Почитав книгу в кабинете и позанимавшись спортом, Юн Хак принял душ и зашел в спальню. Мён Се Хва спала так крепко, что даже не шелохнулась от его шагов. Видимо, из-за того, что она была в уличной одежде, она легла поверх одеяла, натянув на себя лишь его край с другой стороны кровати. Юн Хак усмехнулся и сел на пустой матрас, разглядывая спящее лицо жены.

С виду кажется, что она и капли спиртного не переносит, а на деле — любит выпить. Если есть повод, обязательно пропустит стаканчик. И в ресторане Мун Тэ Хвана тоже. Он очень переживал, что она могла встретиться с ним, пока была у родителей. Если честно, он её подозревал. Она долго не брала трубку, а когда ответила — просто сбросила. В тот момент он еле сдержался, чтобы не сорваться и не поехать к Мун Тэ Хвану в ресторан. Сам не знает, как удержал себя в руках.

Из-за этого он полночи не спал, постоянно смотря на часы, и поехал за ней к десяти утра — самому раннему времени, когда можно было заявиться без нарушения приличий. И только убедившись, что всё это время она была дома с семьей, он выдохнул и успокоил себя тем, что вчера правильно сделал, что сдержался. Он уже понимал, что списывать всё это только на «травму прошлого» — перебор. Он ловил себя на том, что настороженно относится к другим мужчинам, боясь, что они будут так же вожделеть Мён Се Хву, как и он сам.

Он и подумать не мог, что у него такое сильное чувство собственничества по отношению к «своему». Ему всегда казалось, что он, наоборот, не хочет ничем владеть. Разменяв третий десяток, он заново открывал самого себя.

Его взгляд упал на белую ножку, высунувшуюся из-под одеяла. Он взял её в руку. Она была такой маленькой, что целиком помещалась в ладони. Когда он провел пальцем по гладкой, без единой мозоли, стопе, очаровательные пальчики инстинктивно сжались, а затем расправились. Хочется вылизать их, взять в рот. Кто бы мог подумать, что у него возникнут такие желания от одного вида стопы. В общем, странная она женщина.

Выпустив её ногу, он откинул одеяло. Она, спавшая на боку, перевернулась на спину. От этого движения её юбка задралась, обнажив длинные бедра.

Взгляд Юн Хака, устремленный в затененную область между её бедрами, потемнел. Он задрал юбку еще выше. Розовая ткань облегала её аккуратные ягодицы. Перебирая кружево на белье, он скользил взглядом по ложбинке между её пухлыми ягодицами. Его глаза потемнели еще больше.

Он провел кончиком пальца по области входа. Сквозь ткань было отчетливо видно, как плоть вздрогнула. В том месте, где он провел, ткань слегка потемнела от влаги.

Блядь. Юн Хак закрыл глаза рукой, чувствуя себя полным ублюдком. Что за извращения над спящим человеком... Его кадык на напряженной шее судорожно дернулся. А рука тем временем продолжала двигаться сама по себе. Везде, где проходили его пальцы, ткань становилась мокрой. В какой-то момент, видимо возбудившись, он не рассчитал силу, и она, издав болезненный стон, ворочаясь во сне, ударила его ногой по бедру. Юн Хак с мучительным вздохом закрыл глаза и, перехватив её лодыжку, положил её ногу себе на бедро. Затем он начал тереться напряженным членом о её нежную стопу. Его дыхание становилось всё тяжелее. Крепко сжимая её лодыжку, он с силой вдавливал член в её стопу, стимулируя себя.

— Угх...!

Проснувшись от боли в лодыжке, Се Хва увидела перед собой смутный, незнакомый силуэт. Её сердце ушло в пятки, но, узнав мужа, она тут же с облегчением выдохнула.

— Дорогой?

Это точно был муж, но его помутневший, лишенный рассудка взгляд заставил её сердце снова замереть. И тут она осознала причину влажного, обжигающего трения о её стопу. Она вздрогнула и попыталась убрать ногу, но не смогла пошевелиться. Он мертвой хваткой вцепился в её лодыжку. Теперь стала понятна и причина боли.

— ...

Надо было спросить, что он делает, но под этим странным взглядом мужа слова застряли в горле. Её ступня медленно скользила по твердому стержню. Ткань, касающаяся её кожи, была явно влажной. Ресницы Се Хвы затрепетали.

— А...

Отводя глаза от его опасного взгляда, она заметила, что её юбка задрана до самого живота. Сгорая от стыда, она потянулась одернуть её, но его огромная, пышущая жаром ладонь перехватила её маленькую ручку и потянула вниз, под подол. Она попыталась сопротивляться, не желая, чтобы её рука касалась этого постыдного места, но сил не хватило. На кончиках пальцев она ощутила то же самое, что и стопой. Поняв, что она вся насквозь мокрая, Се Хва залилась краской до самых ушей.

— Можно входить сразу.

Отпустив её лодыжку, Юн Хак встал на колени на матрасе. Расстегнув ремень брюк, левая штанина которых была насквозь мокрой, он опустил молнию. Её лоно рефлекторно сжалось. Ошеломленная Се Хва, только в этот момент осознав, что всё еще держит руку там, внизу, поспешно отдернула её. Заметив, как уголки его губ поползли вверх, она закусила губу.

Прежде чем достать член, он перевернул Се Хву на живот. От того, как легко он сложил её пополам, словно бумажный лист, Се Хва уперлась руками в одеяло.

— Встань на колени.

Его низкий, приказной тон заставил её инстинктивно подчиниться и принять позу. Его рука, погладив её ягодицы, словно хваля за послушание, стянула с неё трусики.

— Нам нужен ребенок, помнишь?

Тяжелый член плавно вошел в нее.

— А-ах...!

— Я терпел целую неделю, так что во мне накопилось прилично. А в тебе?

В отличие от его ровного тона, толчки были неистовыми. Тяжелые шлепки его таза о её тело отдавались глухим стуком, а семявыводящие пути, казалось, были переполнены больше обычного. Видимо, её сдавленные стоны прозвучали как согласие, потому что темп его движений ускорился.

— Ты слишком худая. Только посмотри.

Его большая рука легла ей на низ живота, где при каждом глубоком проникновении выпирал бугорок, повторяя контуры его члена. От давления на живот, пока он безжалостно вколачивался в неё сзади, у Се Хвы то и дело темнело в глазах.

— А-а-ах...!

— Давай поскорее заделаем ребенка. Тогда и поправишься.

От чрезмерной стимуляции Се Хва откинула голову назад и замотала ею. Прося его остановиться. Прислушавшись к её мольбам, он навалился на её спину и расстегнул несколько пуговиц на её блузке.

— А-а, нн!

Высвободив её грудь из бюстгальтера и сжав её руками, он уткнулся лицом ей в шею и продолжил толчки. Когда все чувствительные зоны подверглись одновременной атаке, стоны Се Хвы стали оглушительными.

***

Двое, спаривавшиеся с животной страстью, выбрались из постели только после захода солнца.

Юн Хак взял на руки жену, свернувшуюся калачиком под одеялом, и понес её в ванную. Они забрались в наполовину наполненную ванну. Приоткрыв глаза и прислонившись к его груди, Се Хва опустила руки в теплую воду. В ванной тоже работал кондиционер, и контраст между прохладным воздухом и согревающей водой был очень приятным.

— Ты слишком жесток.

Её голос осип. Ей страшно было представить, как сильно она кричала.

— Да ну? Разве это жестоко?

Она хотела сказать «да».

— А не жестоко — это как? Как с тобой делали другие?

На вопрос о прошлом опыте она тут же захлопнула уже было открытый рот.

— ...Ну уж точно не так, что я потом ходить не могу. Я и сама не знаю, как это — «не жестоко». У меня же никого до тебя не было.

Его грудь завибрировала от смеха. Посмотрев на её надменно опущенные глаза, Юн Хак хмыкнул и вскинул бровь. Он прекрасно знал, что это наглая ложь, но почему-то ему было приятно это слышать. Он расслабленно откинулся на бортик ванны.

— Абоним (свекор) уже вернулся?

— Наверное.

— Нужно быстрее помыться и спуститься к нему.

— Завтра вместе сходим. Сегодня уже поздно.

Она переживала, что свекор отругает её за то, что невестка, вернувшись от родителей, даже не зашла поздороваться и заперлась с мужем на втором этаже. Но её тело, измотанное мужем, ныло от усталости, да и собираться было лень. Раз он сказал, что завтра пойдет с ней, значит, возьмет удар на себя. Се Хва решила довериться мужу и сделать, как он говорит.

Теперь совместный душ стал для них привычным делом. Расслабившись в ванной, они переместились в тесную душевую кабинку, где приняли душ с элементами ласк, а затем оделись в гардеробной.

Спальня была идеально убрана. Исчезла и испорченная одежда, и нижнее белье, и простыни. Дней, когда ей было стыдно смотреть в глаза персоналу, становилось всё больше. Проглотив смущение, Се Хва легла на свою чистую, сухую половину кровати и посмотрела на него.

— Дорогой. Принеси мне воды, пожалуйста.

Только собравшись положить голову на подушку, Юн Хак замер на мгновение, а затем снова встал. Налив воды из кулера, он вернулся в спальню.

— Спасибо.

Села, выпила воду, поставила стакан на тумбочку и легла. Юн Хак выключил основной свет. Было еще рановато для сна, но тело разморило, и делать ничего не хотелось. Он планировал просто любоваться спящей женой, пока сам не уснет.

Се Хва, лежавшая с закрытыми глазами, повернулась к нему.

— Не спится.

Юн Хак тихо усмехнулся, протянул руку, притянул жену за плечи и обнял.

— Чем ты занималась всё это время, сидя безвылазно в кабинете?

Он спросил о том, как она проводила время, пока избегала его. Ему было любопытно. Чем она вообще там занималась.

— В основном занималась делами Чхонсончжэ. Изучала документы, которые передала управляющая Пак. А когда оставалось время — читала книги, смотрела видео, делала пилатес, которому меня научила Гён Хва...

Его покоробило от того, что она, оказывается, прекрасно и без страданий проводила время. В ней определенно была холодная жилка. Словно она может завладеть всем твоим сердцем, а потом, если что-то пойдет не так, без сожалений бросить всё и развестись. Но я этого не допущу.

— И как тебе дела Чхонсончжэ? Управляющая Пак хорошо отчитывается?

— Да, она отлично справляется. А, дорогой, я вот что хотела спросить.

Она поерзала в его объятиях и подняла на него лицо. Он кивнул, разрешая ей говорить.

— А сколько у тебя вообще денег?

   ✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver