Хлёсть!
Хлёсть!
— И как только такое, как ты, родилось на свет!
— Знаешь, что это за род — графский дом! А ты, грязная тварь, посмела!..
Разве я когда-нибудь была настолько несчастной?
Разве я когда-нибудь была настолько бессильной, настолько слабой.
Кровь древнего графского рода Херейс.
Внебрачная дочь, брошенная родным отцом-графом и истязаемая мачехой-графиней…
Такие воспоминания теперь уже ничего не значили.
Будь её воля, она выпустила бы из тела всю эту наполовину дворянскую кровь…
Но хватало и того, чтобы просто жить, забыв о ней.
Ведь никто не знал.
Само собой, не знал и Печеник.
Знала одна Эрика. Если она в одиночку унесёт это с собой в могилу, не узнает никто на свете.
И то, что от изредка всплывающих воспоминаний подступала головная боль, тоже случалось лишь иногда, как сейчас.
Значит, это не травма, а просто… Всё было в порядке.
Бух!
— А-ах!..
Шурин?
Увидев Шурин, которую снова с грохотом впечатали в угол, она резко пришла в себя.
Топ-топ — она стремительно подбежала и бросила мужчину через спину.
Бух!
— Кх, кхэк!
Впечатала мужчину в стену, локтем ударила в живот двоих рядом и повалила их.
— Ч-что такое!
— Ох, в-вон та! Это Эрика!
— Эта девка и есть Эрика! Из отряда Печеника… кхэк!
Вжух!
Подхватила за шею, взлетела и с силой впечатала в пол.
Бух!
Пользуясь центробежной силой, описала ногой круг и повалила ещё одного.
С силой наступила ему на горло, вырубив, и быстро подбежала к Шурин.
— Шурин! Вы целы?
— Кхе, кхе… Э… рика…
Шурин пошевелила губами.
Эрика поднесла ухо ближе, чтобы расслышать.
— Пришла бы уж вовсе после того, как я помру…
— Э-э…
— Ты и не знала, что меня тут до смерти метелят… Со страху чуть не сдохла. Чего так поздно явилась, кхе-кхе!
— Ы-ы, ну зачем ругаетесь? Я и правда приехала раньше срока.
— Виверн-то хорошо отделала?..
— Да.
— Тогда теперь… отделаешь и вон тех?
Шурин, видно, всё-таки ещё держалась: она пригладила вконец растрёпанные кудри.
— Похоже, пришли за мастер-ключом, тьфу-у! Сколько раз я говорила, что не знаю… а до них не доходит.
Шурин — тьфу! — раздражённо сплюнула ещё раз.
Вдруг за спиной повеяло чем-то недобрым. Плевок в кого-то попал?
Эрика украдкой обернулась.
И точно: неизвестно когда набежавшие несколько десятков наёмников уже окружили их.
В приёмной было не протолкнуться.
— Не-ет, ну…
Эрика — хлоп! — отряхнула колени и встала.
— У вас что, никакой профессиональной чести?
Резко ткнув пальцем, крикнула:
— Посмотрите на её запястья, они же вот-вот переломятся! Что за безобразие — так обходиться с целительницей, которая, как больная курица, только травы толчёт?!
Больная курица… Шурин сзади пробормотала, что это ещё за выражение, но она кашляла, и слышно её было плохо.
Эрика упёрла руки в бока и заорала с непреклонным видом:
— Хотите бить — бейте лучше меня!
Разумеется, подставляться она не обещала.
— Правда, я ударю первой!
Эрика — хоп! — взлетела.
Пробежав по стене — топ-топ-топ — вверх, она — хрясь! — ударила противника ногой в лицо.
— Хватай её!
Лязг выхватываемого оружия — дзинь! звяк! — наполнил помещение.
Одновременно Эрика в воздухе выхватила меч.
Вжи-инь.
Посреди продолжавшейся свалки Эрика встретилась взглядом с Чаудом, наблюдавшим за ней издалека.
— …
Он смотрел на неё, прислонившись к стене.
Блестящий взгляд был точно чем-то заворожён.
Точно перед ним было великое произведение искусства.
— …
Эрика не могла понять этих глаз и отвернулась.
Дзинь!
Штаб гильдии снова отбили.
Видно, решив, что Эрике одной тяжело, с середины и Чауд обнажил меч.
Всех скрутили, связали одной верёвкой в цепочку и поставили на колени.
— Так, это расписка о том, что вы больше не вторгнетесь. Ставь оттиск.
И какой прок от такой расписки? Кто же вторгается, написав расписку?
Чауду было любопытно, но Эрика усердно собирала отпечатки окровавленных больших пальцев, и он только смотрел.
После грандиозной потасовки внутри здания всё было побито, поломано и разгромлено.
Хрусть — при каждом шаге под ногу попадались обломки.
Эрика, ткнув пальцем, произнесла усталым голосом:
— Тц, от вас ещё с прошлого года веяло дурным!
— Т-ты за нами следила?!
— Вы же отряд Пухела.
— Отряд Дихела вообще-то.
— Один чёрт.
Эрика отвесила по подзатыльнику каждой противной башке из отряда Дихела.
А потом пошла к Шурин.
— Шурин, вам получше?
— Нет, никак не успокоюсь… За что мне такое унижение…
Шурин пальцем смахнула слёзы, ещё стоявшие в покрасневших глазах. Досталось ей крепко: обе щеки распухли и покраснели.
Эрике смотреть на это было тяжело.
— Идите сюда. Я дам вам отомстить.
Эрика взяла Шурин за запястье и притянула к себе.
А потом плотно обмотала её запястье куском ткани, закрепив его.
Запястье слабое, и, если оно подвернётся при ударе, будет плохо, так что закрепить его следовало надёжно.
— Так, вон оттуда и досюда. Врежьте по башке каждому из этих, кто на коленях! Сильно!
Отряд Дихела и привлечённые со стороны вольные наёмники скривились.
— Сука…
— ?..
Эрика вытаращила глаза.
— Кто это сказал «сука»?
Заместитель командира отряда Дихела, стоявший на коленях с самого края, сглотнул.
— Негодяи…
Вскоре Шурин поднялась и пошла к самому краю.
Топ, топ.
И им пришлось получить по башке от ватного кулачка хрупкой Шурин.
Поздняя ночь.
Кабинет главы гильдии.
Хр-р, хр-р — по кабинету главы гильдии разносился храп.
Растёкшаяся по дивану, как ленивец, Эрика спала без чувств.
Обычно она спала тихо, но сегодня даже храпела.
Оно и понятно: последний месяц расписание было слишком плотным. Передохнуть было некогда.
Тело она гоняла нещадно, так что усталость и должна была накопиться.
Одежда, замызганная пылью и грязью.
Длинные волосы, поначалу собранные в высокий хвост, а после тяжёлого боя растрёпанные вконец.
Попросту нищенка. Смазливая нищенка с поганым характером.
— …
Чауд опустился возле дивана.
Чтобы вблизи видеть лицо спящей Эрики, он не побрезговал сесть на пол.
Эрика в каждое мгновение выкладывалась.
От существа, преданного жизни, исходило очарование.
Даже в грязи она сияла.
То, что это поймёт всякий, у кого есть глаза, было ему не по душе.
И зачем она сторожит такое место. Потому что тот, кого она зовёт наставником, здесь глава гильдии?
Смешно было и то, как она упрямо твердила, что кабинет главы гильдии надо посторожить хотя бы ночь, и всё-таки улеглась спать здесь.
Сторожит она, как же.
Вот так, прямо рядом смотрю — и то не проснётся.
Спит как дурочка.
В приоткрытом маленьком рту видны зубы.
Белоснежные зубы были мелковаты, и это смешило.
Пока он пристально смотрел, дошло до того, что захотелось сунуть ей палец в рот.
Не слишком ли откровенным был этот озорной взгляд.
— Кхы-ы…
Эрика поскребла бок и перевернулась на другой бок.
Сидевший у дивана Чауд склонил голову набок и проследил за ней взглядом.
Профиль Эрики был вылеплен, как у куклы.
И крылья носа, и щёки, и пухлые губы чуть выдавались вперёд — и непонятно было, отчего же она такая милая.
Чауд подпёр подбородок.
— …
Будь она вещью, он давно бы её заполучил.
Но, как назло, она была человеком. Таким, какого можно заполучить целиком, только убив.
Что творится в маленькой голове Эрики, он совершенно не мог понять.
Почему она отказывается от постоянной пары?
Никто другой его устроить не мог.
Он узнал её с первого взгляда. Не знай он вовсе — другое дело, но после того, как увидел Эрику, никто уже не мог его заинтересовать.
Эрика должна была вставать в пару только с ним и ходить на заказы только с ним.
Ни с кем другим она не смела ничего делать.
