Не успев даже прийти в себя от шока, Пак Сан Тэ спешно собрал инвентарь и направился к озеру. Ему нужно было убрать огромное количество крови, оставшейся на том месте, где лежала без сознания младшая госпожа.
Пока кровь не впиталась еще глубже, он быстро собрал испачканную землю в ведро, протянул шланг от ближайшего крана и смыл кровь с травы и ствола дерева. Только после этого он осел на землю и тяжело выдохнул.
Когда он занимался удобрениями, прибежал Джой, вцепился в его одежду зубами и потянул за собой. Подумав, что пес проголодался, он дал ему лакомство, но Джой даже не взглянул на еду, отбежал на пару шагов и громко залаял, глядя на него. Словно звал за собой.
Пес, который обычно почти не лаял, заливался таким пугающим лаем, что Сан Тэ стало не по себе, и он пошел за ним. А когда он обнаружил лежащую без сознания младшую госпожу, он чуть не сошел с ума от ужаса.
У него до сих пор шли мурашки по коже, когда он вспоминал тяжесть её обмякшего тела на своей спине. Пока он бежал с ней, ему казалось, что она уже мертва.
С ребенком-то всё нормально?...
Не только юбка, но и её тонкие ноги были сплошь залиты кровью. От этого жуткого образа Пак Сан Тэ крепко зажмурился и потряс головой.
Смочив щетку водой, он дотер остатки крови на стволе и корнях дерева и направился к своему домику. Он собирался первым делом принять душ. Он вроде мыл руки, но на них всё еще оставалась кровь.
Он остановился, не успев войти во двор. К нему подошел Лео, положил на него лапы, требуя ласки, а затем обнюхал землю в ведре, которое он поставил на землю.
— ...Си Юн?
На ступеньках домика, свернувшись калачиком, сидел Си Юн. Когда мальчик поднял лицо, прятавшееся в руках, Пак Сан Тэ увидел, что оно всё в слезах, и в два шага оказался рядом.
— Что случилось? Ты где-то поранился?
Он поспешно осмотрел тело ребенка.
— А тетя... как?
— Откуда ты...
Неужели видел, как я бежал с ней на спине? Неудивительно, что испугался. Натянув улыбку, он потянулся погладить его по маленькой голове, но Си Юн разрыдался в голос.
— Она умерла?
Испуганный Пак Сан Тэ в замешательстве посмотрел на Си Юна.
— Из-за... меня... ик, это я... у-у-у-у.
Захлебывающийся от рыданий Си Юн был до смерти напуган. Пак Сан Тэ невольно обнял мальчика.
— Си Юн. Что ты такое говоришь? При чем тут ты. С младшей госпожой всё хорошо. Она в больнице.
Не зная, как его успокоить, он просто гладил его по спине. И говорил первое, что приходило в голову. Точно так же, как когда-то утешал плачущую Ли Ён Джон, когда она приходила к нему в этот самый домик.
«Квон Юн Хак правда уехал».
Двенадцать лет назад. В тот день он приехал в Чхонсончжэ вместо отца, который поехал осматривать деревья и застрял в другом регионе из-за снегопада. И в тот день он тоже вот так же обнимал её, не зная, что делать.
Он изредка общался с Ли Ён Джон, с которой познакомился здесь же, в Чхонсончжэ. Он знал, что она вспоминает о нем, только когда ей скучно, но она всё равно ему нравилась. Он знал, что между ней и сыновьями семьи Квон существует какая-то странная связь, и что у неё полно других парней, с которыми она встречается от скуки, таких же, как он, но не мог ей отказать.
А потом он случайно увидел ребенка, которого няня вынесла погулять в лес. И понял, что лицо младенца как две капли воды похоже на его детские фотографии.
«Это мой ребенок?»
«Заткнись. Это ребенок Квон Гю Хака».
Ли Ён Джон до последнего это отрицала и записала Си Юна в семейный реестр как родного сына Квон Гю Хака; казалось, она растит его как положено, но однажды она исчезла из Чхонсончжэ, оставив Си Юна одного. Говорили, что её выгнали. Она сменила номер телефона, и связь с ней оборвалась.
И всё же он не стал ничего предпринимать. Он решил, что для ребенка будет лучше расти как старшему внуку председателя Квона, чем с таким ничтожеством, как он.
— Меня заберет... у-у-у... полиция? Не хочу... Ты же мой папа? Правда ведь? Спаси меня. Пожалуйста, спаси меня...!
Тело Пак Сан Тэ оцепенело.
«Аджисси, у вас ногти такие же, как у меня».
Как-то раз Си Юн заговорил с ним, играя на детской площадке. Пак Сан Тэ посмотрел на свой большой палец, испачканный в крови. Это брахидактилия, передавшаяся ему от отца. Короткий и широкий ноготь, похожий на лягушачий. Ноготь на большом пальце Си Юна был в точности таким же.
Пак Сан Тэ закрыл глаза и крепко обнял Си Юна.
***
Сквозь туман в голове первыми начали пробиваться звуки. Вжи-и-их— — звук открывающейся раздвижной двери, шарканье тапочек по полу... «Я поставлю вам еще капельницу» — голос незнакомой женщины... «Она слишком долго спит, ничего страшного?» — низкий голос, от одного звука которого на глаза наворачивались слезы.
— Да, это признак того, что организм восстанавливается.
Ощущение времени вернулось, и воспоминания начали всплывать одно за другим. Как она проводила мужа на работу, как не смогла поесть из-за токсикоза, как пошла гулять в лес, дошла до озера и у неё началось кровотечение. А сейчас она в больнице. Видимо, кто-то её нашел. Может, это Джой привел кого-то?
— Госпожа Мён Се Хва, вы проснулись?
Она моргнула, и зрение прояснилось. Увидев незнакомый потолок, она повернула голову вправо. Незнакомое лицо.
— Как вы себя чувствуете?
Спросила медсестра вежливым, но профессиональным тоном, регулируя скорость капельницы. Тело... Низ живота слегка тянуло, но это была не та боль, что днем. Она слабо кивнула. Медсестра сказала, что если будет больно, она принесет обезболивающее, и скрылась из виду, а за ней показалась мама.
— Се Хва. Как ты?
— Мама...
Зовя мать, её глаза бегали по палате. Быстро осмотревшись, её взгляд замер в одной точке. Немного поодаль от кровати тихо стоял тот, кого она искала.
Он стоял прямо, спиной к окну с задернутыми шторами, и на его лице не было ни единой эмоции. Но Се Хва прочитала в его холодном лице глубокую печаль.
Значит, ребенка нет.
Муж быстро подошел к ней. И стер большим пальцем слезы с её покрасневших глаз. Слезы, готовые вот-вот пролиться, исчезли.
— Всё хорошо. Спи.
От слов «всё хорошо» нахлынувшие мрачные чувства отступили, словно во время отлива. Сухая ладонь легла ей на глаза. Ей нравилось это успокаивающее давление. Словно послушный ребенок, она снова погрузилась в сон.
***
Проспав без сновидений, она проснулась от какого-то шума. Глаза открылись от восхитительного запаха еды.
— Проснулась? Я уже собиралась тебя будить. Настало утро.
Взяв поднос с едой, мама приподняла спинку кровати. Из-за смены положения у неё закружилась голова, и она закрыла глаза, откинувшись на подушки.
— Голова кружится?
— Немного...
— Это нормально. Давай сначала поедим.
Посидев с закрытыми глазами около минуты, она медленно их открыла. При виде супа из морской капусты и блестящего риса она почувствовала сильный голод. Капельница, видимо, закончилась, потому что иглу убрали, и двигать рукой стало легко. Замочив рис в супе, она съела ложку. Запах не вызывал отвращения, было только вкусно. Токсикоз прошел всего за один день.
Я потеряла ребенка, но при этом с жадностью уплетаю еду из-за голода... Собственное поведение показалось ей немного пугающим.
— Ешь не торопясь.
От этого полного тревоги и заботы голоса, и от руки, гладящей её по волосам, в глазах защипало. Когда в последний раз мама так обо мне заботилась? В детстве я часто мечтала заболеть, чтобы мама была только моей.
Сев всё до последней крошки, Се Хва выслушала врача, который объяснил, что у неё произошел естественный выкидыш. И добавил слова утешения, что на ранних сроках беременности такое случается часто.
— ...А муж...
Поколебавшись, она спросила маму, которая суетилась, собирая вещи — хотя лежала она всего день, вещей оказалось немало. Ей было тревожно, потому что с того момента, как её сознание прояснилось, мужа нигде не было видно.
— Вчера он просидел здесь всю ночь, и утром я отправила его отдохнуть. Скоро приедет.
Он был рядом всю ночь. Только теперь ей стало спокойно.
Пока мама ходила оформлять выписку, она быстро приняла душ в ванной при палате. Плоский живот не изменился в размерах, так как и не успел вырасти. Не было никаких следов кровотечения, поэтому казалось, что ребенок всё еще внутри.
Надев выданную медсестрой прокладку и переодевшись в повседневную одежду, которую вчера привезла горничная из Чхонсончжэ, она вышла и увидела мужа.
Одетый в удобную одежду — футболку с коротким рукавом из легкого трикотажа и брюки, — он заканчивал собирать вещи, которые мама не успела уложить.
— Дорогой.
Услышав её слабый голос, Юн Хак повернул голову и нахмурился.
— А кофты с длинным рукавом нет?
Из-под коротких рукавов виднелись её худые, бледные руки. Он тут же открыл чемодан и достал аккуратно сложенный кардиган.
— Но мне не холодно...
— Ты пациент.
Се Хва послушно позволила ему одеть себя. Это был кашемировый кардиган, поэтому ей сразу стало жарко, но она решила потерпеть.
— Ты позавтракал?
Спросила она, глядя на его грубые руки, застегивающие пуговицы одну за другой. Опустив глаза, он коротко кивнул.
— А что ел?
— Зять, ты уже здесь?
Не успела она спросить, как вошла мама, и разговор прервался. Коротко поздоровавшись с тещей, муж закрыл чемодан и взял вещи. «Я хотела сама расплатиться», «Это моя обязанность», — слушая диалог тещи и зятя, она сидела на диване, а затем, опираясь на руку мамы, вышла из палаты. Муж, неся сумки в обеих руках, шел впереди. Она неотрывно смотрела на мышцы его спины, рельефно выделявшиеся под трикотажем.
Водителя не было, он сел за руль сам, а Се Хва с мамой сели на заднее сиденье.
— Тебе сегодня не нужно на работу?
— Днем нужно будет заехать ненадолго.
— Зачем отвлекать занятого человека...
— Всё в порядке.
То ли сказалось то, что они провели вместе целый день, но неловкость между ними заметно спала, и они выглядели вполне расслабленными. Се Хва украдкой разглядывала его широкие плечи, крепкую шею и густые волосы, видневшиеся из-за подголовника сквозь щели между сиденьями.
Так как это было утро буднего дня, пробок не было, и они быстро доехали до Джио-дона. Выйдя из машины, чтобы проводить маму, Се Хва удивленно склонила голову, увидев, как он достает из багажника и её чемодан.
