Бледное лицо стало еще более пепельным. Обыденный голос врача: «У вас есть гематома», — эхом отдавался в голове. Нужно срочно в больницу. Это была её единственная мысль. Се Хва заставила свое обмякшее тело подняться, чтобы пойти. Хотя бы до того места, где ловит связь.
Но, не сделав и пары шагов, она снова осела на землю. Глядя на телефон, который так и не показывал ни одной палочки связи — хотя она прекрасно знала, что здесь не ловит, — она почувствовала отчаяние. Непрерывно текущая кровь пропитала юбку.
Шу-у-ух—
Ветер разом всколыхнул листву на деревьях. Это был теплый ветерок, согретый солнцем, но её бил озноб. От резкой боли она схватилась за живот и крепко стиснула зубы.
Я должна идти...
Се Хва с трудом открыла глаза и посмотрела вперед. Длинная, живописная лесная тропинка сегодня казалась ей бесконечной и вызывала лишь ненависть. Поняв, что идти она не сможет, она опустилась на колени и поползла. Лучше двигаться хоть понемногу, чем просто сидеть и корчиться от боли.
Грубая земля, ветки и камни впивались в ладони. Даже когда руки были исцарапаны, а зажатый в них телефон испачкался в грязи, она не останавливалась. Она вкладывала все свои силы, чтобы продвинуться вперед хотя бы на миллиметр.
Шурх—
Она услышала неестественный звук хрустнувшей листвы. От головокружения уткнувшаяся лбом в руку Се Хва подняла голову. В поле её зрения попали кроксы, украшенные джибитсами. Знакомая обувь. Она прекрасно знала, кому они принадлежат. Почувствовав глубокое облегчение, она слабо улыбнулась.
Ботинки, до этого стоявшие как вкопанные, медленно попятились. Видимо, её вид его напугал. Очередной приступ боли заставил её закрыть глаза и стиснуть зубы.
— ...По...
Она открыла рот, чтобы попросить о помощи, но голос сорвался. Сквозь затуманенное, дрожащее зрение она увидела маленькую удаляющуюся спину. Перед глазами всё плыло, и она не могла разглядеть его четко. Фигурка была такой маленькой, что казалась нечеловеческой. Ей было тяжело держать глаза открытыми; она зажмурилась и с трудом открыла их снова.
Никого. Это была галлюцинация?
Ах... Как же больно. Пожалуйста, кто-нибудь, помогите.
Не в силах даже поднять голову, она ползла на четвереньках, из последних сил. Вдруг её голова ударилась о что-то твердое, и в мозгу отдалось эхо. Подняв глаза, она увидела толстый ствол дерева. Вместо того чтобы двигаться вперед, она ползала кругами на одном месте.
Губы мелко задрожали. На землю закапали слезы. Сделав глубокий вдох, Се Хва собрала остатки сил, приподнялась и прислонилась к дереву. Силы окончательно покинули её. Она выдохлась. Хотелось просто остаться здесь и отдохнуть.
В прошлый раз муж прибежал и унес меня на спине...
Гав!
Услышав свирепый лай, она резко открыла глаза. Увидев приближающийся силуэт зверя, она испугалась, но, разглядев знакомый окрас, расслабилась.
К ней бежал Лео. Позади Лео виднелся Джой. Радостный Лео прыгнул ей на грудь, и под его весом она снова ударилась спиной о дерево. Поняв, что хозяина рядом нет, прятавшийся Джой подошел и заставил Лео слезть. Понюхав насквозь пропитанную кровью юбку, Джой слизнул холодный пот с её лба. Присутствие хотя бы собак немного успокоило её. Собравшись с силами, она с трудом разлепила губы.
— Джой... Лю...дей. Позови людей.
Голоса почти не было, но Джой, словно поняв её, сорвался с места и убежал. Как будто действительно побежал за помощью. Пожалуйста. Пожалуйста, пусть хоть кто-нибудь придет.
Лео остался с ней. Он плотно прижался к её боку, и его теплое тело помогало бороться с холодом.
Ребенку, наверное, тоже холодно. Она положила руку на низ живота. Малыш. Мы скоро поедем в больницу. Подожди еще немного, совсем чуть-чуть... Она вдруг осознала, что впервые разговаривает со своим ребенком. Ситуация была настолько пугающей и безнадежной, что до этого она лишь отгораживалась от мыслей о нем. Слезы лились не переставая.
Прости. Прости меня, малыш. Я буду хорошей мамой. Не уходи. Пожалуйста... Она только молилась. Потому что больше ничего не могла сделать.
Ух, — крик боли подступил к горлу, но застрял там, не вырвавшись наружу. Казалось, живот разрывается на части. Перетерпев этот безжалостный приступ боли в одиночку, она почувствовала, как из тела ушла вся влага и напряжение — сил совсем не осталось.
Откинув голову на толстый ствол дерева, Се Хва сквозь мутнеющее зрение смотрела на раскинувшееся озеро. Теплые солнечные лучи заливали всё озеро, заставляя его сверкать. В такой ситуации это было слишком роскошное зрелище.
Муж так не любил, когда я ходила к озеру.
Надо было слушать мужа...
Он сейчас едет в Чхонсончжэ?
Я хочу его видеть.
Хочу, чтобы, когда я открою глаза, Квон Юн Хак был рядом.
И чтобы эта боль закончилась.
Сознание меркло, глаза постоянно закрывались. Открыть их снова было всё тяжелее.
Тук, — рука, лежавшая на животе, безвольно упала на землю.
***
Ха... Ха...
Си Юн, промчавшись через лес на полной скорости, распахнул заднюю дверь. Не дав кухарке, которая была на кухне, даже обернуться, он влетел в свою комнату и запер дверь.
Спрятавшись в кровати, он тяжело дышал.
Учитель заболел, поэтому занятия отменили. Ему было скучно сидеть в комнате, и он сказал няне, что хочет поиграть на детской площадке; она кому-то позвонила и отпустила его. Но играть одному было неинтересно. К тому же было жарко, поэтому он решил пойти к озеру поиграть у воды и пошел короткой дорогой.
Раньше няня или дядя обязательно пришли бы проверить, как он играет, но теперь до него никому не было дела.
«Си Юн. Хочешь жить с мамой?»
Всё вскрылось: и то, что он отомстил ребятам, и то, что он звонил маме. Дядя вызвал его к себе. Он думал, что его будут сильно ругать, но дядя не злился. Это было так страшно, что он горько расплакался, но дядя его даже не обнял. Он был похож на дедушку. Си Юн понял. Дядя тоже возненавидел его, как и дедушка.
Раз уж даже дядя его возненавидел, он думал, что будет жить с мамой, но мама так и не приехала.
«Прости, Си Юн. Слушайся дядю и хорошо учись».
Мама сказала только то, что хотела, и бросила трубку. Мама снова его бросила. Опять.
Он перешел в другую школу, бросил все секции и теперь занимался только с репетиторами. Уроков английского стало больше, и на них они много учили про Канаду. В новой школе он ни с кем не дружил. Какой смысл заводить друзей, если всё равно скоро придется расстаться? Дядя тоже его бросит, отправит в Канаду.
Мама была права.
Всё это из-за этой женщины.
Это она всё разболтала дяде. Она забрала его телефон, как ей вздумалось, и теперь из-за неё его отправят в Канаду.
С тех пор как появилась эта женщина, случаются только плохие вещи. Когда её не было, всё было хорошо.
Главное, чтобы не было тети.
Так что... так что, всё нормально. Я всё правильно сделал.
Образ женщины, лежащей без сознания у озера, не выходил из головы. Он закрыл глаза и замотал головой.
...Она умерла?
«Если что-то случится, звони. Ты еще маленький, поэтому обо всем должен рассказывать взрослым».
Услышав этот красивый голос, он крепко заткнул уши.
Даже с закрытыми глазами он видел тетю, которая, сидя на диване в домике на дереве, встречала его.
Она была такой красивой, что он часто украдкой смотрел на неё, а когда их взгляды встречались, она улыбалась. Когда они шли домой, держась за руки, и он поднимал голову, она смотрела на него теплым взглядом. Она всегда стояла и смотрела, пока он не зайдет в дом.
— Ы-ы...
Си Юн мучительно зарыдал. Спрятавшись под одеялом и уткнувшись лицом в подушку, он дрожал как осиновый лист.
***
Когда обед из нескольких блюд перевалил за экватор, Юн Хак вытер губы салфеткой и взял телефон.
— Мне нужно идти по делам, так что я вас покину. Пожалуйста, продолжайте обед без меня.
Руководители один за другим начали вставать. Подавив нетерпение, он попрощался со всеми и вышел из ресторана. Без промедления он сел в ожидавшую его машину.
— Пакет, который передал секретарь, я положил на заднее сиденье.
Сказал водитель, трогаясь с места. Юн Хак взял небольшой бумажный пакет, лежавший рядом. Открыв красную коробочку, он увидел ожерелье с двумя переплетенными маленькими кольцами.
Дизайн он выбирал сам, но так как у него не было времени, покупку он поручил секретарю. Положив коробочку обратно в пакет, он поставил его рядом с букетом. Как он и просил, букет был выполнен в пастельных тонах — в основном из белых и персиковых цветов — и был довольно большим.
Он впервые в жизни дарил женщине цветы по личным причинам, а не по работе. С ювелирными украшениями всё было просто — отдал пакет и всё, никаких сомнений, но вот с букетом он немного посомневался. Это было более прямолинейно, чем подарок... можно сказать, смущающе. Слишком романтично.
Но в этом-то и весь смысл.
Он хотел выразить свои чувства. Не деньгами, которых у него было в избытке, а чем-то другим. Кроме букета цветов ничего в голову не приходило. Заодно и беременность нормально отпразднуют, раз уж не успели.
Наконец-то он покончит с одинокими ночами и сможет спать, обнимая жену. Надоедливая бессонница тоже исчезнет. Впредь он не допустит подобных ситуаций. Нужно будет твердо сказать ей: как бы мы ни ссорились, никаких разных спален. Нет, просто не нужно доводить до ссор. Надо держать себя в руках. С Ли Ён Джон вопрос решен, так что причин для ссор больше нет. Осталось только растить ребенка и жить счастливо.
Счастье. Какое непривычное слово. В своей жизни он никогда не стремился к счастью. Сосредотачивался только на том, что должен делать каждый день, а счастье даже не брал в расчет. У него не было той сентиментальности, чтобы гнаться за субъективным чувством, у которого даже нет четкого определения.
Что такое счастье? На самом деле он до сих пор не знал. Он никогда в жизни не чувствовал себя счастливым, поэтому даже не мог представить себе это абстрактное понятие.
Он не знал, как определить счастье, но точно знал, что Мён Се Хва должна быть рядом с ним. Рядом с ней всё приходило в норму. Появлялось чувство, что он на своем месте. Она давала ему ясность, что это правильно, что это и есть ответ. Одно только осознание того, что дома его ждет семья, которая ему рада, наполняло его сердце. Наверное, это и есть счастье, — смутно предполагал он.
Если это и есть счастье, он обязательно его получит. Даже если придется отдать всё, что у него есть, он с радостью заплатит любую цену, чтобы сохранить его навсегда.
Вззз— Вззз—
Вибрация телефона разбила несвойственную ему сентиментальность.
Посмотрев на имя звонящего, Юн Хак нажал на кнопку приема.
— Да.
— Исполнительный директор... Вы можете говорить?
Голос управляющей Пак дрожал. Он сразу же подумал о жене. Пытаясь успокоить рухнувшее куда-то вниз сердце, он открыл рот:
— Говорите.
— Младшая госпожа... пошла на прогулку... а горничные были заняты переносом её вещей в спальню и не уследили...
Он прервал её сбивчивую речь.
— Где Се Хва?
Почувствовав, как сдавило горло, он дернул узел галстука.
— Директор Пак нашел её... лежащей без сознания у озера.
Его сердце замерло, а дыхание оборвалось. Звон в ушах был таким громким, что он с трудом разбирал слова управляющей Пак.
