1 - 45
Плац ордена святых рыцарей в верхних покоях.
Печеник, заложив руки за спину, прогуливался по краю плаца.
В широком центре без конца раздавалось: дзинь! дзинь! — звон клинков.
Можно было понять, и не глядя, по одному только звуку.
…Время тренировки третьего отряда.
С тех пор как он приехал лечиться в храм, он заглядывал сюда, когда становилось скучно.
Вообще-то смотреть на тренировки святых рыцарей было неприлично, но по распоряжению святой девы присутствовать разрешили свободно.
Святая дева рассудила, что, если Печеник будет время от времени давать советы, это поможет святым рыцарям расти.
И Печеник действительно от скуки их поучал.
Вспомнив об этом, Печеник фыркнул от смеха.
Недавно он их погонял, чтобы отучить от дурных привычек, и теперь третий отряд, обливаясь холодным потом, даже не смотрел в его сторону.
А всё-таки характера в них больше, чем в четвёртом отряде.
Лица святых рыцарей вплоть до четвёртого отряда были ему уже в основном знакомы.
Правда, святых рыцарей младших отрядов, что занимались на плацу нижних ярусов, он знал плохо.
А те, кто пользовался этим плацем в верхних покоях, все были знакомы в лицо.
Среди множества знакомых лиц, кишевших на плацу…
…
…он сразу заметил одного чужеродного мужчину.
Не из святых рыцарей — и сидящего верхом на железной ограде.
Как его звали… Чауд, кажется.
Чауд с тёмно-синими волосами.
Тот, кто чем дальше, тем сильнее странно раздражал.
Тот, кто посмел околачиваться возле его простодушной ученицы.
— …
Печеник, не останавливаясь, вытащил один из мечей, расставленных вдоль стены плаца.
Др-р-р — длинный меч заскрёб по каменному полу.
Даже медленными шагами он нарочно выдавал своё присутствие.
Само собой, Чауд посмотрел на него.
Тот повернул голову, и Печеник встретился с этим бесстрастным лицом.
— Где Эрика?
Он начал с того, что его сейчас занимало.
Печеник искал Эрику, которую не видел уже два дня.
И на плац он заглянул потому, что подумал, не разносит ли его снова его сорвиголова-ученица.
— Эрика не позволила идти за ней, так что я и сам не знаю.
Голос был смирный, а вот в глазах не было ни малейшего почтения к старшему.
Печеник шёл, глядя в эти знакомые сине-зелёные глаза.
Топ, топ — шаги резко остановились перед Чаудом.
— Какая у тебя фамилия?
— Я простолюдин, фамилии нет.
— Простолюдин.
Печеник улыбнулся.
Мужчина, что сидел верхом на железной ограде и смотрел на него дерзко и непочтительно.
Мысль о том, что он до странности похож на кого-то знакомого, не отпускала.
Поэтому он спросил ещё несколько вещей.
— С каких пор ты живёшь наёмником?
— Достаточно долго.
— Как зовут твоего отца?
— Я обязан отвечать?
— Лицо знакомое. Ты похож на человека, которого я знаю.
— Не понимаю, чего вы от меня хотите.
Разговор с этим невоспитанным типом ни к чему не вёл.
Печеник — вжух — крутанул меч в правой руке. Клинок вобрал в себя ветер.
Мощь Печеника переменилась разом.
В один миг лицо его стало пустым, и — ух! — острие клинка нацелилось Чауду под подбородок.
— Говорят, ты мастер меча. Покажи-ка своё умение.
Придвинув клинок под подбородок ещё ближе, он добавил:
— Я мечтал перед смертью снова скрестить клинки с тем человеком. Хорошо бы ты показал мне хоть что-то похожее на то, по чему я тоскую.
— Похоже, вы обознались. Не знаю, чего вы ждёте, но моё фехтование — это фехтование заурядного наёмника.
— Судить буду я. Возьми меч и покажи. Это своё заурядное фехтование.
— …
— А если тебе нужны два клинка, я охотно одолжу ещё один.
Чауд коротко вздохнул.
Он небрежно опустил взгляд и разок посмотрел на землю.
— Не знаю, о чём вы…
Ш-шух — пальцем он отвёл холодное остриё, касавшееся его шеи.
— С больным я драться не могу.
Глаза Печеника сузились.
Что этот противный тип сейчас говорит.
Что он такое знает, что несёт.
— Как я направлю меч на человека, у которого нет сил. Что мне потом Эрика скажет?
— …
— Я не делаю того, за что Эрика меня возненавидит.
Что ни слово — Эрика.
Печеник молча поморгал и медленно опустил меч.
— …
Застывшее лицо не скрывало смятения.
Потрясло его сейчас ровно одно.
Печеник крепко стиснул рукоять.
— Эрика…
Что знает Эрика? Много ли ей известно?
Мысли побежали быстро.
Пусть на это уйдёт много времени, но обезвредить проклятие можно было только чашей.
А чтобы её получить, надо было подчиниться императорскому дому.
Он ясно отказался: длить свою жизнь таким способом ему не хотелось.
— …
Волоски по всему телу встали дыбом.
Ученица, как назло, была мастером меча.
Ему вспомнилось, что в Великий храм Света приехала Тенуарха.
Если Эрика узнала обо всём…
— Проклятье.
Выбрать что-то другое она бы не могла.
Печеник разозлился всерьёз.
Для тихих верхних покоев это было стихийное бедствие. Сила разрослась так, что в коридоре дрожали окна.
Когда дверь гостевой комнаты Эрики распахнулась, поднялся сильный порыв ветра.
Когда испуганно вздрогнувшая Эрика посмотрела на Печеника, они поняли друг друга.
— Наставник…
Эрика вполне предвидела гнев Печеника.
Но было одно отличие: она ещё не исповедалась, а он пришёл, уже обо всём догадавшись.
— Кто?
Печеник пришёл даже с обнажённым мечом.
— Кто первым завёл с тобой этот разговор? Хайэлия? Маркиз Нокбел?
На длинном мече осела острая, режущая сила. Похожая на его свирепый взгляд.
Пусть проклятие и подорвало силы, но мастерство и давящая мощь никуда не делись.
Свет ауры, просачивавшийся, когда он не владел собой, разлетался, как дым.
Не зная, что делать, Эрика шагнула к Печенику.
— Для начала успокойтесь, наставник!
Она лучше всех знала: когда наставник вскипает, не остаётся ни горы, ни реки.
Казалось, он вот-вот взорвётся аурой, и Эрика вся взмокла от холодного пота.
Разнесёт весь Великий храм Света — и не будет ни чаши, ни места, где лечиться!
— Я уже подписала договор с Тенуархой! Всё, дело закрыто!
— Что?
— Это вассальный договор, в одностороннем порядке его не отменить! Вы же знаете!
— …
Было ясно видно, что Печеник давит в себе гнев.
Это значило, что он вот-вот взорвётся.
— Как посмели заморочить тебя, наивную…
— Какая же я наивная!
— Обмануть тебя, ребёнка, — этого я не прощу ни другу, ни старым товарищам.
— Да нет же! Это я сама вызвалась!
Эрика стремглав подбежала, встала спиной к двери и, раскинув руки, преградила ему путь.
Ни святая дева, ни рыцари Тенуархи ни в чём не были виноваты.
Поэтому это остриё не должно было направляться ни на кого.
— Наставник, успокойтесь и послушайте. Святая дева…
— Что бы Хайэлия ни говорила — это ложь. Я в порядке. У тебя нет ни малейшей причины становиться мечом императорского дома.
— Я на самом деле хотела в Тенуарху!
— С каких это пор!
— С д-детства!
— Не лги!
— …
Не действует, что же делать!
Эрика забегала глазами. Маленькая голова засуетилась.
— Эрика…
Печеник выдохнул так, что дрожало тело.
Договор уже был заключён. Ощущение было такое, будто ему всадили топор в темя.
Броситься к его величеству и умолять на коленях расторгнуть вассальный договор — он бы всё равно не согласился.
— Ты и правда сделала лишнее.
Это был искренний вздох.
Голос, кипящий от горечи, дошёл до Эрики.
Эрика раз крепко закусила губу и отпустила.
— Как это — спасти наставника лишнее?
— Я никогда такого не желал. Ты хоть понимаешь, что натворила? Теперь всю жизнь в Тенуархе…
— Нет, наставник, мне правда любопытно. А если бы не я, что бы вы делали?
Если подумать, так и было.
А если бы я не пробудилась мастером меча именно тогда, что бы вышло из всего этого?
Если бы я вот так, вместо него, не пошла в Тенуарху и не привезла чашу.
— Просто так каждый день харкать кровью, мучиться, а потом вдруг взять и ум… у-умереть собирались? Оставив меня одну на свете?
