Она медленно открыла дверь, но снаружи никого не было. Показалось? Накатившее разочарование скрыть было невозможно. Уголки губ сами поползли вниз, и она уже собиралась закрыть дверь, как вдруг заметила нечто внизу. Вскрикнув, Се Хва попятилась назад, но, поняв, что это «нечто» — её муж, с облегчением выдохнула.
— ...Почему... дорогой?
Она хотела спросить, почему он там сидит, но, поняв, что он не просто так развалился на полу, вышла из комнаты и склонилась над его крупной фигурой. Он сидел, прислонившись спиной к стене, расставив согнутые в коленях ноги и опираясь на них руками; его голова была низко опущена. Идеально уложенные волосы и безупречный костюм, но галстук ослаблен, а верхняя пуговица расстегнута. И сильный запах алкоголя.
— Ты пил?
Он часто выпивал из-за деловых встреч, но никогда не напивался. Она впервые видела мужа, от которого так несло перегаром.
— ...А?
— Что?
Не расслышав, она присела перед ним на корточки.
— Хочешь развестись?
В его тихом шепоте не чувствовалось опьянения. Может, он просто пролил на себя алкоголь... Но что он сказал? Развестись?
— Звонила адвокату, потому что хочешь развода?
Он слегка приподнял голову. Его поднятые на неё глаза были расфокусированы. Судя по покрасневшей коже вокруг глаз, он всё-таки был пьян. Опять шпионил за мной. Я же ясно сказала ему этого не делать. Она злилась, но в то же время чувствовала облегчение от того, что он не сдался; её злило это чувство облегчения.
— Ну скажи.
— ...А ты? Ты хочешь развестись?
Мужчина издал смешок, похожий на издевку, и уставился на неё полным обиды взглядом. Чего он так смотрит? Се Хва, тоже чувствуя себя несправедливо обиженной, не отвела взгляд.
— Я? Это ты хочешь развода. Я спросил первым.
Какой же у него отвратительный характер. Непомерная гордыня, высокомерие и даже не пытается скрыть свою привычку смотреть на людей свысока. Даже не думает извиниться или попросить прощения... Знай я, что у него такой характер, ни за что бы не вышла за него замуж. И не влюбилась бы. Если бы можно было вернуть время назад, я бы никогда, никогда, никогда не предложила Квон Юн Хаку пожениться. Честное слово.
— Почему ты всё время тыкаешь мне?
— Потому что я старше. Ты тоже можешь обращаться ко мне на «ты».
— Эй.
Его затуманенные алкоголем глаза вдруг стали холодными. Зануда. Опустив взгляд, Се Хва промолчала. Видимо, устав от её упрямого молчания, он тихо вздохнул.
— У меня и в мыслях не было разводиться. Само собой.
— ...
— Заранее предупреждаю: если решишься, будь готова пожертвовать как минимум одной из опор «Мён Хва». Я так просто тебе его не дам.
И это он мне угрожает в такой ситуации? Се Хва с ошеломленным видом посмотрела на него. Лицо Квон Юн Хака было абсолютно серьезным. Небрежно прислонившись затылком к стене и высокомерно вздернув подбородок, он не отводил взгляда.
— Почему ты мне не веришь?
Пойманный в ловушку его взгляда, взгляд Се Хвы дрогнул.
— Или не хочешь верить? Хочешь, чтобы у нас с Ли Ён Джон что-то было. Потому что так было бы логичнее.
— ...У вас ведь и было.
— Да, когда мне было восемнадцать. Больше десяти лет назад. Недолго в подростковом возрасте. Блядь, мне что, развестись только из-за того, что я один раз встречался с девчонкой?
Это был первый раз, когда он открыто выругался.
— Если бы я с ней хоть что-то сделал, мне было бы не так обидно. Я правда ничего... ха.
Он грубо провел обеими руками по лицу. Ей было до боли обидно, что даже сейчас он искажает суть проблемы. Се Хва встала.
— Не держи меня за дуру. Ты прекрасно знаешь, почему я злюсь. Просто не хочешь говорить. Думал, кинешь мне парочку отговорок, скрыв самое главное, и я, как дура, всё проглочу? Хочешь разрушить мою семью — валяй. Но от своей третьей жены постарайся прятать всё лучше.
Она уже собиралась уйти, оставив его сидеть на полу, как он схватил её за запястье. Се Хва с глазами, полными слез, посмотрела вниз и попыталась выдернуть руку. Он не отпускал.
— Она была внучкой поварихи.
Неохотно заговорил он, воскрешая старые воспоминания.
— ...Отец запретил мне общаться с Ли Ён Джон, но мы втроем целыми днями болтались в лесу, как я мог делать вид, что её не существует? Сначала она сдружилась с братом, а потом стала проводить больше времени со мной. Оглянуться не успел, как мы начали встречаться... всё вышло как-то само собой.
В её воображении всплыли трое подростков, играющих в домике на дереве.
— Я прогулял дополнительные занятия из-за простуды и вернулся домой, но у меня было странное предчувствие. У Ли Ён Джон в тот день была подработка, но мне вдруг захотелось пойти в лес. Я пришел к домику, а Ли Ён Джон сидит на брате. Голая.
Лицо Се Хвы невольно скривилось. Как так можно. Это было равносильно тому, как если бы её собственный парень изменял ей с младшей сестрой Кён Хвой. Эта история оказалась куда более мерзкой и отвратительной, чем она могла себе представить.
— Брат извинился и засмеялся. Сказал, что на самом деле он был первым. Но, увидев, что она мне нравится, он велел Ли Ён Джон встречаться со мной. Проще говоря, это была подачка.
Он, непосредственный участник событий, говорил об этом спокойно, а вот Се Хва разозлилась так, что у неё перехватило дыхание. Как он мог... со своим родным братом? Зачем... Будь он жив, она бы устроила ему скандал прямо сейчас.
— Она всё равно скоро должна была уехать из Чхонсончжэ, и он предложил мне развлекаться с ней вместе, поэтому я его ударил. Это был первый раз, когда мы с братом подрались. Мы материли друг друга... спрашивали, зачем мы вообще живем... желали друг другу смерти...
Его голос затих, словно он заново переживал день, когда их братские узы разорвались.
— На этом наши отношения закончились. И с Ли Ён Джон, и с братом. Вообще, я собирался уехать вместе с ней... даже тогда я считал, что должен взять за неё ответственность. Она была моей девушкой, сиротой, и я думал, что это мой долг. Но так как мы расстались, я ушел из дома один, а дальше ты всё знаешь. Что было между Ли Ён Джон и братом после этого — я не знаю. Раз брат поверил, что ребенок от него, значит, они продолжали встречаться.
Он отпустил её запястье и взял за руку. Се Хва изо всех сил подавила в себе желание сжать его пальцы. От его большого пальца, медленно поглаживающего её ладонь, по телу побежали мурашки.
— Почему я помогал ей. Вот в чем вопрос, да? Этого ты не можешь понять. Я не мог нормально всё объяснить, потому что и сам не знал. Я не понимал, почему я это делал.
Он сделал паузу, а затем продолжил:
— Во-первых, я продолжал растить Си Юна из-за отца.
Из-за свекра? В глазах Се Хвы мелькнуло непонимание.
— Брат умер, отец требовал, чтобы я вернулся домой, но я не хотел. Гордость не позволяла. Но если честно, мне хотелось вернуться. Мне кажется, я использовал Си Юна как предлог. Чтобы у меня была причина вернуться. Я не выгнал Си Юна даже когда узнал, что он не родной, потому что хотел, чтобы он мозолил отцу глаза. Чтобы он постоянно напоминал отцу о том, как Ли Ён Джон обвела его вокруг пальца.
Он осторожно прикоснулся губами к её ногтям.
— Я не собирался растить Си Юна вечно. Я действительно хотел помогать ему только до тех пор, пока Ли Ён Джон не встанет на ноги. Помнишь бабушку Ли Ён Джон? Она работала у нас и умерла прямо в Чхонсончжэ, мне было перед ней стыдно. Мне казалось, что она умерла из-за нас. В то время не хватало рук, и работы было очень много. Ли Ён Джон осталась круглой сиротой в семнадцать лет из-за нас. Видимо, я хотел хоть как-то компенсировать ей это.
Она уже крепко сжимала его руку. Он продолжал говорить, время от времени целуя тыльную сторону её ладони.
— У неё было жилье, денег было завались, и она начала постепенно скатываться на дно. Я знал это, но ничего не делал. Просто откупался деньгами. Я не хотел об этом думать. Для меня это были копейки..., а деньгами решать проблемы проще всего. Она слишком много знала о нашей семье, и мне было не по себе. Я знаю, что это просто отговорки. На самом деле мне просто было на неё плевать, поэтому я всё откладывал и откладывал. И слишком затянул.
Она услышала то, что хотела услышать.
— У меня была куча возможностей всё закончить... но я пустил всё на самотек. Это моя вина.
Она чувствовала это. Это были искренние слова, идущие от самого сердца. Она хотела услышать, что у него на душе. Хотела узнать правду.
— А не потому ли это, что у тебя еще остались к ней чувства? Я думал об этом. Я хотел быть с тобой честным, поэтому серьезно обдумал этот вопрос.
Быстро бьющееся, переполненное эмоциями сердце болезненно сжалось. Се Хва затаила дыхание. Она неотрывно смотрела на его красные губы, которые сейчас двигались медленнее, чем обычно.
Он, до этого смотревший прямо перед собой, поднял голову. В его черных глазах, из которых, казалось, полностью выветрился хмель, читалась абсолютная твердость.
— Точно нет. Кажется, я её даже не любил. Это совершенно не похоже на то, что я чувствую к тебе, Се Хва. Когда по-настоящему влюбляешься, начинаешь понимать разницу.
Сердце замерло на мгновение, а затем забилось с удвоенной силой. Что он только что... Он потянул её за руку. Её ноги слабо подкосились. Сильные руки обвили её за талию и плечи, притягивая к себе. Почувствовав сквозь густой запах алкоголя аромат его лосьона после бритья, Се Хва подняла руки и вцепилась в его рубашку. И уткнулась лицом в его широкое плечо.
— Почему... почему ты сказал это только сейчас.
— Прости. Я очевидно ошибся и поступил глупо, поэтому мне, наверное, было стыдно в этом признаться.
Услышав такие искренние извинения, Се Хва больше не могла сдерживаться и глухо разрыдалась. Её оборона рухнула в одночасье. Какая же хлипкая была эта стена.
Се Хва долго плакала в его широких объятиях. Когда она вдоволь наплакалась и рыдания стихли, Юн Хак взял её за плечи и немного отстранил от себя. Он нежно вытер слезы с её глаз и щек и слегка коснулся пальцем её покрасневшего кончика носа.
— Разводиться не будем?
Се Хва послушно кивнула.
— Надень кольцо.
Он взял её пустующий левый безымянный палец и потер его.
— Я сняла его не поэтому... У меня в последнее время сильно отекают руки и ноги.
— Из-за беременности?
— Да.
Юн Хак положил руку на её пока еще плоский живот. Се Хва накрыла его руку своей.
Их взгляды встретились. Из них ушли гнев и обида, оставив лишь нежность и страстное желание. Юн Хак наклонился к ней. Глядя на приближающиеся губы, Се Хва медленно закрыла глаза.
Губы так и не сомкнулись — он лишь слегка коснулся её щеки рядом с губами и отстранился. Се Хва посмотрела на него с немым вопросом: «Почему ты меня не целуешь?»
— Я слишком много выпил. И выкурил много сигарет. Это вредно для ребенка.
— ...С кем ты пил?
— Один. Когда узнал, что ты звонила адвокату.
Она не могла его отчитать, зная, что он напился из-за неё. Се Хва теребила его приглушенно-зеленый галстук.
— Я хочу, чтобы ты больше не пил.
— Хорошо.
— И не курил.
— Я бросил, как только узнал, что ты беременна. С завтрашнего дня больше не буду.
Опустив руку, поддерживавшую её спину, он подхватил её под колени и встал. Несмотря на выпитый алкоголь, он уверенно, не пошатываясь, поднял Се Хву на руки и внес в открытую комнату.
Положив её на кровать, Юн Хак укрыл её одеялом.
— А ты?
В её вопросе явно читалось: «Ты не останешься?»
— Тебе будет тяжело из-за запаха перегара. Поспи сегодня здесь одна.
Хотя он казался трезвым, от него всё еще сильно разило алкоголем — видимо, он выпил немало.
— Уже поздно. Спи.
Се Хва кивнула и закрыла глаза. От его руки, нежно гладившей её по голове, и от того, что всё напряжение спало, она быстро погрузилась в сон.
Впервые за долгое время ей не снились никакие сны.
