Количество дней, когда муж ездил на работу в Сеул, сократилось. В дни, когда он не ездил в офис, он либо занимался мелкими делами в своем кабинете, либо уходил во флигель вслед за свекром, чтобы работать оттуда. Он объяснил это тем, что его нагрузка в «Тэён Компани» значительно уменьшилась. И сказал, что в будущем планирует сократить её еще больше, чтобы полностью сосредоточиться на делах фонда.

Но то, что он не ездил в Сеул, не означало, что у него прибавилось свободного времени. Уходя работать во флигель, он зачастую возвращался только к вечеру, а порой засиживался в своем кабинете допоздна — листал какие-то книги или слушал зарубежные лекции, словно ему нужно было многому научиться. Говорил, что теперь больше нельзя полагаться только на «чутье». До сих пор окончательные решения по фонду, то есть по управлению их активами, принимал свекор, выслушивая мнения инвестиционных экспертов, но теперь, похоже, эти дела одно за другим переходили к мужу.

Он также стал гораздо чаще сопровождать отца на различных внешних встречах. Зачастую они встречались с представителями местных властей провинции Чхунчхондо и города Нам Пён, а также с высокопоставленными чиновниками из правительства. О целях этих встреч муж подробно не рассказывал. Говорил лишь, что это работа по «повышению стоимости активов», и что у них с городом Нам Пён есть «взаимные обязательства».

Муж по-прежнему был занят, но, как бы то ни было, это всё равно не сравнится с тем временем, когда он каждый день ездил в Сеул. Времени, которое они могли проводить вместе, стало объективно больше.

Сегодня был будний день. Муж, отработав во флигеле только до обеда, вернулся домой. Пообедав втроем вместе со свекром, они вдвоем проводили время в кабинете. Он учился, а она читала.

В последнее время она читала книги, которые он ей рекомендовал. Чтобы у них было больше общих тем. Проблема заключалась в том, что муж, не считая книг по экономике, предпочитал гуманитарные науки, научпоп или философию, что совершенно не совпадало со вкусами Се Хвы, любившей романы. Она выбирала из его стопки самые тонкие книги, но текст всё равно шел туго, и на чтение одной страницы уходила уйма времени.

Наблюдать за ним было куда интереснее, чем читать. В кабинете всегда поддерживалась комфортная для него, но прохладная для Се Хвы температура, поэтому плед был обязателен. Вытянув ноги и положив их на пуфик, она укрылась пледом до самого подбородка и любовалась мужем. Из наушников, подключенных к аудиосистеме в кабинете, доносился джаз. Он предлагал надеть наушники и слушать лекции в них, но она решила, что отдыхающему человеку правильнее уступить тому, кто работает.

Когда она находилась в его пространстве, наблюдая за ним, под его любимую музыку, заглушающую все остальные звуки, чувство реальности пропадало, и ей казалось, что на всей планете остались только они двое.

В тот день, когда ей было четырнадцать, она чувствовала то же самое. Всю дорогу до дома ей казалось, что в мире остались только они вдвоем.

Ей всегда хотелось стать к нему ближе, но она и подумать не могла, что всё обернется свадьбой.

Тогда она изо всех сил старалась, чтобы их тела даже случайно не соприкоснулись, а сейчас сходит с ума от того, что не может прикасаться к нему чаще. Разница просто колоссальная.

Почувствовав на себе её взгляд, он оторвался от книг и экрана ноутбука. Их глаза встретились. Не отрывая взгляда, он размял шею и покрутил плечами, делая небольшую растяжку. Его ровные губы шевельнулись:

Что?

Мелодия в наушниках сменилась — заиграла фортепианная пьеса.

Человек, который любит простую, народную еду, но слушает такую возвышенную музыку.

Возможно, из-за его холодных, резких черт лица, даже летом, просто глядя на него, она чувствовала свежесть. Увидев, что она не отвечает, он приподнял бровь и с легкой усмешкой отвернулся, словно говоря: «Ничего интересного».

Снова погрузившись в учебу, он поднял руку и поманил её пальцем. Мол, подойди. Не отрывая взгляда от книги.

Се Хва, накинув плед на плечи, подошла к столу. Книга была на английском, а на экране ноутбука светились биржевые графики.

Он говорил, что разбирается в недвижимости лучше, чем в акциях, и в последнее время с головой ушел в изучение фондового рынка. Причем платил за эту «учебу» сотни миллионов вон. Сказал, что инвестициям можно научиться только на практике, поэтому выделил часть личных средств на «мелкие тренировки», и она особо не вникала. До тех пор, пока случайно не увидела суммы его сделок. Лежа в его объятиях в постели, она мельком взглянула на сумму покупки и чуть в обморок не упала.

«Ты же сказал, что будешь по-мелкому тренироваться».

«Сумма должна быть хотя бы такой, чтобы был стимул учиться».

«А если всё потеряешь?»

«Буду считать это платой за обучение».

Его отношение к деньгам заставило её всерьез занервничать.

«Не потеряю. Я предпочитаю безопасность, так что действую консервативно».

Он попытался успокоить её, заметив её тревогу, но теперь спрашивать у него, в плюсе он сегодня или в минусе, стало для Се Хвы ежедневной рутиной.

Он легко притянул её к себе и усадил на колени. Из-за того, что ей пришлось развести ноги, как ребенку, с её правой ноги, не достающей до пола, соскользнул мюли.

— Чего смотрела?

Звуки фортепиано стихли, и в ушах раздался его низкий, похожий на контрабас голос. Он поднес один наушник к уху, проверяя музыку, и положил его на стол.

— Хочешь, чтобы я с тобой поиграл?

— Просто смотрела.

Се Хва пробежалась глазами по открытой книге. Видимо, из-за того, что её английский ограничивался зубрежкой для экзаменов, смысл текста от неё ускользал. Она перехватила его руку, стягивающую с неё плед.

— Мне холодно.

— Тогда накинь спереди.

Словно это была её любимая мягкая игрушка, жена, не желающая расставаться с пледом, прикрыла им свои обнаженные руки. Обхватив её за талию, он прижался губами к её шее. Она дернулась, хихикая от щекотки. Уткнувшись лицом в её шею, он вдохнул её аромат. От жены всегда так вкусно пахло.

— Щекотно.

Когда она слегка изогнулась, с её левой ноги упал второй мюли. Юн Хак скосил глаза на валяющуюся на полу обувь. Это были те самые тапочки, которые они вместе купили в универмаге. Несмотря на каблук, жена, похоже, не чувствовала дискомфорта и часто носила дома обувь в виде туфель.

Его губы коснулись тонкой цепочки. Жена любит украшения. Любит красивую одежду и сумки. Он хотел покупать ей всё, что она пожелает. Как сейчас.

Он всегда жил просто плывя по течению, но теперь впервые в жизни у него появился четкий ориентир.

Возможно, отец заметил эти перемены в сыне и поэтому начал так активно передавать ему дела. И Юн Хаку это нравилось. Его голова была ясной как никогда, а работа приносила удовольствие. Когда он начал видеть потоки денег, в нем проснулась жадность. И эта жадность больше не сопровождалась чувством вины.

— Дорогой, что будем есть?

Он хотел обеспечить своей жене и будущему ребенку такую жизнь, в которой они бы до конца своих дней не знали ни забот, ни тревог. И это отчаянное желание заставляло его твердо решить: он сохранит и преумножит их состояние.

Юн Хак крепко обнял её тонкую талию обеими руками.

— Что-то так пиццы захотелось...

— Так давай закажем.

— А сюда доставка приедет?

Юн Хак усмехнулся.

— А что, мы не в Квонсон-гу живем?

— Ну сюда же так просто не проехать.

— Можно попросить охранников забрать на КПП.

Се Хва повернула голову. Он вытянул шею и украл у неё поцелуй.

— Ты уже заказывал доставку?

Как только короткий поцелуй прервался, спросила Се Хва. Юн Хак, всё еще обнимая жену, откинулся на спинку кресла. Спинка кресла подалась назад, и жена, испугавшись, попыталась вырваться, но он не отпустил её.

— Мой брат обожал курочку из Джииль-дона, поэтому мы часто заказывали.

— Курочку от Q? Мы тоже там часто заказывали. Значит, мне просто указать адрес Чхонсончжэ?

Юн Хак погладил её плоский живот. В те дни, когда они обедали вместе с отцом, она ела очень мало.

— Просто передай заказ прислуге. Они знают, как заказывать, им ведь всё равно придется идти к воротам, чтобы забрать еду.

— ...А тебя случайно не называли «молодой господин»?

— Ну не до такой степени.

На самом деле именно так его и называли, но он решил сохранить это в секрете.

— Я добавлю всё в корзину, а ты сам скажешь кому нужно.

— Хорошо.

— Помоги встать.

Юн Хак выпрямился, вернув кресло в исходное положение. Спустившись с его колен, Се Хва босиком подошла к своему столу и взяла телефон.

— Тебе нравится гавайская?

— Если закажешь, поем.

— Тогда её и... может, еще «комбинацию»? И спагетти давай закажем.

Видимо, она сильно проголодалась, потому что добавила кучу закусок. Позвонив на кухню и перечисляя им заказ жены, Юн Хак засомневался, смогут ли они всё это съесть, но, зная Мён Се Хву, это было вполне возможно.

— ...Да, закажите всё это. А из напитков...

Юн Хак вопросительно посмотрел на Се Хву. Она помотала головой.

— Напитки не нужны. Да. Как привезут — поднимите на второй этаж.

Положив трубку, Юн Хак бросил телефон на стол. Ухватив за ягодицы Се Хву, чьи глаза сияли в предвкушении пиццы, он потянул её к себе. Второй рукой он притянул её за затылок.

— Давай поиграем, пока везут.

С ленивой улыбкой их губы слились в поцелуе.

***

Руки Се Хвы, упиравшиеся в рабочий стол, дрожали.

— А-ах, а!

Когда он прикусил её ягодицу, она резко вздрогнула.

— М-м, н-нель... зя!

Его руки раздвинули её ягодицы, заставляя нервничать. Её стон, смешанный со словами «нельзя», видимо, не пробился сквозь задравшуюся юбку, потому что влажный, горячий язык скользнул прямо в ложбинку между ягодицами. От головокружительного ощущения Се Хва пошатнулась и задела рукой ноутбук.

— А, х-хм, ах!

Он проник языком глубже, одновременно просунув руку вперед и лаская её клитор. Стоя на цыпочках, Се Хва уткнулась лицом в руки и задвигала бедрами вверх-вниз.

Липкие пальцы разминали её ягодицы. В этот момент она отчаянно терлась своим лоном о его лицо.

Тук-тук—

Услышав стук в дверь, Се Хва оцепенела. Он, видимо, ничего не услышал и с силой зажал её клитор. В тишине раздался влажный звук его языка, слизывающего её соки.