Контент удален!

Её посылали найти главу гильдии, а его нигде не было видно.

Похоже, Печеника не нашли, махнули рукой и вернулись с пустыми руками.

Хр-р-р.

Кх-х-х.

Он поочерёдно рассматривал два бинтовых шара, спавших сладчайшим сном, и остановил взгляд на Чауде.

— Ты, случайно, с этим малым разговаривала?

— С кем, с Чаудом?

— Хочу понять, что он за человек. Как ни увижу — липнет к Эрике.

— Обычный. Если не считать, что он наёмник S-ранга.

— Лихо ты вычёркиваешь самое главное. Узнаю Шурин.

— А какая разница. Я страшно рада, что у Эрики наконец появился друг, равный ей по мастерству.

Шурин, обняв охапку трав, вошла мелкими шагами.

И, аккуратно раскладывая травы в шкафу, будто что-то вспомнив, сказала:

— Хотя кое-что и правда странно.

— Что именно?

— Он вроде говорит, что с востока…

— И что?

Карон подошёл ближе. Неловкими руками стал помогать разбирать травы.

— Вы же знаете, я сама с востока.

Шурин училась целительству на востоке.

Она скиталась по всей империи, но дольше всего прожила на востоке.

— И на востоке ты о таком юноше-наёмнике S-ранга не слышала?

— Само собой, нет. Я вообще с наёмниками не водилась… Карон! Это не туда кладут!

Она звонко шлёпала по тыльной стороне руки Карона, который невпопад путал травы.

— Тогда что же странно?

Восток империи был огромной областью из множества городов.

Как бы ни был известен наёмник S-ранга, Шурин, поглощённая изучением целительства, могла о нём и не слышать.

Но дело было не в этом…

— У него не восточный выговор.

У жителей востока говор своеобразный, а у Чауда такого выговора не было вовсе.

Наоборот: ровный, чистый, простой.

— Если уж разбираться…

Где же я слышала такую манеру речи?

Она попыталась повторить про себя мелькнувший в голове выговор.

— Кхы-ы-ых!

Р-раз!

Лежавший белый бинтовой шар сел.

А потом качнулся и скатился с кровати на пол.

Катавшийся по полу бинтовой шар громко закричал:

— Э-э, это ещё что!

Это был голос Эрики.

— Шурин! Развяжите меня! Что за куколку из меня сделали!

— Эрика, отдохни ещё. У тебя слишком много усталости накопилось.

— У-у! Душно! Развяжите!

От громогласных воплей Эрики — р-раз!

Бинтовой шар на соседней кровати тоже открыл глаза.

— ?..

Чауд, едва сев, точно так же скатился с кровати на пол.

— Э-эй, Чауд, ну куда это годится, что и ты в таком виде!

— Эрика. Почему ты такая милая?

— Тьфу ты, развяжи это!

— По-моему, если просто напрячься, оно разойдётся.

— Порвём?!

— Рви.

— Рвём?!

Два бинтовых шара покатались, а потом в какой-то миг движение резко прекратилось.

Тр-рык!

Р-раз-з!

Прочные бинты, намотанные больше чем в сотню слоёв, они разорвали силой.

Оба стряхнули их, как куколка сбрасывает оболочку, и рывком поднялись.

— …

— …

Карон и Шурин оторопело на них смотрели.

— Похоже, оба целёхоньки?..

— Свеженькие…

Связывать их бинтами явно не было нужды.

Только жаль бинтов: изодранные в огромном количестве, они валялись по полу.

Шурин покачала головой и закончила раскладывать травы.

— Эрика, а главу гильдии Печеника вы так и не нашли?

— …

Эрика замялась и молча почесала веко.

А потом повернула голову не к спросившей Шурин, а к Карону.

Карон тупо смотрел на неё.

Не ведая о том, что его ждёт.

— …

Карон, мускулистый громила, до чего надёжный и здоровенный.

Но в глазах Эрики именно сейчас он выглядел жалким и достойным сострадания.

— Почему ты так на меня смотришь?

— …

Этому мужчине, взявшему на себя обязанности главы гильдии, вот-вот предстояло встретить гром среди ясного неба.

Ведь теперь ему предстояло официально исполнять обязанности главы Южной гильдии наёмников.

Пока не вернётся наставник. Несколько лет без всякого срока!

— Сначала поедим, потом поговорим. Умираю с голоду…

Похоже, за таким разговором придётся просидеть до утра.

Поздняя ночь.

В кабаке гильдии наёмников стоял гвалт.

То, что обязанности главы гильдии исполняет Карон, решили единогласно на месте.

Толком не считали, но среди собравшихся в кабаке наёмников не было никого, кто не поднял бы руку.

Кроме забившегося в угол Карона, все смеялись и веселились.

Про Печеника наплели, что он на несколько лет ушёл на долгий заказ в Великий храм Света.

Заказ напрямую от святой девы! Совершенно секретно!

Ввернув слова, о которых не посмеешь переспросить, и добавив «тс-с», она всё это передала, и все закивали.

Ху-у…

Эрика быстро захмелела.

Став мастером меча, она научилась противиться хмелю, но нарочно этого не делала.

Кабак гильдии наёмников шумел так, что закладывало уши.

Ей подумалось, что этой сырой, живой атмосферы, когда она уедет в столицу, больше не будет.

От мысли, что это в последний раз, на душе стало глухо и тяжело.

…Надо выйти подышать.

Эрика поморгала тяжёлыми веками и поднялась с места.

Снаружи было темно.

Она подняла глаза к небу: полная луна светила ясно.

Вдруг захотелось до неё дотянуться. Но, как ни вытягивай руку, до полной луны не достать.

Эрика ни с того ни с сего сорвалась с места. Она знала место, ближе всего к небу в Дэнтерсе.

Часовая башня, вознёсшаяся на центральном перекрёстке.

Она без памяти вскарабкалась по этому немыслимо высокому шпилю.

…Сюда я тоже давно не забиралась.

Вершина часовой башни.

…Раньше мы часто поднимались сюда с наставником смотреть на звёзды.

Крыша шпиля, на которую еле-еле легла полная луна.

Эрика уселась верхом на перила. Рядом кто-то сел.

Лунный свет лился на голову.

Свежо.

Высота была большая. Дул свежий ночной ветер.

Это было в небе, откуда весь Дэнтерс виден одним взглядом.

Эрика сидела на перилах и болтала икрами в пустоте.

— Эй.

Повернула голову и посмотрела вбок.

— Ты чего всё время за мной ходишь?

Сидевший рядом Чауд встретил её взгляд и только улыбнулся.

Тихо слышался шум ветра.

…

Эрике было отчего-то жаль и грустно.

Через месяц надо было собираться в столицу.

С теми из отряда Печеника, с кем она была особенно близка, она собиралась попрощаться с каждым.

— Чауд.

И с красивым другом, что сидел рядом, — тоже. Пора было прощаться.

— Мы ведь знакомы уже порядочно.

— Уже целых пятьдесят лет.

— ?.. Нет, с тобой слова не скажешь. Нам и от роду всего восемнадцать лет.

— Просто ощущение такое. Дней без тебя я не помню.

— …

Языком он, во всяком случае, молол складно.

Эрика, собиравшаяся выдать прощание ещё складнее, поняла, что в красноречии его не одолеть.

Мне всё это время было весело каждый день благодаря тебе. Живи хорошо… Хотела бы, чтобы ты жил хорошо!

Прилично ли передать такое неказистое, простое прощание.

Она тихо бегала глазами, подбирая слова, и тут…

— Эрика.

…Чауд заговорил голосом с примесью смеха:

— Я тоже поеду.

— ?..

Глядя в недоумевающие розовые глаза, он повторил ещё раз:

— Говорю, я тоже поеду в столицу.

Эрика подумала, что, наверное, ещё не протрезвела. Или это сон.

— Я думал и о том, чтобы вместе войти в Тенуарху, но с этим, похоже, есть некоторые сложности.

Чауд говорил серьёзно.

— Мне, наверное, лучше остаться наёмником и просто перенести работу в столицу.

В зрачках Эрики случилось землетрясение.

— Зачем? Тебе-то в столице заче…

— Не хочу с тобой расставаться.

— …

— Разрешишь поехать вместе?

Язык отнялся.

Будто её мысли прочли.

На самом деле, глядя на его лицо, она за это время не раз об этом думала.

Ведь он мастер меча. Чауд был единственным другом, который мог бы войти в Тенуарху вместе с ней.

Вот бы поехать в столицу вместе — было бы весело.

Но вслух эту мысль она так и не высказала: вступление в Тенуарху означало пожизненное подчинение императорскому дому.

А тут даже не вступление в Тенуарху, о котором она не смела и заикнуться…

Он просто поедет в столицу?!