Контент удален!

Об этом она знала хотя бы по древним книгам.

Под ветхим рисунком было приписано несколько строк пояснения.

Могущество, что одной лишь исходящей священной силой рассеивает вокруг любое проклятие.

И о временных его пределах.

Чтобы снять проклятие демона, нужно семь дней и ночей, а проклятие низшего бога — семь времён года.

О том, сколько времени нужно, чтобы снять проклятие высшего бога, не написано…

Хайэлия принимала решение в неопределённости.

Промедли ещё — и, чего доброго, даже этот способ станет бесполезен.

На сегодня единственным способом спасти Печеника была Чаша Магреты.

— Её нужно одолжить у императорского дома.

— Так этого хватит? Значит, надо просто одолжить!

В глазах Эрики появилась жизнь.

Если можно хоть что-то сделать, надо делать сейчас же. Её так и подбрасывало на месте.

— И правда, если только её принести, наставника можно сразу вылечить?

— Разом не выйдет. По древним книгам её надо держать рядом довольно долго…

— Насколько? Сколько нужно, чтобы вылечить полностью? Ну… неделю?

— …

— Неужели месяц?! Наставник так мучается, хотелось бы вылечить его хоть на час раньше.

— По меньшей мере… придётся рассчитывать на несколько лет.

— …

Эрика застыла с открытым ртом.

Несколько лет? Это ведь то слово, которым считают то, что больше года?

Моргая, она несколько раз это пережевала. Казалось, что ослышалась.

— Э…

Эрика шевельнула губами и снова их сомкнула.

Язык отнялся.

— …

Заговорить снова она смогла лишь спустя долгое время.

Давя вздохи, застревавшие в горле, она провела рукой по лбу.

— Для начала… если бы вы попросили у императорского дома одолжить её…

— В качестве святой девы, представляющей Великий храм Света, я просила уже трижды, и все три раза мне отказали. Точнее, переговоры срывались.

— Срывались переговоры?

— …

На миг Хайэлию охватили противоречивые чувства.

— Императорский дом потребовал плату за чашу.

— И что это? Что-то, чего храм ни за что не может отдать?

— Твоего наставника.

— ?..

Император потребовал Печеника, пребывающего в Великом храме Света.

Поначалу и святая дева растерялась и несколько раз выдвигала другие предложения, но всё было впустую.

С самого начала это была ошибка Хайэлии.

Если бы можно было повернуть время вспять, она ни за что не выдала бы, что Печеник здесь.

Но было уже поздно.

— Императорский дом потребовал в уплату за чашу возвращение Печеника.

— ?..

Эрика опешила.

— Неужели в Тенуарху? Что же это делают с больным человеком? Его величество всегда такой — ни жалости, ни сострадания?

— В императорском доме не знают подробностей.

— И всё-таки!..

— Они всего лишь хотели, чтобы вернулся один драгоценный мастер меча.

Сам Печеник, услышав это предложение, тут же фыркнул.

Он был так упрям, что сколько ни уговаривай — бесполезно.

Печеник поклялся себе, что больше никогда никому не подчинится.

Он уже обрёл свободу и жил вольно, как ветер, и ничто не могло заставить его снова надеть кандалы.

Поэтому святая дева сама несколько раз выдвигала императорскому дому другие предложения, но император и не шелохнулся.

Обе стороны были непреклонны, и у Хайэлии по-настоящему темнело в глазах.

— Потому я вас и прошу. Пожалуйста, помогите мне уговорить Печеника.

Именно в такую минуту появилась любимая ученица Печеника — это была удача.

Она думала: если вместе, от всего сердца, попробовать его уговорить, есть надежда.

Но…

— В чём уговорить? Чтобы наставник пошёл в Тенуарху?

— …

— Вы это всерьёз?

Эрика, похоже, вовсе так не считала.

Хайэлия слегка растерялась.

— Печенику… если так можно выкупить жизнь, то провести остаток её в ордене надо бы вытерпе…

— Нет. Прошу вас, не говорите так легко. Должен быть другой способ.

— Эрика.

— Я хоть ворвусь в императорский дворец и украду эту чашу!..

И в этот самый миг.

За дверью приёмной послышались препирающиеся голоса.

— Я знаю, что это невежливо…

— Так нельзя, это затрудни…

— Я просто… хотел бы подождать…

— …

Глаза святой девы чуть сузились и обратились к двери.

Голова Эрики повернулась следом.

С позволения святой девы дверь приёмной открылась.

Внутрь вошли четверо из Тенуархи.

— Меч Сииада с благоговением приветствует наместницу вечного бога.

Маркиз Нокбел от их имени первым отдал дань вежливости.

В ответ святая дева осенила их знамением и благословила.

— В последнее время я была слишком занята и не смогла уделить вам внимание, господа. Прошу простить мою невежливость.

— Благодарю, что простили дерзость: мы просили о встрече столь внезапно.

По жесту святой девы рыцари Тенуархи перешли к дивану напротив.

Маркиз Нокбел и граф Херейс сели. Двое младших рыцарей встали позади.

Добавили чашки, и позвякивание утихло.

— Всё, что вы сказали в прошлый раз, я передал его величеству.

— Он, часом, не удивился?

— Условия, что вы предложили, все были необычны, и его величество выразил некоторое удивление, но…

Маркиз Нокбел вспомнил непреклонное лицо императора.

Он состарился и одряхлел, но был повелителем всего света.

— Его величество сказал, что ничего из этого ему не нужно, и пожелал единственно возвращения господина Печеника.

Торговаться с императором было немыслимо.

И для святой девы Великого храма Света это было так же.

— Вот как.

Лицо Хайэлии не изменилось — будто она этого и ждала.

— Позицию императорского дома я понимаю. Нельзя же отдавать драгоценную чашу на несколько лет, не получив желаемого.

— О! Значит ли это, что Печеник решился вернуться в Тенуарху?

— Нет. Он говорит, что до самой смерти и близко не подойдёт к императорской крепости.

— …

— Сказал, что, если его побеспокоят ещё раз, он и на лица маркиза Нокбела и графа Херейса смотреть не станет.

— …

Маркиз Нокбел опешил.

Ах он негодник!

Он до сих пор помнил уклончивый отказ Печеника в тот день, когда лично предложил ему вернуться.

И всё же он думал, что тот, может быть, передумал.

— Позволено ли спросить, для чего вы намерены использовать Чашу Магреты?

— Я не раз говорила, что она крайне нужна для служения Свету.

— Связано ли это с тем, что Печеник пребывает в храме?

— Мне хотелось бы поговорить о другом. Его величество и правда не желает ничего иного?

— Святая дева. Как я уже не раз передавал волю императорского дома…

— Наш Великий храм Света может дать императорскому дому многое.

— Простите, но его величество владеет большим. Кроме мастеров меча, он ничего не желает.

— Мастеров меча у него, надо думать, уже много, а его величество, однако, весьма жаден.

— Вы сказали дерзость, не подобающую святой деве.

— …

Тр-р-реск!

Брызнули благородные искры.

Пока между святой девой и маркизом Нокбелом шла невидимая борьба нервов.

— Простите.

Эрика высунула голову и вклинилась.

— А нельзя ли…

Все взгляды разом обратились к ней.

— Может, пойду я?..

— ?..

— ?..

Рыцари оглядели Эрику с головы до ног.

Лицо красивое, но по одежде с первого взгляда — наёмница.

Уже то, что какая-то наёмница посмела влезть в разговор святой девы и Тенуархи, было делом наказуемым.

— Нельзя ли получить чашу при условии, что в Тенуарху пойду я?

— …

Да что она такое говорит.

В Тенуарху не всякий мог войти по одному только желанию.

С каких пор это стало местом, где всякая шваль вроде наёмников торгуется, набиваясь внутрь.

Рыцари Тенуархи не смогли скрыть изумления.

Растерялась и святая дева.

— Эрика! Об этом так легко не говорят. Тенуарха — служба пожизненная, стоит войти…

— Я…

Эрика продолжила начатое.

Встретившись взглядом с маркизом Нокбелом, который выглядел старшим.

— Я, между прочим, мастер меча.