Узнав новость о беременности, председатель Квон довольно улыбнулся, но все же поворчал, почему она не поехала в больницу, в которую обычно ходила. Когда она ничего не ответила на его указание снова поехать в больницу в понедельник и пройти осмотр у главврача, он нахмурился, но больше ничего не сказал.
Куда больше председателя Квона её раздражал Квон Юн Хак, который прилип к ней, словно нянчился с маленьким ребенком. Желая побыть одной, она сбежала в ванную, хотя с момента, как она мылась, прошло всего несколько часов. Она едва успела преградить ему путь и запереть дверь, прежде чем он вломился бы следом с таким видом, будто собирался вымыть её лично.
Спрятанный ею тест на беременность открыто лежал на комоде с расходными материалами. Она открыла приоткрытый ящик и увидела, что внутри все перевернуто вверх дном. Видимо, он обыскал ванную после того, как она выскочила оттуда и внезапно уехала.
С мужем ей не тягаться. Раз уж у него самого рыльце в пушку, он настолько же подозрителен к другим, а поскольку ему есть что скрывать — он действует тщательно и не оставляет следов.
Муж многое скрывает. Она чувствовала это еще до того, как узнала о Ли Ён Джон.
То, что всплыло сейчас — наверняка лишь верхушка айсберга. Только с таким настроем она сможет вынести все те подозрительные вещи, которые всплывут в будущем. Проблема отца была в том, что он вообще ничего не пытался скрыть, но в этом плане отец даже лучше.
Бросив одежду на пол, она долго стояла под теплой водой. Говорят, депрессия растворяется в воде — слезные железы иссякли, и голова немного прояснилась.
Когда тоник коснулся области вокруг глаз, кожу защипало. Она нанесла базовую косметику, избегая покрасневших от долгих слез век. Высушив волосы и обернувшись полотенцем, она вышла из ванной.
Муж неподвижно стоял перед туалетным столиком. Сумочка, с которой она выходила, лежала открытой, а её содержимое было вывернуто наружу. Изменил он, так почему он обращается со мной так? Успокоившиеся было эмоции вспыхнули с новой силой.
Она прошла мимо него, державшего в руках справку о беременности. Его взгляд последовал за ней. Она открыла ящик с нижним бельем. Замявшись и коснувшись полотенца, закрепленного над грудью, она развязала узел. Не набросится же он на беременную...
Наклонившись, она просунула ноги в трусики. Сердце бешено колотилось. От мысли о том, в каком виде она предстала перед ним, обнажив ягодицы, внизу живота всё сжалось. Молясь, чтобы он ничего не увидел, она медленно натянула трусики. Ей не хотелось показывать своего напряжения.
Она проигнорировала ощущение скапливающегося жара от липкого взгляда, прилипшего к её спине. Грудь налилась тяжестью, а желудок слегка подташнивало, поэтому она решила обойтись без бюстгальтера и стала рыться в поисках пижамы. Она уже собиралась достать ту, которую носила чаще всего, но, увидев тугую резинку на поясе, засомневалась. Разве это не навредит ребенку, если перетянуть живот? Отложив штаны, она достала одну из немногих своих ночных сорочек и надела её.
Вместо спальни она вышла на кухню и выпила стакан воды. Не удостоив и взглядом мужа, который стоял в дверях гардеробной и наблюдал за ней, она вошла в спальню.
Квон Юн Хак, вошедший в спальню через гардеробную, приближался, источая подавляющую ауру. Притворяться, что она его не замечает, было тяжело. Хорошо бы он оставил меня в покое, но она знала своего мужа — он этого ни за что не сделает.
Се Хва забралась на кровать, прислонилась к изголовью и встретилась с мужем взглядом. Его лицо, до этого искаженное тревогой и нервозностью, вернуло свою привычную ледяную холодность. Как и Се Хва, он взял себя в руки.
— ...Сказали, четыре недели.
— Кровотечение?
Его низкий голос тоже звучал ровно.
— Говорят, есть небольшая гематома. Сказали, ничего серьезного, но нужно быть осторожной.
— А еще?
— Сердцебиения пока не слышно... потому что срок еще слишком маленький.
Она слушала вполуха, поэтому не очень хорошо помнила слова врача. В голове четко засел лишь черный экран аппарата УЗИ.
Запах его лосьона ударил в нос. Желудок, который до этого мутило от запаха шампуня, успокоился. Ощущение было странным. Сейчас её гормонами управлял ребенок, и это было похоже на то, будто он узнал своего отца. Она не знала, как описать это чувство. Одно было ясно точно — ничего хорошего в этом не было.
— Узнать о беременности, выскочить из дома без единого слова и игнорировать все мои звонки — по-моему, это уже чересчур.
Она встретилась взглядом с сидящим перед ней мужчиной. Холодный взгляд, смотрящий на неё сверху вниз, вызывал раздражение. В отличие от неё, еле сдерживающей эмоции, его ледяное спокойствие бесило. Почему тяжело только мне? Почему только я должна терпеть? И почему я еще и забеременела...
— Я сделала это, потому что не хотела ехать с тобой. Я же говорила, что у меня от тебя стресс.
Слова вырвались слишком резко. Увидев, как он расстроенно отбросил волосы назад и вздохнул, она почувствовала, как к горлу подступают слезы.
— Объяснения... — Он смягчил свой резкий, нервный тон и заговорил снова. — Я уже достаточно всё объяснил. Если хочешь, объясню еще раз. Я получил видео. В тот день, когда я ездил к Ли Ён Джон...
— Я не хочу слышать имя этой женщины!
Се Хва закричала и закрыла уши обеими руками. Слезы, скопившиеся в уголках глаз, упали на одеяло. Из-за пронзительного звона в ушах она крепко зажмурилась. И судорожно втянула воздух.
Опустошенно открыв глаза, Се Хва уставилась на тень, упавшую на одеяло. Рука, тянувшаяся к ней, так и не достигла цели и опустилась. Даже это вызывало отвращение. Она не хотела быть игрушкой в руках мужа, который наверняка подготовил идеальные оправдания.
— ...Я хочу отдохнуть, так что уйди. В больнице сказали избегать стрессов. Я устала и мне тяжело.
Её голос дрожал. Ей было досадно, что не удалось скрыть слезы. Она увидела, как его большая, бессильно опущенная рука дрогнула и сжалась в кулак. Под вздувшимися на тыльной стороне ладони венами блеснуло обручальное кольцо. Не желая на это смотреть, она опустила взгляд еще ниже.
Когда он встал, матрас слегка качнулся. Она вытянула ноги на освободившееся место и легла. Натянула одеяло с головой.
— Я буду в гостиной, так что если почувствуешь себя плохо, обязательно скажи.
То, что он произнес эти слова с видимым трудом — наверняка просто иллюзия. Этот мужчина из тех, кто и глазом не моргнет. Отец тоже был бесстыдным, и этот такой же.
Слезы лились нескончаемым потоком. Как только дверь спальни закрылась, она разрыдалась, выпустив наружу всё, что так долго сдерживала.
А я так не хотела жить как мама.
До смерти не хотела жить как она.
Как мама вообще с этим справлялась? Меня воротит от одного его вида, как она терпела эту жизнь?
Как с этим жить.
Как делать вид, что ничего не знаешь.
Она плакала, пока в изнеможении не уснула. Когда она проснулась, солнце уже садилось. Она проголодалась. Попросила принести еду на второй этаж. Выйдя из спальни, она увидела его — как он и обещал, он сидел на диване в гостиной. Игнорируя его взгляд, она съела принесенный ужин. Врач предупреждал, что может начаться токсикоз, но еда усваивалась как обычно.
Как только она поела, на нее навалилась сонливость. С момента подтверждения беременности её тело стремительно менялось. Задыхаясь от его присутствия, она ушла в свой кабинет и стала ходить по комнате. Сосредоточилась только на том, чтобы переварить еду.
Не в силах больше бороться со сном, она вернулась в спальню. Он всё еще сидел в гостиной. Еле почистив зубы, она буквально рухнула на кровать. Сон мгновенно поглотил её.
Прикосновения, ласково гладящие её по голове, были приятными. Мама? Дыхание, коснувшееся лба, было теплым. От нежного давления рук, обнимающих живот, на душе стало так легко и спокойно, словно она плыла по облакам.
— ...
Открыв глаза, Се Хва впервые за долгое время почувствовала себя хорошо. Кажется, ей приснился хороший сон. Благодаря тому, что она спала крепко и без пробуждений, в теле ощущалась легкость.
Она посмотрела в сторону. Смятая ткань на подушке говорила о том, что ночью кто-то спал рядом с ней.
Она заказала завтрак и приняла душ. Видимо, от долгого сна кожа стала чистой и сияющей. Сделав легкий макияж и собравшись, она вышла в гостиную как раз в тот момент, когда горничная расставляла посуду на столе.
— Доброе утро.
Она мягко поздоровалась с сотрудницей. Еще вчера ей приходилось выдавливать из себя улыбку, а сегодня она получилась естественной. При виде супа из морской капусты с говядиной у неё разыгрался аппетит.
— Поздравляю вас, младшая госпожа.
Видимо, новость о беременности уже разлетелась. Губы Се Хвы расплылись в мягкой улыбке.
— Спасибо.
На втором этаже было тихо. В этом мирном утре её беспокоило только одно.
— А исполнительный директор?
— Уехали на работу. Раз вызвали водителя Хана, значит, отправились в Сеул.
Се Хва облегченно улыбнулась.
Это было идеальное утро.
Она очень давно не чувствовала себя так хорошо. И поэтому хотела сохранить это состояние как можно дольше.
***
Воспользовавшись поездкой в Сеул, он заодно заскочил и в агентство по обучению за рубежом. Не было острой необходимости ехать ради этого в Сеул. И всё же он встал ни свет ни заря и проделал долгий путь исключительно ради жены. Она находилась в состоянии крайнего стресса, а поскольку причиной был он сам, Юн Хак решил, что лучше исчезнуть с её глаз хотя бы на день. Уверенный в том, что его жена — умная женщина и, приведя мысли в порядок за день, успокоится, он уладил дела в Сеуле и поехал обратно.
Как он ни старался не думать о вчерашнем, худшем дне, воспоминания всё равно прорывались наружу. Образ жены, всем телом отторгающей его со словами «не хочу», безостановочно прокручивался в голове, разрывая сердце на куски. Спрятанный тест на беременность. Бесконечные гудки после десятков звонков. Он больше никогда не хотел испытывать это чувство, когда земля уходит из-под ног.
То, что всё пошло прахом, было очевидно, но он не понимал, в какой именно момент это произошло. Всё запуталось в такой сложный клубок, что он не мог найти начало нити. А потому совершенно не знал, как всё это распутать.
