Ей было неловко перед отцом, который читал её мысли как открытую книгу, поэтому она поспешно ушла.
— Как там все поживают? Как Си Юн...
Юн Хак закрыл и открыл глаза, незаметно выравнивая дыхание. Коротко кивнув, он заговорил:
— Кажется, мы нашли настоящего отца Си Юна.
Её широко распахнутые от удивления глаза были такими очаровательными. Ему захотелось поцеловать её прямо сейчас.
— И кто же это?
— Пока ждем результаты ДНК-теста, чтобы сказать наверняка, но, похоже, это сын управляющего.
— Управляющего Пака?
От неожиданности голос Се Хвы дрогнул. Оглядываясь назад, она вспомнила, что он действительно как-то по-особенному относился к Си Юну. И дорожку от детской площадки к дому расчистил, и искал его, когда тот пропадал. И искренне за него переживал. Значит... всё это потому, что он его сын.
— А Си Юн знает?
Он спокойно кивнул.
— Си Юн сам к нему пришел. ...В тот день, когда ты упала в обморок. Не знаю, откуда он узнал, наверное, мать рассказала.
— ...Видимо, он уже знал, что деверь не его отец.
— Видимо, так.
То, что произошло в лесу, осталось тайной. Это всё равно уже в прошлом. Он еще ребенок, мог запаниковать. К тому же, будучи изгоем в семье, Си Юну было сложно просить кого-то о помощи. Се Хва решила никому об этом не рассказывать и просто забыть.
Убирал со стола тоже он. Она не знала, когда еще увидит Квон Юн Хака в резиновых перчатках, поэтому стояла рядом и не отходила ни на шаг. Посмотрев на жену, которая проигнорировала его просьбу пойти отдохнуть, он чуть заметно улыбнулся и закончил мыть посуду.
— Си Юн теперь будет жить с управляющим?
Она подала ему пиджак, когда он вымыл руки.
— Управляющий сказал, что хочет забрать его, но им еще нужно поговорить с Си Юном.
— Нужно будет сказать ему спасибо, так что я ему позвон...!
Не успела она выйти за ним из кухни, как он внезапно схватил её за руку и прижал к стене. Испуганный вскрик потонул в поцелуе; он приподнял её за подбородок и накрыл её губы своими. Он сосал её губы так же сильно, как и раньше, но когда он до боли прикусил её нежный язык, у неё вырвался стон. Она обхватила его плотные бока, скрытые жилетом и рубашкой. Встав на цыпочки, она ответила на поцелуй. Грубый, торопливый поцелуй стал медленнее. Рука, гладившая её поясницу, скользнула под грудь. Он поменял угол наклона головы и снова прильнул к её губам, когда входная дверь открылась и послышался голос Кён Хвы:
— Онни... Я пришла!
Звук отрывающихся губ получился влажным и тягучим.
— Не звони управляющему.
Его голос был ледяным. Словно и не было этого поцелуя, его лицо стало безупречно спокойным, ожидающим её ответа. И без того напуганная внезапным появлением сестры Се Хва, у которой от поцелуя всё еще горело лицо, быстро заморгала и кивнула.
— Онни? О... здравствуйте.
Увидев выходящего из кухни зятя, Кён Хва резко сбавила тон. Вытерев губы тыльной стороной ладони и сделав пару глубоких вдохов, Се Хва тоже вышла в гостиную.
— Я поехал.
Боясь, что голос дрогнет, она лишь кивнула в ответ. Слегка кивнув Кён Хве, он вышел, а та презрительно фыркнула.
— Он что, умрет, если просто скажет «здравствуйте»? Вечно только головой кивает. Не слишком ли он холоден с единственной свояченицей? Онни, скажи ему!
К счастью, Кён Хва, видимо, ничего не заметила и только ворчала. Се Хва коснулась пальцами своих губ. Они слегка припухли.
***
Завершив встречу в Чхонсончжэ вместо отца, Юн Хак ненадолго заехал домой. Во второй половине дня у него была запланирована видеоконференция с сотрудниками американского филиала, но он забыл ноутбук. Собирая ноутбук со стола в кабинете, Юн Хак попытался проигнорировать блеск, режущий глаза, но не смог. Отложив ноутбук, он, словно завороженный, подошел к окну.
Кресло, оставшееся без хозяйки, блестело в лучах солнца.
Юн Хак тихонько положил руку на позолоченную окантовку кресла. Маленькое кресло, в которое он с трудом помещался, было для неё в самый раз. Дни, когда он наблюдал за женой, которая читала книгу, закинув ноги на пуфик, казались чем-то из далекого прошлого.
Он поднял бежевый плед, небрежно брошенный на подлокотник. Он запретил кому бы то ни было входить в её кабинет и трогать её вещи. Не хотел, чтобы чужие руки касались того, что хранит её следы. Она может сюда больше не вернуться, так что я хочу сохранить эти следы как можно дольше.
Он уткнулся носом в плед и сделал глубокий вдох. Едва уловимый женский аромат отключил разум. Словно сумасшедший, он закрыл глаза и вдыхал её запах.
Длинные ресницы дрогнули.
Мы расстались всего несколько часов назад, а я уже скучаю.
Его решимость держаться от жены подальше таяла без следа перед лицом Мён Се Хвы. Когда он рядом с ней, вместо того чтобы отталкивать её, ему хочется произвести на неё впечатление, разговаривать с ней, прикасаться. Его желания растут как снежный ком, и он не может их контролировать. И каждый раз всё заканчивается поцелуями.
То, что он забил свое расписание так плотно, еще не зная, что они помирятся, оказалось как нельзя кстати. Так он хотя бы мог силой удерживать себя вдали от неё. Если бы не это, он бы не выдержал и постоянно мотался к ней. И тогда какой смысл было отвозить её в безопасное место?
Вз-з-з—
Почувствовав короткую вибрацию, он положил плед и достал телефон.
[Сказала, что хочу перекусить, и Кён Хва сделала мне картофельные оладьи хе-хе]
Над сообщением была фотография тарелки с несколькими картофельными оладьями. Хорошо, что аппетит вернулся. Пальцы, на автомате начавшие набирать ответ, вдруг замерли. Расслабленное лицо исказила гримаса.
Когда я просил присылать, не присылала. Как же с ней тяжело.
— Ха...
Он издал мучительный вздох.
***
Убрав руку от глаз, Юн Хак открыл глаза. Медленно поднявшись, он отключил бесполезный будильник. Он почти не спал, поэтому тело было тяжелым. Бессонница вернулась, и чувствовал он себя отвратительно. На самом деле, те несколько месяцев, когда он спал нормально, были скорее исключением. Если подумать, большую часть своей жизни он прожил именно в таком состоянии. Просто жены не было рядом, вот всё и вернулось на круги своя.
Переодевшись в спортивный костюм, он вышел в сад. Так как светать стало позже, на улице было еще темно. Кожей чувствовалась прохлада. Наступила осень.
Войдя в лес, Юн Хак побежал. Джой и Лео снова стали его компаньонами по пробежке. Чтобы ни о чем не думать, он увеличил скорость. Жены, которая не поспевала за ним и быстро выдыхалась, рядом не было, поэтому он мог бежать в полную силу.
Когда он добежал до озера, начало понемногу светать. С шумом выдыхая воздух на пределе своих возможностей, Юн Хак смотрел на озеро, укутанное туманом.
Он пристально вглядывался в туман. Всё, что он видел — это спокойная гладь озера, несколько журавлей, собравшихся на недоступном для людей противоположном берегу, и зеленые деревья... Как он ни таращил глаза, разбухшего трупа не было.
Галлюцинации исчезли.
С тех пор как умер ребенок.
Мать, забравшая ребенка, видимо, осталась довольна и больше не появлялась. Не было слышно и её пронзительного, полного злобы воя, разрывающего барабанные перепонки.
В голове возник закономерный вопрос. Все вокруг умирают, имею ли я вообще право спокойно жить дальше?
Дошло до того, что он начал думать, не лучше ли ему умереть, но дьявольский инстинкт самосохранения мертвой хваткой держал его за лодыжки.
Сколько людей уже умерло?
Боюсь, что если так пойдет и дальше, я убью и Мён Се Хву. Нет, я точно её убью.
Она не оставит в покое Мён Се Хву, которая делает меня счастливым.
Ни за что. Только не это.
Я ведь люблю её. Раз люблю, значит, должен отпустить. Должен. Я обязан её отпустить... но я не хочу. Жалкий эгоизм поднимал голову. Ему казалось, что жизнь без Мён Се Хвы будет слишком невыносимой, и он хотел просто оставить её рядом с собой.
Хватит.
С глубоким вздохом Юн Хак подавил свою жадность.
Имею ли я вообще право на любовь? Вот почему я не испытывал никаких чувств к женщинам и моя сексуальность была как будто атрофирована, но я понял это слишком поздно.
Надо было всё закончить еще в Чхонджу. Я не должен был заглядываться на Мён Се Хву, которая пришла на смотрины, чтобы выйти замуж, а должен был просто развернуться и уйти. Не должен был жениться. Не должен был втягивать её в свою жизнь.
Он искренне хотел вернуться в то время, когда даже не знал Мён Се Хву. Тогда бы я не узнал, что в жизни человека может быть такая боль.
Всего один сезон они были вместе, а эта женщина перевернула всю его жизнь — неужели такое возможно? Неужели это и есть любовь?
Больше никогда никого не полюблю.
Хотя он сильно сомневался, что настанет день, когда он перестанет любить Мён Се Хву.
Он прождал, пока туман не рассеется, но мать так и не появилась.
