1 - 67
— Тот десерт…
Лицо Далии уже сделалось землистым. Она поспешно прикрыла рот, но подбородок ходил ходуном.
Дело было в десерте.
— Я… я должна была всё как следует проверить…
Она то и дело закусывала губу, сдерживая слёзы, но говорить ей было трудно.
Она даже не заподозрила.
Просто обрадовалась и приняла угощение, даже не задумавшись, добрая ли это воля или злой умысел, — и вот к чему это привело.
Далия побледнела так, что, казалось, вот-вот упадёт.
— Успокойтесь, Далия. Сейчас не время себя корить.
Эрика позвала Далию по имени и поймала её взгляд.
Она хотела ободрить служанку, которая никак не могла успокоиться, но и самой Эрике успокоиться было не легче.
Эрика глубоко вдохнула.
…Какая же это сволочь? И зачем вообще?
Вопросы распирали разгорячённую грудь. Глаза горели яростью.
Но она понимала, что разрешить эти вопросы прямо сейчас не сможет.
И потому, стиснув зубы, подавила гнев.
— Для начала я сбегаю домой.
— Ч-что?
— Господину Апелю совсем нехорошо, и лекарствами, что держат в лазарете, тут, похоже, не обойтись.
Эрика вспомнила про лечебное зелье высшего разряда, спрятанное где-то дома.
— Я быстро принесу.
— Дом ведь за пределами императорской крепости…
— Нет, я просто возьму господина Апеля на спину и сбегаю с ним!
— Что?
— Ждите во дворце Сонет!
— П-погодите!
Эрика без колебаний вскинула Апеля себе на спину.
— Вернусь скоро, но, если задержусь, не тревожьтесь. Верьте мне.
— Р-рыцарь Эрика!..
Крик Далии быстро остался позади.
* * *
Глубокой ночью, спиной к полной луне, она взмыла над столицей.
Одним махом перескочила высокую стену и стремительно понеслась прочь из императорской крепости.
Она вынесла Апеля за пределы крепости без всякого дозволения, но ничуть не сомневалась.
…За то, что тайком вывезла юного отпрыска императорской фамилии, кажется, рубят голову?
Ей было всё равно.
Чистый ночной воздух открытого города, может, даже помог бы сбить у Апеля жар.
Вжух — топ-топ-топ!
Она мчалась по крышам. Над головой нависла огромная тьма.
Сколько же лет назад это было?
На третий год в Тенуархе она покончила с жизнью в общежитии и обзавелась маленьким домом в столице.
Ей казалось, что от императорской крепости это довольно близко, но сейчас дорога казалась бесконечно долгой.
Ниже букинистической лавки Дальта, седьмая улица Уислорда, дом из красного кирпича.
Хлоп!
Едва добравшись, Эрика принялась яростно рыться в стенном шкафу.
Нашла!
Шесть лет назад, уходя из гильдии наёмников, она получила это в подарок на прощание от целительницы Шурин.
Лечебное зелье высшего разряда.
Шурин говорила, что целый месяц днями и ночами вкладывала в него всю душу.
Она говорила, что до благословения святой девы ему далеко, но целительная сила у него не хуже иной священной силы.
Эрика тут же наклонила крохотный, с палец, пузырёк.
Едва она влила зелье Апелю в рот, как заструился свет, похожий на Млечный Путь.
Фш-ша-а!
Увидев, как густо и жадно, словно пожирая, отзывается свет, она замерла.
— …
Раз отклик такой бурный, значит, это не простая горячка.
Эрика стиснула зубы и процедила ругательство. По руке, обнимавшей Апеля, побежали мурашки.
Что это было — яд или проклятие, — она не знала, но в одном была уверена.
Если бы не оно…
Она потеряла бы Апеля ещё до рассвета.
* * *
— Спасибо вам огромное…
Далия тихо шептала. Голос у неё совсем сел.
Едва вернувшись во дворец Сонет, Эрика первым делом бросилась успокаивать Далию, которая ревела в три ручья, но глаза у той всё ещё были опухшими, как два пирожных-макарон.
— …
Апель, уснувший на кровати позади, лежал с безмятежным лицом.
Сап-сап — тихое дыхание.
Милое, как всегда, личико. И обычное, в меру тёплое тельце.
Эрика убрала со лба мягкие серебряные пряди.
Белый лоб был приятно тёплым и нежным.
Она чмокнула этот зефирный лоб.
— Я хочу поспать рядом с господином Апелем.
— Хотите? Тогда я буду в соседней комнате.
Далия разрешила.
Эрика тут же вскарабкалась на кровать и легла рядом с Апелем.
— Если что понадобится, позовите.
Далия поправила постель и вскоре вышла из спальни.
Хорошая была служанка. Эрика похитила Апеля из императорской крепости, вернулась только через два часа — и та даже не влепила ей пощёчину.
Наверное, потому, что увидела спокойное лицо Апеля, у которого спал жар.
Во дворце Сонет было тихо.
Стояла глухая ночь, да и Далия, долго плакавшая в отчаянии, успокоилась.
За окном было темно.
Вообще-то сейчас Эрике полагалось проверять путь следования к торжеству.
Уходя из рабочего зала Тенуархи, она крикнула Эрику, чтобы тот взял её дело на себя, но послушался ли он — вопрос.
Возможно, где-то сейчас Эрик поносит её на все лады или главный делопроизводитель поднимает шум, что ночная проверка сорвана.
Но по крайней мере во дворце Сонет было тихо.
Опустилась тишина. Шуметь было решительно нечему.
…
Шумно было только в голове у Эрики.
Да что же это такое…
Думать надо было о многом. В голове всё перепуталось.
Какая сволочь это подстроила?
Для шалости это было слишком жестоко.
Подсыпать смертельную дозу яда в угощение для маленького отпрыска императорской фамилии — шалостью не назовёшь.
И всё же она назвала это пустой шалостью вот почему —
В императорской крепости… нет человека, которому смерть господина Апеля была бы выгодна.
Потому что всерьёз выгадать от такого было решительно некому.
Положение Апеля было ровно таким.
Таким, что можно напакостить забавы ради. И никто ничего не заметит.
Вот это и злило.
Она закусила губу. Поднималась глубокая злость, которую трудно было сдержать.
Ребёнок ни в чём не виноват. Ребёнок — не игрушка и не то, с чем можно обращаться как попало, потому что он слаб.
Взрослых, которые этого не знают, на свете слишком много, и Эрику от этого трясло.
Она уткнулась носом в макушку Апеля и закрыла глаза.
Так, кипя от злости, она и попыталась уснуть.
Она думала, что сон придёт не скоро, но сознание быстро заволокло.
В смутной дымке хлынули сны.
Сон — это когда твой взор занимают помимо твоей воли. Он был как водопад, обрушивающийся на душу.
…
В снах обычно отражалась явь.
Иногда они принимали облик прошлого или будущего, но неизменно оставались подсознанием, на которое повлияла явь.
Всхлип, всхлип.
Детская злость не унималась.
— Те дядьки… они силой топили щенка в воде…
Это было, когда Эрика была маленькой.
Ростом она была повыше нынешнего Апеля, но такой же хрупкой, как он.
Прошло совсем немного времени с тех пор, как Печеник забрал её из графского поместья.
— …
Она до сих пор помнит смотревшие на неё сверху глаза, похожие на лунный свет.
Маленькой Эрике казалось, что она с наставником ещё не сошлась и между ними неловко.
Эрика помялась и подняла на него взгляд.
— Простите меня…
На самом деле виноватой она себя не считала.
Она не жалела, что с камнем в руке бросилась на взрослых, которые у озера мучили зверушку и гоготали.
Ей было всё равно, даже если бы она вместе со щенком свалилась в воду.
Просто она доставила Печенику хлопоты, и надо было просить прощения.
Его не было совсем недолго.
А она, вместо того чтобы смирно ждать, за это время устроила переполох и поставила Печеника в неловкое положение.
— Теперь мы уже не сможем поехать на повозке тех дядек, да…
Она и так догадалась: это из-за неё что-то пошло не так.
Она помялась, потом потянула рукав вниз, чтобы прикрыть ссадину на предплечье.
Оттянула и обкромсанные, будто мышами обгрызенные, короткие волосы. Изо всех сил пыталась прикрыть распухшее от побоев веко.
— А вам… со мной очень хлопотно?
Вместо ответа Печеник медленно опустился перед ней на одно колено.
Он ненадолго задержал взгляд на её израненном теле и наконец заговорил.
