои грехи. Но вот мама... мама горевала так, словно рухнул мир. Глядя на маму, которая после ухода за дедушкой и бабушкой теперь ухаживала еще и за больным отцом, Се Хва твердо решила поступить в университет в Сеуле и стать независимой.

— Знаешь, метастазы пошли дальше, его положили в больницу, а он даже там умудрялся встречаться с бабами. Поразительно, правда?

Тетя тогда так и сказала. Ругая брата, она говорила, что это болезнь, что у него серьезные проблемы с головой. И глядя на отца, который даже на смертном одре искал женского внимания, Се Хва поняла, что тетя права. После этого обида на отца почти прошла.

— Когда папа умер, я очень много плакала. А ведь я думала, что не пророню ни слезинки...

А вот мама, наоборот, на похоронах держалась стойко и не проронила ни слезинки, но сломалась, когда вернулась домой. Она пролежала больная целую неделю.

Се Хва не могла оставить маму одну, поэтому пропустила еще неделю занятий в университете, чтобы ухаживать за ней. Мама поблагодарила её и со слабой улыбкой сказала, что хочет, чтобы Се Хва скорее окончила учебу.

В итоге от независимости пришлось отказаться. И то, что она встречалась с парнями без перерыва, было лишь попыткой выжать максимум из своей последней свободы. Чтобы ни о чем не жалеть.

Почувствовав, как он поглаживает её по ягодицам, Се Хва улыбнулась, крепко обняла его за шею и прижалась щекой к его щеке.

— Я тогда был в командировке на объекте «Тэён» за границей, поэтому узнал обо всем позже. Давай съездим на его могилу как-нибудь.

— Да, давай.

Выдержав паузу, Се Хва осторожно спросила:

— А ты? Абоним (свекор)... ты его ненавидишь?

— У меня похоже на твое. Я ненавидел его и винил. А сейчас... я к нему равнодушен. Не люблю и не ненавижу.

Семейные дела Мён Се Хвы обсуждала вся округа, а вот Чхонсончжэ было покрыто завесой тайны и плодило лишь слухи. И никто не осмеливался попытаться узнать правду.

— А можно спросить почему?

— Отношения между родителями были не очень. Точнее, хороших моментов не было вообще. Отец не обращал на мать никакого внимания, и из-за этого... она сошла с ума.

От такого резкого слова «сошла с ума» Се Хва слегка вздрогнула.

— Ты уже немного узнала отца, так что, наверное, поняла: он человек, который думает только о выгоде для семьи, чувств у него просто нет. С детьми было то же самое. Мы его вообще не интересовали. Даже когда погиб брат, он не то что слезу не пустил — вел себя как ни в чем не бывало.

— ...Но может, в глубине души он всё-таки скорбел?

Юн Хак горько усмехнулся.

— Исключено. Он и при жизни брата недолюбливал. У нас очень консервативная семья: старший сын должен унаследовать всё. Поэтому с самого детства брата готовили в преемники, но так как он не дотягивал до стандартов отца, тот его постоянно попрекал и унижал. Брат очень из-за этого страдал. Он так хотел получить признание отца.

К деверю, которого она никогда не видела, Се Хва прониклась сочувствием. Ведь она сама, будучи старшей дочерью, из кожи вон лезла, чтобы оправдать высокие ожидания матери. И даже когда оправдывала — это воспринималось как само собой разумеющееся.

— Вот такой он человек, поэтому не бери его слова близко к сердцу.

Эти спокойные, но полные понимания слова утешения согрели Се Хве душу.

Она поцеловала его в гладкую щеку. Юн Хак повернул голову. Их губы встретились. После долгого, жадного поцелуя он прошептал ей прямо в губы:

— Давай не будем жить так, как наши родители.

— Мы точно так не будем.

Они смотрели друг на друга, и в их глазах читалась одна и та же мысль.

***

Хоть Се Хва и уверяла, что ей уже лучше, он донес её на спине до самого второго этажа. Когда они наткнулись на управляющую Пак, чьи глаза округлились от шока, Се Хва готова была сквозь землю провалиться. Усадив жену за стол, Юн Хак распорядился как можно быстрее подать завтрак и пошел в душ.

— Младшая госпожа, я накрою на стол.

— Спасибо.

Горничная привезла тележку, расставила еду и удалилась. Се Хва, из последних сил пытавшаяся изображать невозмутимость, тяжело вздохнула. Настанет ли тот день, когда я, как муж, вообще перестану обращать внимание на прислугу?

— Ешь, не жди.

Вышедший в костюме Юн Хак подошел к столу, застегивая запонки.

— Давай вместе.

— Ради приличий в обморок упадешь.

Пропустив его язвительное, но заботливое замечание мимо ушей, Се Хва положила в рот ложку риса. Стоило углеводам попасть в организм, как остатки головокружения и тошноты как рукой сняло.

— Больше никаких пробежек. И никаких прогулок на голодный желудок.

Подцепив палочками пулькоги, она кивнула.

— И будь осторожна в лесу. Там нет патрулей, и связь часто не ловит. Туда, где ты сегодня сидела, тоже не ходи. Это слишком далеко.

— ...Ворчун.

Прожевав, тихо пробормотала Се Хва.

— Ты сама заставляешь меня ворчать. Отвечай.

— ...Хорошо.

Посмотрев на нехотя согласившуюся жену с явным недоверием, Юн Хак подавил вздох и принялся за еду.

— В четверг я улетаю во Вьетнам.

— На этой неделе?

Юн Хак кивнул, запивая еду водой.

— На три дня. Там есть один инвестиционный проект в недвижимость, хочу посмотреть лично, ну и заодно загляну в местный филиал.

— Мне нужно что-то подготовить?

Это была его первая заграничная командировка с тех пор, как она переехала в Чхонсончжэ.

— Не надо. Я сам соберу вещи.

Но она не могла так поступить. Четверг — это послезавтра. Се Хва кивнула, но мысленно решила, что соберет ему чемодан во второй половине дня.

— Ты часто ездишь в заграничные командировки?

— До прошлого года — раза три-четыре в год. Во втором полугодии, наверное, буду летать чаще. Отец хочет, чтобы я взял на себя и зарубежные проекты.

— У вас есть бизнес и за границей?

Увидев, что миска жены опустела, Юн Хак тоже отложил палочки.

— Есть местные филиалы «Тэён», плюс фонд инвестирует во многие зарубежные активы. В некоторых странах мы открыли свои представительства.

Она ничего не поняла, но, видимо, их семейные активы не ограничивались одной лишь Кореей. Вьетнам... Гён Хва позапрошлом году летала туда с подругами. Кофе, который она тогда привезла, был очень вкусным. Надо будет спросить у сестры название марки кофе.

***

Из-за того, что индивидуальное занятие отменили, Се Хва пообедала и поехала в студию пилатеса.

— Секс-туризм.

Она спросила, чем еще, кроме кофе, славится Вьетнам, и получила неожиданный ответ. Се Хва, лежавшая на реформере, уставилась на сестру.

— Я серьезно. Корейские мужики обожают ездить в Юго-Восточную Азию за шлюхами, это же всем известно. Говорят, это обязательная программа любой командировки. Когда я там была, эти ублюдки с местными бабами на каждом шагу попадались.

У Се Хвы вытянулось лицо. Глядя на свою наивную старшую сестру, которая вообще не секла фишку, Гён Хва цокнула языком.

— Погугли, чем мужики занимаются в Юго-Восточной Азии, когда едут чисто мужской компанией. Инфа сотка. Я с Хан Чон Уном из-за этого чуть не рассталась, когда он сослуживцами в Филиппины лыжи навострил.

— Но муж-то точно не...

— А зять что, не мужик, что ли? Выбрось из головы эту чушь про «мой не такой»! Я же не говорю тебе разводиться из-за этого. Просто сними розовые очки. Тем более он бизнесмен, ему по статусу положено «налаживать связи».

Се Хва бросила тренировку и погрузилась в тяжелые мысли.

***

Тем вечером вернувшийся Юн Хак удивленно коснулся щеки жены, которая принимала у него пиджак.

— Устала?

Се Хва, прижимая пиджак к груди, слабо покачала головой. Выглядела она неважно. Наверное, последствия утренней слабости.

— Плохо себя чувствуешь?

Она молча посмотрела на мужа, который приложил ладонь к её лбу.

— ...Всё нормально. Иди в душ.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver