На тело обрушилось жестокое проклятие, и началась боль: от сердца по сосудам пошёл огонь.
В разум проникли всевозможные видения.
Выбраться было невозможно. Он бежал, продираясь и продираясь сквозь беспощадные видения.
Он думал, что лучше уж умереть, но даже эта мысль — его ли она, было непонятно.
Там не было ни времени, ни пространства. Душой владела лишь чудовищная боль.
В бесконечной вечности он парил, как пылинка.
И тут он смутно услышал тихий голос.
— С днём рождения!..
Голос ли то был умершей дочери?
Или голос ученицы, ставшей ему незаметно ещё дороже?
От тихого шёпота ангельского голоса…
…
…на миг сознание пробудилось.
Тело и разум были разбиты вдребезги, но упустить этот миг было нельзя.
Он быстро раздавил в кулаке храмовый камень возвращения и сумел бежать.
Тот самый храмовый камень возвращения, что он в давние времена получил от святой девы в благодарность.
Фш-ш!
Он разбил камень, который, как говорили, за всю жизнь ему не понадобится, и перенёсся в Великий храм Света.
Он смутно подумал вот о чём.
С Эрикой… хорошо, что мы не пошли вместе…
То, что он пришёл в край древних руин один, было великой удачей.
Ученице не пришлось делить с ним чудовищную боль — и от этого он глубоко успокоился.
Значит, всё в порядке.
И только. Сожаления вроде «не ходить бы мне в руины» тоже не было.
Всё уже случилось.
Пусть даже он лишится жизни из-за любопытства — это лучше, чем умереть, придавленным скукой.
…Ничего не поделаешь.
Печеник широко зевнул.
Глядя на небо в закатном зареве, он потянулся.
Он не думал, что срок лечения в Великом храме Света так растянется.
Мирно ли там, на юге, в Дэнтерсе.
Ему казалось, что он давно оставил гильдию наёмников, и, посчитав дни, он убедился, что так и есть.
Особо там никто не тревожится, но пришла мысль, что стоит хотя бы послать в гильдию письмо.
Что он здоров, живёт хорошо, так что пусть не волнуются.
Хотя содержание письма и будет ложью.
Высунулась голова.
Высунулась голова номер два.
Двое наёмников S-ранга перебегали от колонны к колонне в коридоре.
Шмыг, шмыг.
— Эрика. А почему нам надо прятаться?
— А что, гордо разгуливать?
Они не были ни приглашёнными в верхние покои гостями, ни дворянами, пришедшими принести тысячекратное приношение.
Пусть служанка после долгих колебаний и сказала, где комната Печеника, это вовсе не означало разрешения проникать в верхние покои.
— Ой, прячься.
Оба плотно прижались спинами к колонне.
Послышались чьи-то шаги.
Шаги, доносившиеся с конца коридора, принадлежали нескольким людям. Пятерым?
— Вы уверены, что они не были в Лесу иллюзий?..
Благородный женский голос.
— И почему изначально послали только их? Это совсем не то, что я указывала…
— Дело в том, что они возжелали отличиться и пошли одни…
— В ваших словах концы не сходятся. Поспешно запирать их в карцер — это чересчур…
— Но, святая дева!..
Уши Эрики навострились.
Святая дева?!
Та самая святая дева, о которой я слышала только в легендах, сказках да песнях менестрелей? Правда?
Хочу посмотреть на лицо!
Эрика страшно разволновалась.
Говорят, она красива до ослепления, — неужели правда, что она как ангел, сошедший на землю!
Вернись она в гильдию наёмников Дэнтерса — хвастовства хватило бы месяца на три.
Но попадаться нельзя, так что терпи.
Желание высунуть голову из-за колонны она с усилием подавила.
Но.
За узкой колонной прижавшийся вплотную Чауд заёрзал. Он тихонько коснулся её пальцев.
Эрика вытаращила глаза. Ты что творишь?
Чауд застенчиво улыбнулся и всё-таки взял её за руку, и Эрика опешила.
— Отпустишь или нет?
— Волнуюсь. Хочу за руку.
— Что? Какое ещё волнение, чёрта с два!
Она думала, что отругала его довольно тихо, но…
— Кто там!
Тьфу ты.
Благодаря Эрике, знаменитой своей глоткой, их тут же обнаружили.
Эрика вместе с Чаудом покорно вышла на середину коридора.
— …
Они оказались лицом к лицу с пятью людьми храма.
Трое мужчин в форме ордена святых рыцарей. Один человек средних лет в облачении высшего жреца.
А посреди них — прекрасная, в белоснежном облачении…
Господи!.. Да это настоящая богиня!
Святая дева!
Эрику ослепило. И она принялась колотить стоявшего рядом Чауда.
Как я опишу такую красоту, когда вернусь в гильдию наёмников?!
Как надо расписать, чтобы передать эту неземную красоту как следует?!
— Х-холопка ваша! Приветствует святую деву!
— Холопка?..
Само собой, от растерянности у неё вырвалась речь, какой говорят крестьяне-арендаторы.
Эрика, сделавшись перед богиней бесконечно маленькой и смиренной, спокойно вытерла пот.
— Мы, значит, наёмники…
— Наёмники?
— Да! Не хвастаясь: наёмники S-ранга, каких на юге раз-два и обчёлся, а коронный номер — утиная пля… нет, нет, от дальнего боя до морского…
Это была возможность расхвалить себя ни много ни мало перед святой девой.
Знакомство со святой девой изрядно помогло бы получить храмовый заказ SS-ранга.
Не в силах упустить единственный в своём роде счастливый случай, Эрика торопливо достала и жетон наёмника S-ранга.
И собиралась, точно расхваливая товар, продолжить перечислять свои достоинства, но…
— Скажите…
Заговорила святая дева Хайэлия. Голос был чистый и ясный.
— Это вы вместе с восьмым отрядом бились с василиском?
— С-святая дева! Это же явная ло…
— Да-а!
Эрика сжала кулак и ответила:
— Эту огромную змею мы прикончили!
В глазах святой девы Хайэлии мелькнул особый блеск.
Прозрачными, глубокими глазами она в упор смотрела на Эрику, будто проверяя, правду ли она говорит.
— Мы наёмники S-ранга, натасканные на охоту за чудовищами! Если у храма впредь будет ещё такое важное задание, смело доверьте его на…
— Святая дева, не поддавайтесь речам этих низких! Это немыслимая ложь!
— А? Зачем мне врать?!
— Да как ты смеешь, перед кем стоишь!
Вжух. К её шее приставили клинок.
Клинок придвинулся плотнее, и казалось, что вот-вот на шее выступит кровь.
— …
Чауд положил руку на рукоять меча у пояса.
Глаза Эрики метнулись, она испуганно вздрогнула и — хвать — схватила его за руку.
— Эй, эй, не надо. Не вздумай натворить дел.
Увидев глаза Чауда, готового вот-вот перерезать всех, Эрика удержала его, изо всех сил сохраняя спокойствие.
— А где господа святые рыцари восьмого отряда? Они подтвердят, кто мы такие.
— Зачем тебе те, кто заперт в карцере?!
— В карцере?..
— Тц, вот уж нелепость! Они говорили, что если привести вас, наёмников, то вы станете свидетелями, — глупы обе стороны дальше некуда.
— Нет…
Эрику мучил вопрос. Честное слово, разве это не слишком странно?
— Они же выполнили задание храма, рискуя жизнью. Почему они сейчас в карцере?
— Потому что их словам нельзя верить!..
— Почему нельзя? В храме не верят словам людей?
— Что за…
— Тогда чему верят? Слову бога? Вы его слышите?
— …
— Святая дева, я-то слышу только слова людей. Вы вообще как следует выслушали рыцарей восьмого отряда?
— …
— Если это не слово бога, вы не слушаете?
— К-какая дерзость…
— Довольно.
Святая дева раздвинула сопровождавших её людей и вышла на два шага вперёд.
И сдержанным жестом указала на руку святого рыцаря.
Это значило убрать меч, но он лишь замялся и не двинулся.
— Святая дева, этих…
— До какой степени вы намерены меня опозорить?
— …
Только тогда клинок, нацеленный на шею Эрики, отступил.
В освободившееся пространство ступила святая дева.
— По моей нерадивости я не сумела уследить за всеми в храме.
Она встретилась с прямым взглядом. Эрика подумала, что глаза святой девы — как небо.
— Клянусь: если внутри храма творится несправедливость, я это исправлю.
