Сквозь сомкнутые губы протиснулся влажный язык. Он бесцеремонно хозяйничал во рту, безжалостно сминая её язык. Она попыталась оттолкнуть его широкую грудь, но это, казалось, лишь раззадорило его — рука, скользнув с талии, крепко сжала ягодицу и принялась разминать её, словно тесто.
Смешавшееся дыхание обжигало кожу над верхней губой. От силы, с которой он приподнимал её, Се Хва встала на цыпочки. Когда его пальцы, проникшие между ягодиц, сильно надавили на её лоно и начали двигаться, она не смогла сдержать стон. Несмотря на преграду из ткани, он безошибочно атаковал самую чувствительную точку, и её тело начало плавиться.
Две руки вцепились в его плечи. Тело предательски, без малейшего стыда реагировало на Квон Юн Хака.
Даже когда они шли и меняли позу, их губы не размыкались. Ягодицы коснулись чего-то твердого, и её верхняя часть тела откинулась назад. Одной рукой он смахнул книгу, бережно и нежно укладывая её, чтобы она не ушиблась. Почувствовав, как наворачиваются слезы, Се Хва закрыла глаза.
Мысль о том, что эти губы касались другой женщины, должна была вызывать отвращение, так почему же это так сладко? Удушающая тяжесть навалившегося на неё тела и твердое давление обостряли чувства, а запах лосьона после бритья, смешанный с его естественным ароматом, парализовал нервы. Все её тело, все нервы, всё её сердце буквально кричали о том, как сильно они хотят Квон Юн Хака. Это было оглушительно. До такой степени, что хотелось бросить все попытки докопаться до правды, перестать анализировать и просто закрыть глаза на неразрешенные сомнения. Если я просто поверю его словам, что это не так, всё будет хорошо, как обычно, как было до сих пор.
Юн Хак, тершийся о тело Се Хвы, словно пес, желающий оставить свой запах, вытянул руку, опрокинул бумажный пакет и достал коробку. Даже промахнувшись несколько раз, он не отстранился от её тела. Он почти швырнул крышку коробки и стянул мешающий пыльник. Поняв, что сумка идеального размера для того, чтобы держать её одной рукой, он пожалел о своем решении. Надо было брать большую. Он боялся показаться мелочным. Едва оторвавшись от её губ, он положил сумку рядом с женой.
— Купил, потому что подумал, что тебе подойдет.
Се Хва повернула голову и посмотрела на угловатую сумку-тоут пастельно-розового цвета. Это была её любимая модель, и она должна была бы обрадоваться, но она не почувствовала ровным счетом ничего. Она хотела по привычке из вежливости сказать спасибо, но её рот снова накрыли поцелуем. Поцелуй был отчаянным. Она чувствовала эту отчаянность. Словно он боялся услышать то, что она скажет. А может, это просто иллюзия, выдуманная ею, потому что ей так хотелось.
Казалось, этот бесконечный поцелуй всё же закончился. Се Хва не открывала глаз. Большие руки обхватили её щеки, влажные губы коснулись век и отстранились. Осторожные кончики пальцев погладили уголки глаз.
— Правда, это ничего не значит. Это всё в прошлом. Это просто девушка, с которой я встречался в подростковом возрасте, когда был еще глупым...
Его низкий голос сорвался.
— Это не стоит того, чтобы ты так мучилась. Мне жаль твоих слез.
А я, оказывается, плачу. Только тогда она почувствовала слезы, текущие из уголков глаз.
Муж продолжал шептать ей на ухо. Но она его не слышала.
***
Она не сопротивлялась, когда он взял её на руки и понес в спальню. В теле совсем не осталось сил. Она послушно принимала его заботу, когда он уложил её на кровать, поддерживая голову рукой, опустил на подушку и укрыл одеялом.
Он убрал волосы с её лица и нежно погладил по щеке. Послышался шорох движений, и к её лбу прижались губы. Се Хва, всё это время державшая глаза закрытыми, подняла веки. Она почувствовала легкий дискомфорт, когда ресницы, слипшиеся от слез, оторвались от кожи.
Минуя лицо смотревшего на неё мужчины, она устремила взгляд в потолок.
— Почему ты записал его не на себя, а на деверя?
Слезы уже давно высохли, но в голосе всё еще слышалась влага.
— ...Я же говорил.
Его челюсти напряглись, когда разговор, который, как он думал, был окончен, возобновился. Юн Хак закрыл и открыл глаза, пытаясь успокоиться.
— Ли Ён Джон солгала, что это ребенок брата. Это было как раз тогда, когда брат попал в аварию, поэтому отец был вне себя и, видимо, даже не подумал сделать ДНК-тест. Группа крови совпадала. А когда прошел год, отец заметил, что у Си Юна нет ни черт лица брата, ни фамильного сходства с нашей семьей. Ему это показалось странным, и он провел ДНК-тест.
— Но она ведь встречалась с тобой.
Он понимал, о чем спрашивает жена. Если уж делить на преступников и жертв, то он был жертвой, и ему нужно было просто рассказать, что произошло тогда, но он не хотел этого делать. Это была его рана, а также позор брата и позор всей семьи. Ему не хотелось вдаваться в подробности прошлого. Нужно было просто доказать, что он не лжет.
— Посмотришь результаты ДНК-теста и всё поймешь. Это не мой ребенок и не ребенок брата. В этом ребенке вообще нет генов нашей семьи. Ли Ён Джон просто обманула нашу семью.
Юн Хак еще раз поцеловал её в лоб и встал.
— Поспи немного. Ты ведь не спала? Поспишь, и тебе станет легче. Пока ты спишь, я займусь делами. Нужно повидаться с отцом и решить проблему с Си Юном. Спи, Се Хва-я.
Длинные ресницы ровно сомкнулись. То, как она послушно закрыла глаза после его слов, пробудило в нем инстинкт защитника. Глядя на жену, он непроизвольно улыбался. Он коснулся тыльной стороной ладони её мягкой щеки и отвернулся.
Когда Юн Хак, задвинув шторы и заблокировав свет, вышел из спальни, его взгляд заледенел. Ему хотелось хотя бы принять холодный душ, но на это не было времени. Врезавшиеся в кожу царапины и синяки на теле жены не шли у него из головы.
Неблагодарный щенок, как он посмел.
Всё было ошибкой с самого начала. Нельзя было его принимать. Нужно было просто бросить его на произвол судьбы, пусть бы рос как хочет и жил той жизнью, что ему уготована. Не зря говорят, что нельзя приручать двуногого зверя — теперь я на своей шкуре почувствовал смысл этих слов.
Отец был прав, но если бы не отец, он бы и не стал заботиться о Си Юне. Гнев перекинулся и на отца.
Юн Хак позвонил управляющей Пак.
— Приведите Си Юна в Чхонсончжэ.
В чем бы ни была причина, в конце концов, это катастрофа, которую навлек я сам. Значит, я сам всё и решу.
***
Открыв глаза, Се Хва медленно моргнула. Слова Квон Юн Хака подействовали как снотворное, и она погрузилась в сон.
Сознание, балансировавшее на грани сна, медленно возвращалось в реальность. На темном потолке легла длинная полоса света. Она повернула голову к окну: сквозь щель в шторах пробивался яркий свет. На улице, видимо, был еще день.
Она приподнялась и села, тупо глядя перед собой. Она проснулась, но голова всё еще была в тумане. Может, из-за того, что не спала всю ночь. Чувствуя тяжесть от недосыпа, она заставила себя встать. Немного поспав, её прояснившийся разум заработал быстро. Муж ничего толком не объяснил.
Она открыла дверь спальни и вышла. Почувствовав холодный мрамор босыми ногами, посмотрела вниз. Поскольку муж принес её на руках, она была без обуви. Се Хва достала мюли из гардеробной, надела их и направилась в кабинет мужа.
Тук-тук — она постучала и подождала, но ответа не последовало. Осторожно приоткрыв дверь, она заглянула внутрь, но кабинет был пуст. Он всё еще с Си Юном?
Она забеспокоилась о ребенке, но это длилось лишь мгновение. Се Хва с горечью признала свою самонадеянность. От одного лишь подозрения её сердце резко изменилось, так как она вообще могла быть уверена, что сможет воспитать чужого ребенка? Это было глупо и высокомерно.
Выпив стакан холодной воды, Се Хва направилась в свой кабинет.
Видимо, горничные сюда не заходили, потому что в кабинете всё оставалось перевернутым вверх дном. У отодвинутой в сторону книги было порвано несколько страниц, а бумажный пакет с логотипом бренда и крышка от коробки валялись на полу.
Среди всего этого хаоса она подняла единственную ровно стоявшую вещь — сумку. Из-за кожи она казалась увесистой для своего размера. Обычно она покупала вещи нейтральных цветов, но и этот цвет был неплох. Очень красивый. Думаю, он отлично подойдет к её привычному стилю одежды. Проведя рукой по мягкой овечьей коже, Се Хва взяла прозрачный пластиковый пакет, который опасно балансировал на краю стола. В нем, помимо кофе, о котором она просила, лежало множество разных сладостей.
Может быть... это и не измена. Судя по его уверенности насчет ДНК-теста, ребенок точно не его, и, может быть, всё действительно так, как он говорит: между ними ничего нет.
Муж был со мной искренен. Это ясно читалось в его взгляде и поступках. Он не из тех, кто будет тратить столько энергии на нескольких женщин одновременно. ...Или я ошибаюсь? Действительно ли я знаю Квон Юн Хака? Пусть он и мой муж, но живем-то мы вместе всего пару месяцев. Хоть мы и выросли в одном районе, мы никогда не общались.
Если между ними ничего нет, зачем он дает ей деньги? Что он тогда сказал? Что у неё нет ни семьи, ни работы, поэтому он будет поддерживать её, пока она не встанет на ноги, чтобы забрать Си Юна... Но почему? Он ему не родной сын и даже не родной племянник, так почему? Почему он помогает этой матери, своей бывшей девушке, почему?
Ей хотелось узнать правду. Хотелось услышать всё без утайки о том, что произошло в этой крепости под названием Чхонсончжэ. И именно из уст мужа. Чтобы избавиться от подозрений, чтобы обрести уверенность. Но муж, похоже, не собирался ничего ей рассказывать.
Она спросила себя.
Это ведь не ребенок мужа. Может, просто закрыть на это глаза и жить дальше?
Ответ был очевиден.
Се Хва открыла ящик и достала стикер, спрятанный в блокноте. Взяв свой телефон, она набрала номер.
Гудки шли довольно долго, а затем послышался голос.
— Алло?
Светлый, женственный голос. Се Хва вспомнила Ли Ён Джон с фотографии. Симпатичная женщина, от которой так и веяло жизнерадостностью.
— Алло?
— Ли Ён Джон, верно?
— ...А вы кто?
Услышав настороженный тон, Се Хва представилась.
— Я жена исполнительного директора Квон Юн Хака.
На другом конце повисла тишина, как будто звонок оборвался. Проверив, что связь не прервалась, Се Хва продолжила:
— Вы ведь знаете, что из-за вас у Си Юна большие проблемы?
— С ума сошли, почему это из-за меня? Не смейте вешать на меня всех собак. Это всё из-за вас! Вы же совсем забросили нашего Си Юна! Даже не знали, что над ним издеваются!
Ли Ён Джон возбужденно закричала. Се Хва молча слушала, пока та не выплеснула все эмоции.
— Если вы узнали, что у ребенка проблемы, вы должны были сообщить в академию или связаться с нами. Сказать ребенку отплатить тем же, поощряя избиение друга и вымогательство денег — вы считаете, это правильно?
