Физически она быстро пришла в норму. Через неделю кровотечение остановилось, и боли почти прошли. Врач сказал, что она быстро восстанавливается и матка хорошо сокращается, поэтому больше в больницу приходить не нужно.
Но, несмотря на выздоровление, она так и не смогла вернуться в Чхонсончжэ и продолжала жить у родителей. Муж за ней не приезжал.
Она не выходила из дома, чтобы не попадаться на глаза соседям, и тело от бездействия стало тяжелым. Она старалась гулять в саду и побольше двигаться дома, но по сравнению с Чхонсончжэ места было маловато, поэтому этого не хватало. Со следующей недели она планировала возобновить занятия пилатесом.
Поскольку после операции прошло две недели, ей разрешили принимать ванну, и она набрала воду. Налет на кафеле и старая ванна, пусть за ней и ухаживали, вызывали легкое чувство дискомфорта. Она слишком привыкла к Чхонсончжэ, где всё регулярно ремонтировали, и даже в ванной поддерживалась идеальная влажность.
И всё же погрузиться в горячую воду было приятно. Расслабленно вытянувшись в ванне, она закрыла глаза. И в тишине наслаждалась тем, как вода обволакивает её тело.
Казалось бы, это дом, в котором я родилась и прожила всю жизнь, я уехала-то всего на пару месяцев, но он кажется таким чужим. Хотя я живу здесь уже больше двух недель. Нет ощущения, что я дома. Если вдуматься, именно это место должно быть моим «домом».
Замужество так сильно меняет людей. Теперь при слове «дом» первым делом на ум приходит «Чхонсончжэ».
Прошлой ночью она слышала, как мать, вернувшись с работы, разговаривала по телефону с адвокатом. Они обсуждали брачный контракт. Изучали, как будут рассчитываться алименты в случае развода.
То ли это были последствия операции, то ли она просто не сдержалась, но она распахнула дверь спальни родителей.
— Мам, что ты делаешь?
— Ой, напугала. Чего ты так резко. Адвокат, простите. Я перезвоню вам завтра. Да, поговорим завтра.
Закончив разговор, мать с холодным лицом посмотрела на неё.
— Я просто готовлюсь. Председатель Квон тебе ведь так и не звонил? Во вторник был ежеквартальный обед. Он даже в мою сторону не посмотрел. И ушел сразу после обеда, сославшись на дела. Знаешь, как мне было неловко? Что-то тут не так. А Квон Юн Хак что-нибудь говорит? Он вообще звонит? Уже две недели прошло, а он даже не зовет тебя обратно в Чхонсончжэ. Подумаешь, выкидыш, зачем так себя вести? Грязные ублюдки, не стоило с ними связываться.
«Только сейчас об этом подумала? А кто радовался, говоря, что мы ничего не теряем?» — мысленно возмутилась Се Хва.
— Выдать замуж ты меня хотела как тебе вздумается, а теперь и развестись я должна по твоей указке? Я что, не человек? Это мой брак, почему ты всё решаешь за меня!
— Что? Что ты несешь? Когда это я всё решала за тебя? Выбирай слова! Это я, что ли, заставила тебя выйти за него? Спелись за моей спиной, бросила 'Мён Хва' и сбежала, а теперь смеешь мне такое говорить!
— Ничего не делай. Это мой брак, и я сама во всем разберусь.
Проигнорировав окрики матери, она поднялась на второй этаж и заперлась в своей комнате. Если не считать того времени, когда она была сопливой девчонкой, она впервые так повысила голос на мать. Она чувствовала эйфорию, и на душе стало легко. Жаль, что это чувство продлилось недолго.
Слова матери о том, что председатель Квон даже не смотрел в её сторону на обеде, усилили тревогу, которую она так старалась гнать от себя.
С того дня, как её увезли в больницу из Чхонсончжэ, свекор ни разу ей не позвонил. Зная, что он бессердечный человек, она лишь на мгновение расстроилась и тут же забыла.
Тревогу вызывал не свекор, а муж. С тех пор как она переехала к маме, он почти не звонил, а на сообщения в мессенджере отвечал редко и с большой задержкой. Но он неизменно забирал её в дни приемов у врача, а при встрече заботился о ней всё с той же отстраненной нежностью, и это её успокаивало. А то, как страстно он ответил на её инициативу, когда она, мучимая тревогой, поцеловала его первой, успокоило её еще больше.
Но после последнего визита к врачу несколько дней назад он перестал выходить на связь. Сообщения вообще не читал. Она не звонила. Боялась, что если он не возьмет трубку, это будет конец...
Врач сказал, что можно и за границу летать, и близостью заниматься.
Смогу ли я вернуться в Чхонсончжэ?
Се Хва безучастно смотрела на пыльный потолок ванной и мокрой рукой потерла сухие глаза.
***
В тот вечер. Она была зла и чувствовала удушье. И еще она проголодалась.
[Хочу пиццу.]
Она написала не мужу, а Джу Хо. Ей захотелось пиццы от Тхэ Хвана. Джу Хо ответил, что привезет, но она сказала, что хочет поесть в ресторане. Пицца из дровяной печи вкуснее всего с пылу с жару, да и к тому же ей в голову пришла идея, как заставить мужа понервничать, и для этого ей был нужен Тхэ Хван. Она договорилась встретиться в ресторане Тхэ Хвана к тому времени, когда Джу Хо закончит сверхурочную работу.
Дон Хва уехала на университетские сборы и её не было дома, а когда она предложила Кён Хве поехать с ней, та с радостью согласилась. Предстоящий выход в свет, первый за долгое время, немного остудил её гнев.
Кён Хва быстро переоделась и прибежала в комнату к сестре. Сидя на диване и наблюдая за собирающейся сестрой, Кён Хва постепенно начала хмуриться.
Хлопковое платье без рукавов длиной до середины икры облегало её тонкую фигуру. С чего это она вдруг решила надеть платье с декольте, хотя обычно одевается максимально закрыто? — подумала Кён Хва, но потом заметила на кровати кардиган из комплекта. Ладно, этот странный наряд еще куда ни шло... но мы же просто с братом идем есть пиццу ночью, зачем она так красится?
— Зять тоже придет?
Нанося румяна на щеки, Се Хва на секунду замерла с кистью в руке, а затем продолжила макияж.
— Нет.
— А зачем тогда прихорашиваешься?
— Просто.
Наверное, потому что впервые за три недели выходит в люди? Се Хва всегда тщательно следила за собой, просто предпочитала утонченный, неброский стиль. И никогда не позволяла себе выглядеть перед другими растрепанной или неопрятной. Тяжело ей живется, — мысленно хмыкнула Кён Хва и выкинула это из головы.
На улицах Джииль-дона в начале десятого вечера было оживленно. Она уже и не помнила, когда в последний раз гуляла в такое время. Точнее, когда вообще гуляла в общественных местах. Последним разом, кажется, был поход в кино? Кино. Это было хорошо... Она была так счастлива.
— Оппа!
Кён Хва отпустила руку Се Хвы, побежала вперед, открыла дверь и зашла внутрь. Се Хва медленно спустилась по ступенькам. В ресторане, где не было ни одного посетителя, висела табличка «Closed».
Тхэ Хван, выглянув из кухни, ярко улыбнулся. Они виделись впервые со дня свадьбы. Се Хва тоже улыбнулась и помахала ему рукой.
— «Маргарита» уже готовится, Кён Хва захотела «Горгонзолу», еще сделаю шакшуку. Что-нибудь еще хочешь?
Убавив огонь, Тхэ Хван вышел из кухни. Посмотрев налево, она увидела Джу Хо и Кён Хву, сидящих в кабинке. За тем самым столиком, где она обедала с мужем до свадьбы. Джу Хо небрежно кивнул в знак приветствия.
— Пасту тоже можно?
— Ага. С оливковым маслом? Со сливочным соусом?
— И ту, и другую!
Услышав их, за неё ответила Кён Хва.
— Оппа, и пива дай.
— Сама возьми.
— А. Точно, можно же.
Кён Хва встала и подошла к холодильнику. Привычным движением достала две бутылки пива.
— А ты, Се Хва? Будешь пить?
— Нет. Буду лимонад.
Хотя врач сказал, что пить можно, она планировала воздерживаться от алкоголя целый месяц.
— Ты должен работать до десяти, как ты можешь закрываться раньше? Часы работы нужно соблюдать.
Она сделала замечание по поводу того, что задело её еще при входе. Тхэ Хван со смехом покачал головой.
— Ты говоришь прямо как Джу Хо. Сегодня исключение. Иди садись.
Тхэ Хван вернулся на кухню, а Се Хва зашла в кабинку и села рядом с Кён Хвой. Джу Хо, приехавший сразу после работы, был одет в удобную футболку и джинсы. Се Хва неодобрительно окинула его взглядом.
— Почему ты так одет?
Джу Хо, подняв бутылку пива, опустил глаза и посмотрел на свою одежду.
— Ты рядовой сотрудник? Ты руководитель, так что и одеваться должен соответственно.
Кён Хва захихикала, глядя, как отчитывают брата. Смущенный Джу Хо неловко отряхнул футболку.
— В костюме неудобно...
— Можешь же надевать рубашку и брюки. Даже без галстука.
— Понял. Мён Кён Хва, хорош ржать.
Послушно ответив сестре, Джу Хо начал пререкаться с Кён Хвой. Тхэ Хван принес лимонад и пиццу «Маргарита» и ушел. Глядя на брата с сестрой, которые даже повзрослев ругались как дети, она с тяжелым вздохом сделала глоток лимонада. Освежающе и сладко.
Вскоре принесли остальные блюда, и Тхэ Хван тоже присоединился к ним. Обрадовавшись встрече после долгой разлуки, они сделали несколько фотографий и принялись за еду. Се Хва тихонько попросила Кён Хву прислать ей фотографии. Сохранив снимки из группового чата, она наконец взяла кусок пиццы.
— Как там учеба, терпимо?
— Да просто включаю лекции для фона.
— Оппа, ты ведь это слушаешь, чтобы потом в магистратуру поступить?
Джу Хо с усталым лицом кивнул. Мама сказала ему, что лучше бы закончить бизнес-школу. Она, конечно, сама поможет ему со связями, но хотела, чтобы он лично обзавелся контактами и связями с людьми из разных сфер. Джу Хо, который никогда не перечил матери, тут же взялся за дело. Так как у него не было высшего образования, он поступил в онлайн-университет и сейчас набирал кредиты.
Если подумать, у мужа с Джу Хо было много общего. И амбиции возглавить семейный бизнес, и то, что они не были наследниками, а потом стали ими, и даже отсутствие высшего образования. Если бы они смогли преодолеть неловкость, они бы отлично поладили. Джу Хо бы его очень уважал. Хотя какой смысл думать об этом, когда брак может вот-вот рухнуть.
Никто из них не заговорил о ребенке. Понимая, что они делают это из заботы, она была им благодарна.
— Наверное, мы расстанемся.
Внезапно выдала Кён Хва.
— Куда подевался тот романтик, который собирался купить тебе дом в Квонпхо-гу?
С издевкой спросил Джу Хо.
— Нет, ты только послушай. Он говорит, что не будет разводить коров. Я спрашиваю, если он не продолжит семейное дело, то на чем он собирается зарабатывать, и знаешь, что он ответил? Сказал, что если мы откроем филиал «Мён Хва Кофе», он будет им управлять. А я буду вести пилатес.
Его очевидные намерения вызвали у всех усмешку.
— А когда я сказала, что мама не даст нам открыть филиал, он предложил мне её поупрашивать. Блин, бесит.
Возмущенная Кён Хва сделала большой глоток пива.
— Как по мне, так этот Джон Ун — отстой. Парень он, может, и добрый, но как мужчина — так себе. Знаешь же, что мужчины лучше видят других мужчин насквозь? Слушайся брата.
Быстро прожевав пиццу и запив её пивом, Джу Хо добавил:
— Во-первых, его семейка сразу мимо. Хочешь породниться с парнем из семьи, которая заявляет права на землю, которую им одолжили по доброте душевной?
— Чего, вы все были против, но молчали? А ты, онни? Тебе Джон Ун тоже не нравился?
Смущенная тем, как все дружно выложили всё, что думают, Кён Хва посмотрела на старшую сестру. Тщательно прожевав кусок пиццы, Се Хва потянулась за следующим, но Тхэ Хван положил его ей на тарелку сам.
— Не то чтобы не нравился... но я не понимала, зачем вы встречаетесь. Ради чего...?
Сестра не стала развивать мысль, но Кён Хва сама догадалась о причине. На прошлой неделе они втроем с Дон Хвой ели ночью, и разговор зашел о расходах на свидания. Кён Хва сказала, что сейчас очень удобно открывать совместный счет для свиданий, но у онни было такое лицо... Словно она искренне не понимала, что в этом удобного.
Она не знала подробностей романов старшей сестры, но точно знала, что та не из тех, кто будет тратить деньги на мужчин. Она наверняка встречалась только с теми, кто обращался с ней как с принцессой. И поэтому она так удачно вышла замуж? До этого она не видела ничего плохого в том, чтобы тратить деньги на парня и делить расходы пополам, но теперь задумалась. А наблюдая за роскошной жизнью старшей сестры, вышедшей замуж в богатую семью, она задумалась еще больше.
Узнав, что даже онни против Джон Уна, Кён Хва стала серьезной. Глядя на сестру с плачущим, обеспокоенным лицом, Се Хва не столько переживала за неё, сколько с горечью поймала себя на мысли: как хорошо, что она не порвала с Джон Уном до моих смотрин.
Телефон Кён Хвы зазвонил.
—
Ой. Мама звонит.
На Boosty уже выложена вся история. Читайте продолжение первыми и без ожидания:
boosty.to/fableweaver
