Долгих гудков не было.
— Сама же сказала, что устала.
В его низком голосе слышалась легкая усмешка. То, как он обрадовался её звонку, вызвало у неё отвращение.
— До этого я не могла говорить, потому что рядом был персонал. Мне нужно тебе кое-что сказать.
— Скажешь лично.
— Я не хочу ждать.
Почувствовав неладное из-за её резкого отказа, Юн Хак напрягся.
— И что ты хочешь сказать?
— Это насчет Си Юна.
Он промолчал, ожидая продолжения.
— Сегодня утром управляющей Пак позвонили из математической академии и сказали, что Си Юн побил друга...
— Утром? Во сколько?
Он тут же зацепился за её ошибку. Се Хва спокойно назвала время.
— То есть еще до моего вылета?
— Я не хотела тебя беспокоить, пока сама точно во всем не разберусь.
— А кто дал тебе право решать такие вещи? Кажется, я ясно сказал тебе не лезть в дела Си Юна?
Безжалостный, ледяной тон. На секунду её сердце болезненно сжалось. Услышав в ответ лишь молчание, он шумно, сдерживая гнев, выдохнул в трубку.
— Звонили из академии. Си Юн побил друга. И что дальше?
— Сначала я попросила забрать Си Юна из академии и узнать, что произошло. Кажется, Си Юн как-то оступился, и из-за этого они поссорились с одним мальчиком из его группы. И этот мальчик подговорил остальных издеваться над Си Юном.
— Ты же сказала, что это Си Юн его побил.
— Видимо, не выдержал издевательств и сорвался. В лифте академии есть камера, и она засняла, как он его бьет. Побитый мальчик говорит, что Си Юн еще и деньги у него отбирал.
Юн Хак молчал. Се Хва озвучила свои догадки:
— Тебе не кажется странным, что мальчик, над которым издевались, вдруг так резко изменился? Причем пошел один против всех. Думаю, ему кто-то помог.
— Кто.
— Си Юн ничего не говорит, но мне кажется, что это его мама.
— Что?
Его ровный голос дрогнул и стал громче.
— С чего ты это взяла?
— ...Си Юн плакал и звал маму.
Она умолчала о найденном телефоне. Он всё равно об этом узнает, но ей хотелось посмотреть, как он отреагирует. На самом деле она вообще не хотела заводить разговор про родную мать Си Юна. Она хотела сказать ему это в лицо и посмотреть на его реакцию.
Помолчав некоторое время, видимо, чтобы успокоиться или собраться с мыслями, он произнес:
— Утром не хотела меня беспокоить, поэтому промолчала. А потом? Почему я узнаю об этом только сейчас?
— ...Прости.
Она не хотела развивать этот разговор, поэтому выбрала самый простой путь.
— Я тоже сильно испугалась, и у меня помутился рассудок. Не ругай управляющую Пак. Это я сказала ей не звонить тебе.
Очередная неловкая пауза повисла между ними.
— До выяснения всех обстоятельств не выпускайте Си Юна из дома, я скажу управляющей Пак... нет, я сам с ней свяжусь. Из-за расписания на завтра я не смогу вернуться рано. Я пришлю человека, и они с управляющей Пак всё уладят. А ты ничего не делай и сиди тихо.
— Хорошо.
— Поговорим, когда я вернусь в Корею.
Он повесил трубку, даже не попрощавшись. Бросив телефон на диван, Се Хва долго сидела с отсутствующим взглядом, а затем резко встала и вышла на террасу. Дышать было невыносимо тяжело. Судорожно глотая влажный горячий воздух, она осела на пол.
Ей хотелось позвонить ему и начать кричать. Потребовать, чтобы он немедленно вернулся и всё объяснил. Ты же говорил, что у тебя нет женщин! Хотелось выпытать у него: Это точно правда, что Си Юн не твой сын? Принеси мне результаты ДНК-теста! Ей хотелось выплеснуть на него всё. От чувства предательства все внутренности скрутило узлом.
Слезы одна за другой падали на напольную плитку.
***
Поговорив с управляющей Пак и поручив Мин Джон Ги лично встретиться с И Ён Джон и завтра утром явиться в Чхонсончжэ, Юн Хак достал из холодильника банку пива и сел на диван, с которого открывался вид на ночной Хошимин. То, что даже будучи в бешенстве, он хотел показать этот ночной пейзаж Мён Се Хве, говорило о том, что это уже клиника.
— ...
Я был слишком резок?
Он так разозлился из-за того, что она скрыла от него правду, при этом сладко щебеча, что скучает, и бросил трубку из страха, что наговорит еще больше обидных вещей... Но теперь ему было не по себе: а не перегнул ли он палку? Жена всё еще побаивается прислуги. Стоит только представить, как она весь день до самого вечера места себе не находила от страха, что поползут слухи, и ему становится её жаль. Она ведь просто не хотела беспокоить мужа в командировке — стоило ли так на неё срываться? Наверняка ей было тяжело справляться со всем этим в одиночку, надо было хотя бы сказать ей спасибо.
Глядя на номер Мён Се Хвы, он погрузился в раздумья. Надо было просто сказать «хорошо», когда она извинилась. Он наорал на неё и бросил трубку, а теперь перезванивать было как-то неловко.
Ему хотелось позвонить по видео. С того самого момента, как он сел в самолет, Мён Се Хва не шла у него из головы. Просто голоса ему было мало, он хотел видеть её лицо, пусть даже через экран телефона... И то, что он всё испортил своими же руками, дико раздражало.
У Мён Се Хвы даже аватарки в мессенджере не было. Где лежат свадебные фотографии? Как и с Чо Ха Ной, они фотографировались просто для галочки, поэтому он ничего не запомнил. И результаты его тоже не интересовали. Теперь он об этом жалел. Как только вернется в Корею, нужно будет получить файлы и наделать побольше фотографий Мён Се Хвы.
Так и не решившись позвонить жене, Юн Хак проворочался всю ночь и почти не сомкнул глаз.
На следующий день Юн Хак перенес обратный рейс с завтрашнего утра на сегодняшний вечер. Ему нужно было как можно скорее оказаться дома и увидеть Мён Се Хву. И разобраться с Си Юном тоже.
Пока он играл в гольф с местными чиновниками, с которыми свел знакомство, он то и дело проверял телефон. Естественно, от жены не было ни весточки. Хотя она обещала каждый час отчитываться о том, что делает. Он приказал управляющей Пак докладывать, если жена встретится с Си Юном или выйдет из дома, поэтому он не подозревал её в том, что она где-то шляется и с кем-то встречается. И всё равно его это бесило. Точнее, ему было обидно.
После игры в гольф, обедая, Юн Хак на автомате сфотографировал еду и уже собирался отправить жене, но остановился. Гордость не позволяла. Но и затягивать эту холодную войну ему тоже не хотелось. Он переживал за жену, которая наверняка сидела как на иголках после их ссоры, гадая, чем он там занимается во Вьетнаме. Зажмурившись, он всё же отправил фото.
Его до сих пор бесило и обижало, что она приравняла его к тем мужикам, которые ездят в секс-туры, но чем больше он об этом думал, тем больше убеждался: раз она так ревнует, значит, он ей не безразличен. Это вызывало противоречивые чувства.
Она еще ни разу не говорила, что любит его. Он, конечно, тоже. Так как они перепрыгнули этап свиданий и сразу поженились, выражать свои чувства было как-то неловко.
Они в полной мере выражали свою привязанность в постели, но иногда ему хотелось получить словесное подтверждение. Он хотел знать, насколько сильно она его любит, насколько велико её чувство. Хотелось, чтобы её прозрачные глаза смотрели только на него, а её красивый голос сам произнес эти слова.
Вот помиримся, и я скажу ей, что люблю её. Тогда и Мён Се Хва ответит мне тем же.
Попрощавшись с чиновниками после обеда, он первым делом проверил телефон. Отметка о прочтении стояла, но ответа не было. Ведет себя тихо, но характер еще тот. Юн Хак усмехнулся. Но в улыбке сквозила горечь.
Ожидая самолет, он купил кофе, который просила жена, и набрал разных местных сладостей. В аэропорту Хошимина особо не было нормальных брендовых бутиков. Знал бы — накупил бы ей подарков еще перед вылетом из Кореи. Перед тем как пойти в лаундж, он присмотрел сумочку, которая, как ему показалось, подошла бы жене, и купил её, но как подарок для примирения она выглядела как-то слабовато.
В Корею он прилетел утром. Мин Джон Ги уже ждал его в аэропорту. Мин Джон Ги сел за руль, а Юн Хак устроился на пассажирском сиденье.
Проверив сообщение от управляющей Пак, в котором говорилось, что жена не выходила из своей половины дома, Юн Хак убрал телефон во внутренний карман пиджака.
— Из-за того, что в групповом чате было много детей, у нас полно доказательств и свидетелей. Можно смело заводить дело о школьном буллинге. Проблема только в том, что есть видео, где Си Юн бьет Кан Ха Джуна...
— А что И Ён Джон?
— Сначала отпиралась, но когда я пригрозил, что подниму все камеры на автовокзале и в Нам Пёне, раскололась. Сказала, что поехала к Си Юну вместе с Пэк Са Ыном. Они подкупили водителя. Информацию у водителя я уже перепроверил.
Как только жена сказала, что в этом замешана Ли Ён Джон, он сразу же подумал о Пэк Са Ыне. Механизм был понятен. Непонятно было только «зачем».
— И зачем?
— Сказала, что хотела посмотреть, как вырос Си Юн, но, скорее всего, её просто подбил на это Пэк Са Ын. Он якобы случайно наткнулся на Си Юна, когда над ним издевались. Очевидно, что он собирался потребовать у вас за это. Ли Ён Джон утверждает, что это Пэк Са Ын сказал Си Юну отплатить обидчикам тем же, а Пэк Са Ын валит всё на неё. Но я склоняюсь к тому, что это дело рук Пэк Са Ына.
Бросив робкий взгляд на внушающего ужас пассажира рядом, Мин Джон Ги сглотнул.
— Есть еще кое-что, о чем я должен вам доложить.
— Говори.
— Похоже, Ли Ён Джон дала Си Юну мобильный телефон. Говорит, они по нему общались, но когда я обыскивал комнату Си Юна, его там не было. Управляющая Пак сказала, что телефон забрала младшая госпожа. В тот самый день, когда всё случилось.
Несмотря на то, что холодное лицо босса никак не изменилось, Мин Джон Ги почувствовал, как температура в салоне упала на несколько градусов.
На трассе показались указатели на Нам Пён. Мин Джон Ги нажал на газ, прибавляя скорость.
***
В прихожей его встретила управляющая Пак. Её осунувшееся лицо красноречивее слов говорило о том, сколько нервов она потратила за эти дни.
— Где жена?
— Младшая госпожа на втором этаже.
— Поговорим позже. Сделайте так, чтобы прислуга не поднималась на второй этаж.
Пройдя мимо кланяющейся управляющей Пак, он поднялся по лестнице. В кухне и в гостиной с открытыми дверями было пусто. В спальне и в его кабинете тоже. Осмотрев их крыло, Юн Хак прошел по коридору второго этажа к кабинету жены. И открыл дверь без стука.
— ...
— ...
Встретившись взглядом с женой, сидящей за столом, Юн Хак медленно подошел и поставил перед ней бумажный пакет.
— Подарок.
— Спасибо.
Одарив его красивой улыбкой, жена снова опустила глаза в книгу. Не обратив ни малейшего внимания ни на пакет с логотипом дорогого бренда, ни на прозрачный пакетик со сладостями.
Окинув взглядом лицо жены, представляя, как он сейчас повалит её на стол и возьмет, Юн Хак нарушил тишину:
— Где телефон?
— В комнате вашего брата.
Ответила Се Хва, не отрываясь от книги. Не сводя с неё глаз, Юн Хак медленно облизнул губы и вышел из кабинета.
