Се Хва опустила одеяло и посмотрела на мужчину, сидящего в кресле в её комнате. Мужчина с непроницаемым взглядом смотрел на неё, подперев подбородок рукой, опирающейся на подлокотник, одетый в хлопковые брюки и рубашку поло. Мысль «Что он здесь делает?» смешалась с сильной головной болью. Закрыв глаза и массируя виски, она села на кровати.

— Голова болит?

— Да...

Она открыла глаза и посмотрела на мужа. От него за версту веяло недовольством. Она бы и хотела промолчать, чтобы не злить его еще больше, но жажда была невыносимой. А спускаться на первый этаж с такой больной головой было слишком тяжело.

— Дорогой. Принеси мне воды, пожалуйста...

Будь она одна, она бы позвонила Гён Хве и заставила её принести воды, но раз уж он был здесь, она попросила его. Она услышала короткий резкий вздох, и через пару секунд ткань кресла зашуршала. В опущенном поле её зрения появились ноги, идущие к двери. Подняв голову и глядя вслед его высокой удаляющейся фигуре, Се Хва опустила тяжелую голову на подушку, как только дверь закрылась.

Зачем он приехал? Наверняка не для того, чтобы ругаться. Учитывая его зашкаливающую гордость, сам факт его приезда был с его стороны жестом примирения. Се Хва тоже не хотела затягивать ссору. Прятаться от него, сидя безвылазно в кабинете, ей уже порядком надоело. И всё же, просто так спустить это на тормозах ей не хотелось...

Щелк—

Услышав звук открывающейся двери, Се Хва снова села. В руках он держал стакан воды и таблетки от головной боли.

— Спасибо.

Она проглотила таблетки, запив водой. Глоток воды немного прояснил сознание.

— Сколько ты выпила?

— Пила немного, но, видимо, смешала, вот и...

— Понятно.

— Когда ты приехал?

Юн Хак поставил стакан на тумбочку и сел на край кровати. Матрас качнулся под его тяжестью, и у неё закружилась голова. Се Хва снова легла. Её взгляд встретился с его глазами, смотрящими на неё сверху вниз.

— Около часа назад.

Поняв, что заставила его так долго ждать, Се Хва смутилась.

— И что ты делал всё это время?

— Смотрел на тебя.

Её ресницы дрогнули. Как хорошо, что она хотя бы спит спокойно и не ворочается.

— Спи еще. Ты выпила таблетку, поспишь — и станет легче.

— ...А ты?

— Я в порядке.

Теплая ладонь накрыла её глаза. От внезапно заслоненного света Се Хва часто заморгала, а затем полностью закрыла глаза. Спрятанная от света и согретая его рукой, она погрузилась в спокойный сон.

Сама не заметив, как уснула, проснулась она уже от того, что её будила мать.

— Вставай быстро и собирайся. Сколько можно заставлять человека ждать?!

Грубыми рывками стянув дочь с кровати и вытолкав её из комнаты, Чон Хе не дала ей опомниться. Се Хва поплелась в ванную. Голова всё еще была тяжелой, но боль ушла. Короткий, но крепкий сон освежил её. Горячий душ смыл остатки похмелья.

В комнате мужа не было. Се Хва быстро собралась и спустилась на первый этаж. Он сидел на диване вместе с её матерью. Чон Хе, которая неловко сидела рядом с зятем, с которым ей было не о чем поговорить из-за его неразговорчивости, увидев дочь, тут же подскочила.

— А вещи где?

— В комнате.

Её обжег гневный взгляд матери: почему не принесла сразу?

— Я принесу.

Когда Юн Хак поднялся на второй этаж, и зять скрылся из виду, Чон Хе больно ударила Се Хву по руке.

— Ты же замужняя женщина! Разве можно так напиваться, не зная меры? Знаешь, сколько времени Квон-собан (зять) тебя ждал?

Возразить было нечего.

— Где это видано, чтобы невестка, оставшись ночевать у родителей, возвращалась домой во второй половине дня? А? Чтобы духу твоего здесь какое-то время не было. Поняла?

— ...Да.

Увидев спускающегося по лестнице зятя, Кан Джон Хе мгновенно сменила гнев на милость и виновато улыбнулась.

— Ох, простите нас, так неудобно получилось.

— Ничего страшного. Тебе нужно поесть...

— Какая еда, если её тошнит. Да, Се Хва? Езжайте скорее.

Не дав дочери и слова вставить, Чон Хе буквально вытолкала её в прихожую. Се Хва подумала, что действительно лучше уехать поскорее, чтобы успокоить мать. Надевая обувь, Се Хва вдруг о чем-то вспомнила и остановилась.

— А, подождите минутку.

— Что еще?

Пропустив мамин окрик мимо ушей, Се Хва метнулась на кухню и тут же вернулась. Мать и муж удивленно смотрели на нее. Се Хва покачала головой, мол, ничего, и обулась.

— Я поехала.

— Напиши, как доберетесь.

— До свидания. Можете не провожать.

— Да-да, конечно. Аккуратнее на дороге.

Она вышла из дома, прошла через сад и направилась к выходу, следуя за мужем. Он легко нес чемодан в одной руке. У ворот был припаркован седан, который он обычно водил сам.

— А моя машина...

— Я распорядился отогнать её в Чхонсончжэ.

Он разблокировал двери, и она первая села на пассажирское сиденье.

Хлоп—

Положив чемодан в багажник, Юн Хак сел за руль и завел двигатель. В салоне повеяло приятной прохладой от кондиционера.

— Долго ждал? Во сколько ты приехал?

Было уже за два часа дня. Видимо, вчера она и правда перебрала. От её привычки вставать рано не осталось и следа, учитывая, что в последнее время она почти всегда ложилась под утро.

— Не так уж и долго.

Он не назвал точное время и тронулся с места.

— С сестрой и братом повидался?

— Нет. Они, кажется, прятались в своих комнатах.

Наверняка мать строго-настрого запретила им высовываться, чтобы не показываться в таком непотребном виде. Се Хва тихонько вздохнула.

Так как были выходные, на съезде с трассы в сторону Джииль-дона образовалась пробка. Но, в отличие от встречной полосы, их дорога была совершенно свободной. Повернув направо, машина проехала через КПП. Въехав на территорию Чхонсончжэ, они покатили по аллее, обсаженной деревьями. Се Хва нарушила молчание.

— Я всё еще злюсь на тебя.

Машина медленно остановилась. Они стояли прямо посреди дороги, но так как по ней ездили только машины Чхонсончжэ, это никому не мешало. Кроны деревьев создавали приятную тень. Се Хва, глядя на уходящую вдаль аллею, произнесла:

— Почему ты не извиняешься?

— А почему ты злишься?

Они заговорили одновременно. Обиженная тем, что муж даже не догадывается о причине её гнева, Се Хва плотно сжала губы, а Юн Хак, зачесав волосы назад, со вздохом произнес:

— Всё, что было до твоей обиды — это разговор о Си Юне, но разве в том случае виновата не ты?

— Поэтому я и извинилась.

— И я считал, что на этом вопрос исчерпан.

Се Хва повернула голову и холодно посмотрела на Юн Хака.

— Прекрати рыться в чужом прошлом и проверять людей.

— Разве муж и жена — чужие люди?

— То есть, если не чужие, то можно следить и рыться в грязном белье?

Их взгляды столкнулись, и ни один не желал уступать. В конце концов, Юн Хак первым отвел глаза, разрядив обстановку.

— Хорошо. Я извиняюсь.

— Если сделаешь это еще раз, мы разведемся.

В его темных глазах вспыхнул гнев.

— Ты как-то слишком легко бросаешься словом «развод».

Несмотря на его ледяной тон, Се Хва оставалась спокойной.

— Потому что у тебя есть всё, а у меня это единственное оружие. Я еще могла понять проверку до свадьбы. Учитывая вашу семью, это было ожидаемо. Но собирать на меня досье в браке — это я терпеть не намерена. Тем более я не давала ни малейшего повода для подозрений. Зачем вообще проверять человека, который безвылазно сидит в Чхонсончжэ? Я не хочу сохранять брак с человеком, который мне не доверяет.

Юн Хак сжал челюсти, пытаясь подавить закипающую ярость. Самым злящим было то, что она была абсолютно права. Но почему она такая холодная и рациональная? Стоит мне только представить, что ты говоришь по телефону с другим мужчиной, или услышать от тебя слово "развод", как я теряю контроль и схожу с ума от эмоций.

Юн Хак, прекрасно понимая свою вину, с трудом подавил противоречивое желание наброситься на неё с обвинениями.

— Я больше не буду тебя проверять.

— Хорошо. И еще.

Еще что-то? Юн Хак с недоумением посмотрел на жену.

— Не кури при мне.

Вспомнив недавний случай, Юн Хак покорно кивнул.

— И не швыряй вещи.

— Да когда я...

— В моем кабинете.

Юн Хак захлопнул рот. Тогда он был сам не свой. Он клялся, что до этого ни разу в жизни не бросался вещами. Как бы он ни был зол или расстроен. Даже в моменты жуткого предательства. Но стоило делу коснуться Мён Се Хвы, как эмоции выходили из-под контроля. До такой степени, что он не мог совладать с собой.

— ...Хорошо. Что-то еще?

Видимо, в тот день, когда у него упало забрало, он натворил немало дел.

— Это не упрек, а просьба.

— Говори.

— Насчет учебы Си Юна за границей. Спроси у него сам. Согласен ли он поехать. Я хочу, чтобы ты лично поговорил с Си Юном.

При упоминании Си Юна его лицо помрачнело, он ничего не ответил и какое-то время смотрел в окно, но потом всё же кивнул.

— Я поговорю с ним. Если он скажет, что категорически не хочет, я подумаю еще раз, но я всё равно считаю, что для него заграница — лучший вариант. Отец хочет покончить со всем этим до того, как Си Юн пойдет в среднюю школу, а судя по тому, что я вижу, родная мать Си Юна не собирается браться за ум.

— Ты общаешься с матерью Си Юна?

Спросила Се Хва с легким недоумением. Юн Хак непроизвольно отвел взгляд от жены. Сердце екнуло.