Раз некому было стоять над душой и некому было его трогать, он собрался быстро. Выйдя из гардеробной, он не сразу пошел к выходу, а заглянул в спальню. На идеально заправленной кровати её не было. На террасе и на диване — тоже. В гостиной с открытыми дверями и на кухне — пусто. Он спустился в столовую на первом этаже. И там её не оказалось.

Вошедшая горничная спросила насчет завтрака:

— Вам накрыть полноценный завтрак?

— А жена где?

— Младшая госпожа уже позавтракала.

Ему захотелось усмехнуться.

— Просто кофе.

— Да, поняла.

Только когда горничная вышла, он позволил себе выпустить смешок, который до этого сдерживал. С ума сойти можно.

Интересно, ей доложили, что он вышел из столовой, или она сама так точно подгадала время его отъезда? Она стояла у парадной двери. Желтая блузка без рукавов и белая юбка выглядели свежо, словно дразня его. Сложив руки перед собой, она была воплощением идеальной жены, провожающей мужа на работу.

— Удачного дня.

— Ага.

Он прошел мимо женщины, источавшей аромат, который превращал влажный воздух в свежий. Сев в машину, Юн Хак смотрел строго прямо, даже случайно не взглянув вправо. Машина тронулась.

Юн Хак беззвучно рассмеялся, а затем его лицо окаменело. Это был просто абсурд. Он совершенно не понимал, с чего бы ей злиться. Ведь это она виновата. Улыбалась ему в лицо, очаровывая, а за спиной тайно встречалась с Си Юном и делила секреты с Пак Сан Тэ. От одной мысли о том, как мило она ворковала по телефону с этим смотрителем, он скрипел зубами.

Если бы он дал волю чувствам, он бы усадил её перед собой и заставил пересказать все их разговоры до единого слова. А потом сверил бы их с показаниями Пак Сан Тэ, чтобы проверить, лжет она или нет. Он сдерживал себя из последних сил. Только потому, что это была Мён Се Хва. Потому что хотел ей верить. А видя её ледяное безразличие, когда она даже не понимает его чувств, ему было просто обидно.

— ...Блядь.

Услышав тихое ругательство, водитель напрягся и уставился прямо перед собой. Оценив расстояние, оставшееся до Сеула, он нервно сглотнул. Слухи о том, что хозяева поссорились, оказались правдой.

***

Вечером она даже не вышла его встретить. Она ела одна, принимала душ одна и сидела в своем кабинете. На глаза Юн Хаку то и дело попадалось её яркое кресло, не давая сосредоточиться. Когда она спросила, можно ли взять почитать книги из его кабинета, он разрешил, но ей, видимо, было лень ходить туда-сюда, и она просто перетащила свое кресло к нему. Комнату для неё обставили в стиле, который подходил лично Мён Се Хве, и мебель была соответствующая. Поэтому в его строгом кабинете это кресло смотрелось чужеродно, как масляное пятно на воде.

Раздраженный видом кресла, он закрыл книгу. Выйдя из кабинета, пошел в спальню. Времени не было и десяти, а свет уже был выключен. Юн Хак тоже лег на свое место. Он уже и забыл, когда в последний раз ложился спать так рано. Он повернул голову. Она лежала к нему спиной, лица не было видно. Хоть бы сказала, из-за чего злится. Ждет, что я сам догадаюсь? Он не сделал ничего плохого и не собирался пытаться угадывать. Вообще-то, это он должен был злиться, а не она.

Юн Хак тоже отвернулся в другую сторону.

***

На следующий день холодная война продолжилась.

Если вчера он хотя бы видел её лицо перед уходом, то сегодня он не поехал в офис и не видел её вообще. Мён Се Хва весь день безвылазно просидела в кабинете, который он лично для неё обустроил. И зачем я только сделал ей этот кабинет. Хотелось вообще его снести. При этом она как-то умудрялась регулярно питаться, ни разу не пересекаясь с ним. Талантливая затворница.

Работая в кабинете, Юн Хак почувствовал духоту от кондиционера и открыл окно. Сквозь деревья мелькнул подол юбки. В Чхонсончжэ была только одна женщина, которая могла носить такую одежду. Юн Хак, не раздумывая, быстрым шагом вышел из кабинета.

Выйдя через заднюю дверь в сад, Юн Хак ускорил шаг. В лес он уже почти бежал. Ноги-то короткие, как она так быстро ушла? Идя по главной тропинке и озираясь по сторонам, Юн Хак остановился. Сделав несколько шагов назад, он посмотрел на тропинку, ведущую к детской площадке.

Женщина в голубом платье давала Лео лакомство. Лео, увлеченно жующий вяленое мясо, унюхал Юн Хака, бросил угощение и подбежал к нему.

— А? Лео, ты куда...

Обернувшись вслед за внезапно убежавшим псом, женщина увидела Юн Хака, и её лицо мгновенно стало каменным. Она выпрямилась. У него болезненно сжалось сердце. В то же время он начал часто моргать, а челюсти плотно сжались. Взгляд, которым смотрят на совершенно чужого человека. Она хотела сделать ему больно, и у неё это получилось.

Мён Се Хва вышла с боковой тропинки и направилась к выходу из леса. Юн Хак рефлекторно опустил уже было потянувшуюся к ней руку и сжал кулак. Выпалил первое, что пришло в голову:

— Не гуляешь?

— Гуляла. Уже возвращаюсь.

Врет. Только что же вышла. Она холодно отдалялась, даже не удостоив его взглядом.

Сколько Лео ни вилял хвостом и ни крутился вокруг, хозяин не обращал на него внимания. Тогда пес начал цепляться за его ноги, выпрашивая ласку. Как и Лео, Юн Хак хотел схватить жену и заставить её смотреть только на него. И вчера, и позавчера. Юн Хак долго стоял на месте, глядя на тропинку, по которой скрылась жена.

***

В ту ночь свет в спальне снова был выключен. Юн Хак, легший рядом, не пролежав и минуты, сел и включил ночник.

— Нам нужно поговорить.

Жена, лежавшая спиной к нему, даже не пошевелилась.

— Мён Се Хва.

— ...

— Дорогая.

— Нам не о чем говорить. Я устала и хочу спать.

Наткнувшись на эту железобетонную стену, Юн Хак с тяжелым вздохом зачесал волосы назад. Если человек просит о разговоре, можно хотя бы сделать вид, что слушаешь? Терпение Юн Хака лопнуло.

— Я не понимаю, почему ты злишься, но давай, выкладывай. Я хотя бы хочу знать причину.

— Не понимаешь — ну и ладно. Можем и дальше так жить. Я выполняю все свои обязанности.

Как будто со стеной разговаривает. Пульс участился, внутри нарастала нервозность. Ему хотелось схватить её за плечи и силой развернуть к себе.

— Ты же в курсе, что твои обязанности включают в себя секс? Сегодня прошла ровно неделя.

— ...

— Ты собираешься нарушить брачный контракт?

Ему самому было противно от своих слов. Но он был готов на всё, лишь бы добиться от Мён Се Хвы хоть какой-то реакции.

— Насколько я знаю, пункт о сексе не имеет юридической силы. Я не хочу. Идите и жалуйтесь свекру. Если он прикажет — я подумаю.

Приступ неконтролируемой ярости потряс всё его тело. Юн Хак вылетел из спальни и пошел в свой кабинет. Он мерил комнату шагами, глубоко дыша и пытаясь успокоить сбившееся дыхание. А затем одним движением смахнул на пол чайный столик, на котором лежала недочитанная Мён Се Хвой книга. Книга отлетела в сторону, ваза разбилась, вода разлилась по полу, а цветы разлетелись во все стороны.

— Блядь.

Это была всего лишь мелкая ссора, почему он так бесится, он и сам не понимал. Юн Хак закурил.

Но что его по-настоящему злило и выводило из себя — так это то, что даже сейчас, в таком состоянии, у него стоял.

***

Юн Хак, уснувший в ту ночь в гостиной, на следующее утро следовал своему обычному распорядку. Тренировка, сборы, завтрак. Отменив решение не ехать в офис, он вызвал водителя.

Юн Хак прошел мимо жены, которая, как и всегда, вовремя вышла его проводить, и сел в машину. Се Хва, не успев даже попрощаться из-за того, что он пронесся слишком быстро, открыла было рот, но тут же закрыла.

Откинув голову на спинку сиденья, Юн Хак закрыл глаза. Он открыл их только тогда, когда машина выехала на трассу. Гнев, немного утихший за ночь, вспыхнул с новой силой, стоило ему только увидеть Мён Се Хву утром. Он уже сам не понимал, что это — ярость или животная страсть.

Он протяжно выдохнул. Но даже тяжелый вздох не помог избавиться от давящего чувства в груди.

***

Не желая с ней пересекаться, он специально задержался в офисе допоздна и только потом поехал в Нам Пён. Он не знал, как вести себя, если они снова встретятся. Но если он вообще её не увидит, то сойдет с ума; ему нужно было хотя бы услышать её дыхание, чтобы успокоиться.

Приняв душ, он немного посидел в кабинете и пошел в спальню. В темноте он подошел к кровати, откинул одеяло и... обнаружил, что её половина пуста.

Его мышцы свело судорогой. Воздух застрял в горле, и Юн Хак в панике включил свет. Снова проверил пустую кровать, заглянул на диван. Быстрым шагом прошел по коридору второго этажа на её половину. Распахнул дверь её кабинета. Дрожащей рукой нажал на выключатель — в идеально убранном кабинете никого не было. Спустившись на первый этаж, он проверил все комнаты, кроме покоев отца. Её не было. Нигде не было. Персонал уже разошелся, так что и спросить было не у кого.

Юн Хак похлопал по карманам в поисках телефона, но, поняв, что оставил его наверху, грязно выругался. Он уже собирался бежать на второй этаж, но тут в голову пришла мысль, и он резко развернулся, выбежал на улицу и направился в гараж.

— ...

Пусто. Машины Мён Се Хвы нет.

Она уехала.

В этот момент ноги Юн Хака подкосились, он пошатнулся и оперся о стену. Крепко прижав руку к ноющему сердцу и пытаясь восстановить дыхание, он снял трубку настенного телефона. После нескольких гудков раздался голос начальника автопарка Чон Бён Су.

— Когда уехала моя жена?

— Исполнительный директор? Вы сейчас в гараже?

— Когда она уехала.

— А, младшая госпожа. Да. Младшая госпожа. Она пообедала и уехала во второй половине дня.

— Она не говорила, куда едет?

В ответ на вопрос Юн Хака послышался удивленный голос.

— Что? Разве младшая госпожа сегодня не ночует у своих родителей? Мне так передали...

Голос начальника Чона сорвался — он испугался, что сделал что-то не так.

Только тогда Юн Хак вспомнил, что сегодня пятница. День, когда его жена впервые после свадьбы поехала ночевать к родителям. День, когда он разрешил ей остаться с ночевкой, и она, радостная, обняла его.

Напряжение отпустило, и он опустил голову. На лице Юн Хака медленно расплылась улыбка.